3

Однако град оказался совсем иной стихией. Малыш ждал дождя и от радости даже распух, предвкушая прохладу. И вдруг – удар. Непонятный, резкий, словно кто-то швырнул камешек ему прямо в спину. Душа у него едва не выскочила от боли. Дерево почувствовало его муку и мгновенно укутало малыша ветвями. И тут посыпались белые ледяные шарики: топ-топ, топ-топ. Падали с такой силой, что пробивали некоторые листья насквозь. То был первый настоящий страх в жизни малыша. Если бы не дерево, град изрешетил бы его, как тонкую ткань.Но потом он узнал, что есть на свете нечто страшнее любой стихии. В бесчисленных мирах нет хищника опаснее того, кого называют человеком. Малыш столкнулся и с ними. Первая встреча оказалась самой светлой. Девочка и мальчик, такие же маленькие, как он сам, подошли к дереву с лейкой. Мальчик поливал землю у корней, девочка бережно протирала пыль с листьев, до которых могла дотянуться. Малыш тоже мечтал почувствовать прикосновение этих нежных рук, но они до него не доставали. Закончив своё маленькое доброе дело, дети ещё немного постояли рядом, глядя на дерево, словно разговаривая с ним без слов.— Ну вот, мы порадовали его. Учительница ведь говорила: польёшь дерево, оно радуется, – весело произнёс мальчик.— И если протрёшь пыль! – не согласилась девочка, подбоченившись. И оба, довольные собой, убежали.Малыш с восхищением провожал их взглядом. Если дети, воспитанные чьей-то рукой, могут быть такими добрыми, то каким же должен быть сам учитель? Каким садом он живёт, какие удивительные плоды и листья выращивает? Малышу казалось, что когда они созреют, их хватит, чтобы украсить весь мир.Вторая встреча не принесла малышу радости. Более того, после неё и дерево, и листья погрузились в тяжёлую, тоскливую печаль, словно пострадавший народ, над которым прошла беда.В тот день снова появились девочка и мальчик. Такое появление было для малыша источником тихой радости. Они были выше прежних детей, и теперь рука легко доставала до маленького листочка. Подойдя к дереву, мальчик поднял с земли камень и, замахнувшись, ударил с такой силой, что дерево вздрогнуло, глухо откликнувшись. Листья испуганно съёжились, даже словно потемнели от ужаса. Дерево же, не выдержав внезапной боли, зарыдало. Его плач пронизывал как острые шипы жилки каждого листочка, и всем им было больно. Но мальчик бил ещё сильнее. Наконец, насытившись жестокостью, остановился и с самодовольной ухмылкой оглядел свою «работу». Девочка, довольная его удалью, повисла у него на шее. Малыш не мог понять, чему они так радуются, какой блеск видят в разрушении. Хулиганы ушли, словно унося с собой остатки счастливой жизни дерева и его листьев.