4

С тех пор дерево плакало каждый день. Когда к ране подбирались черви и насекомые, оно дрожало всем стволом, пригрозив сбросить даже собственные листья. И малыша перестало ласкать: более того, однажды оно даже не защитило его от града. Напротив, в попытке скрыть свою рану, затряслось так сильно, что сверху сорвалось множество листьев, больно хлестнув малыша. Дерево глубоко обидело его.Но и на этом беды не закончились. В то время случилось ещё одно горе, почти невыносимое. Обиженный на дерево, малыш прогнал воробья, не хотел никого подпускать к себе, желал одиночества. Воробей в ответ тоже показал характер и, взлетев выше, оставил малыша. Его острый коготок нечаянно царапнул тонкий стебелёк. Хотя это и было случайностью, малыш ждал извинений, ждал искренне, по-детски. Но воробей не вернулся, не сказал ни слова и исчез. Сердце малыша было ранено по-настоящему — словно он потерял сразу двух самых близких. Хотя и воробей, и дерево потом терпели муки совести, мучились от мысли, что причинили ему боль. Они скучали по малышу, каждый по-своему. Воробей не раз собирался прилететь и попросить прощения, но всякий раз боялся встречи. Дерево пыталось быть рядом, трепетало, но малыш словно не замечал его.Так и погрязли бы они в этой тоске, если бы не случился один неожиданный поворот. Да, это был тот самый миг, который случается в жизни лишь однажды, вспыхивает, как свет, полный сияния, а потом гаснет, оставляя в сердце вечный след. Такие моменты всегда возвращаются невыразимой грустью, потому что слишком прекрасны для долгой жизни.В тот день малыш тосковал по воробью и ненавидел собственную печаль. Он даже не поднимал взгляд. Вдруг кругом стало темнее... затем снова посветлело. Обычно подобное означало лишь колебание ветра, но сейчас малыш подумал: «А вдруг это воробей?»Подняв голову, он замер не веря собственным глазам. На его лбу сидела бабочка. Обычная... нет, необыкновенно красивая. Такой красоты он не видел с тех пор, как вышел из почки. Красные крылья с зелёными полосками словно были сотканы специально для весны. Когда она чуть взмахнула ими, малыш был очарован до глубины, словно дыхание волшебства коснулось его лица вместе с лёгким ветром.Каждая линия, каждый узор на её крыльях был будто выточен самой природой медленно, любовно, с безупречной точностью. Малыш забыл всё: и обиду на воробья, и холод к дереву, даже забывал на миг, что он всего лишь маленький листок. Ему хотелось сорваться, лететь вместе с этим ангельским существом, исчезнуть в воздухе рядом с ним. Да, в той бабочке было что-то ангельское. Не по имени, а по сущности.И только тогда малыш вспомнил, что привязан к дереву. Он почувствовал ярость: острую, детскую. Возненавидел дерево всей душой за то, что оно удерживает его, не даёт подняться в воздух, не даёт лететь за своим чудом.