32

— Я открою, — сказал Кайн, поднимаясь с дивана. Его движения были резкими, словно он был рад прервать этот разговор. Он натянул футболку, которую до этого держал в руках, и направился к двери.Я осталась сидеть на диване, чувствуя, как внутри всё дрожит. Я слышала его шаги, потом звук открывающейся двери, приглушённые голоса. Кайн говорил коротко и жёстко, явно не желая затягивать беседу. Потом дверь закрылась, и он вернулся в гостиную с конвертом в руках.

— Что там? — спросила я.

— Не знаю. Это, кажется, был один из ваших рабочих в доме. Принесли для тебя, — он протянул мне конверт. видимо, это был наш садовник Сэм, которому я сказала, где буду находиться последние дни. Обычно, именно он присматривал за папой во время прогулок и гулял вместе с ним по саду. Я взяла конверт и увидела, что он запечатан сургучной печатью — тёмно-красной, с инициалами КK.

— Таким же было пригласительное на свадьбу Фабиано и Изабель, — заметил Кайн.Я закатила глаза, даже не захотев вспоминать этот день. Кайн в тот вечер достал меня настолько, что мне пришлось облить его водой.— От кого оно?

— Без понятия, — ответила я, вскрывая конверт ногтем. Внутри лежал плотный лист бумаги, сложенный втрое. Я развернула его и пробежалась глазами по строкам, выведенным каллиграфическим почерком.Кайн подошёл ближе, заглядывая через плечо, но я машинально прижала лист к груди.

— Ну? — нетерпеливо спросил он.Я медленно выдохнула, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Может, это личное?

— Больно интересно, — закатил глаза Кайн и пошёл в комнату, оставив меня наедине.Я пробежалась взглядом по содержанию:

«Понимаю, что это письмо покажется тебе странным, глупым и, скорее всего, опасным, но я действительно пишу тебе лишь от безысходности. Пишу письмо как в Викторианскую эпоху , потому что у меня нет даже элементарно сотового. Я знаю, что ты проверишь содержимое письма, Феликс. Гори в аду! Амелия, ты единственная, с кем мне разрешено видеться, потому что ты единственная женщина, которая является членом Коза-Ностра. Прошу, составь мне компанию, приходи ко мне изредка на чашку чая, иначе я сойду с ума. Знаю, что просьба с моей стороны очень наглая, но мне действительно одиноко. Прошу тебя...».

Катрин.

Я уставилась на конверт, а затем судорожно положила его в карман. Учитывая взаимоотношения Кайна с его кузеном Феликсом, мне не стоило говорить об этом. Феликс, он же Цепной, был странным человеком, который оставил странный осадок после нашей встречи, когда он пригласил меня «осмотреть» Катрин.

— Ты побледнела. Что с письмом? — раздался голос Кайна позади, и я вздрогнула.

— Кайн, это действительно личное. Извини.

— С каких пор у тебя появились секреты от меня?—Я обернулась и посмотрела ему прямо в глаза. Он стоял, скрестив руки на груди, а его челюсть была напряжена. Я видела, как в нём боролись любопытство и обида, но я не могла рисковать.

— Кайн, не приставай.—Кайн сделал шаг вперёд, и я инстинктивно попятилась к двери.

— Забрать у тебя этот чёртов листок — дело пяти минут. Лучше скажи сама.

— Будь спокоен, письмо от женщины.

— С каких пор женщины пишут тебе письма с сургучными печатями?—Кайн не сводил с меня глаз, и я понимала, что он не отстанет.

— Это Катрин, — сказала я, решив, что полуправда лучше лжи.

— Дочь маркиза? Пленница Цепного? — удивился он.

— Да.

— И что ей нужно?

— Это женское. Только между мной и ней. Всё, Кайн! Хватит! — взорвалась я и, проигнорировав его, прошла мимо. Он, конечно же, пошёл за мной.

— Ты не ответила на мой вопрос, — сказал он уже у самой двери моей комнаты. Я остановилась, положив руку на ручку, но не поворачиваясь к нему.

— А ты не услышал моего ответа, — сказала я тихо. — Я сказала «хватит».

— Катрин — не просто женщина, а пленница моего чёртового кузена, которому я не доверяю. Это меняет абсолютно всё! И если она пишет тебе, значит, за этим что-то стоит. Ты не дура, ты должна это понимать.

— А может быть, она просто девушка, которую продал собственный отец из-за долгов, и ей страшно, — выдохнула я. — Об этом ты не думал, Кайн? Почему мужчины так эгоистичны к боли женщин? Может быть, мир не вращается вокруг вашей неприязни с кузеном. Может быть, есть люди, которым просто нужна помощь. И если ты не хочешь помогать, хотя бы не мешай мне.

— Я понимаю это, Амелия. И я не одобряю действия Цепного, но повлиять тоже не могу.

— Если знаешь — почему ты просто стоишь и говоришь о каких-то своих «не доверяю»? Она там одна, среди его людей, жестокости  и уверена, «приветов». Она написала мне — мне! — потому что больше некому. А ты хочешь, чтобы я сидела здесь и делала вид, что письма не существует?

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности.

— Константино говорил, что Цепной не трогает женщин. Я не боюсь его и я намерена дружить с Катрин.— Я отвернулась и толкнула дверь комнаты, но Кайн мягко придержал её ладонью.

— Подожди, — сказал он. — Просто подожди.—Я остановилась. Он сделал глубокий вдох, провёл рукой по лицу и прислонился лбом к дверному косяку.

— Что ещё?

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи? — Простое, обычное пожелание, но в устах Кайна оно звучало так неожиданно, что я даже растерялась. — Ты только что пытался вырвать у меня письмо из рук, а теперь желаешь спокойной ночи?

— Я не пытался, — ответил он, не поднимая головы. — Я мог бы, но не стал.

— Ах да, не пытался. Зато вынудил самой его пересказать!ф—Я скрестила руки на груди и прищурилась, глядя на него. Секунды хватило, чтобы оказаться в объятиях Кайна и почувствовать его сладкие губы на своих. Его губы впились в мои с требовательной страстью, и я ответила с тем же голодом. Его рука скользнула выше, пальцы запутались в моих волосах, и он слегка откинул мою голову назад, углубляя поцелуй. Я тихо застонала, обвив его талию ногами, когда он поднял меня на руки. Его язык скользнул по моей нижней губе, прося, требуя, и я открыла рот, впуская его. Я ощущала его эрекцию между ног, и это заводило меня сильнее. Жар его тела проникал сквозь тонкую ткань моей одежды, а его прерывистое дыхание обжигало мои губы. Я чувствовала, как его пальцы впиваются в мои бёдра, как он прижимает меня к двери, и как его тело реагирует на каждое моё движение. Я обвила его талию ногами сильнее, притягивая его ближе, и он громко выдохнул. Его губы скользнули по моей челюсти, опускаясь к шее, и он целовал кожу так жадно, будто хотел оставить на ней свой след. Я запрокинула голову, ударившись затылком о дверь.

— Амелия, — выдохнул он в мою шею, — останови меня.

— Не останавливайся, Кайн, — прошептала я.

— Ты понимаешь, что говоришь? — спросил он хрипло.

— Я никогда не была так уверена ни в чём, — ответила я, проводя пальцами по его шее. — Не заставляй меня просить дважды.—Кайн, услышав это, резко поцеловал меня и понёс куда-то, не разрывая поцелуя. Я чувствовала, как его шаги становятся быстрее, как его дыхание сбивается с каждым шагом. Моя спина коснулась мягкой поверхности кровати. Он навис надо мной, опираясь на руки, и я видела, как его грудь тяжело вздымается, и как его глаза блуждают по моему лицу.

— Я не хочу делать что-то, о чём ты потом пожалеешь.

— Единственное, о чём я могу пожалеть, — сказала я тихо, — это если ты сейчас остановишься.—Он закрыл глаза на секунду, словно собираясь с силами, а когда открыл их, в них горел огонь. Медленно и нежно, он провёл рукой по моей щеке, спускаясь к шее, к ключице, и я выгнулась навстречу его прикосновению, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Его губы оставляли горячие следы на моей коже, его зубы слегка прикусывали, и я слышала свой собственный стон, который, казалось, разносился по всей комнате. Я почувствовала, как его руки спускаются к краю моей футболки, как он медленно, спрашивая взглядом, тянет её вверх и трогает мою грудь, сжимая и гладя ее. Я кивнула, позволяя ему снять её, и когда ткань скользнула по коже, я увидела, как его взгляд скользит по моему телу, как он задерживается на каждом изгибе, как его дыхание становится ещё тяжелее.

— Боже, ты такая красивая, — прошептал он, проводя пальцами по моему животу, и я выгнулась от его прикосновения, чувствуя, как его пальцы касаются края моего белья. Он медленными движениями поцеловал мою грудь и слегка укусил ее.

— Сними его, — сказала я, и в моём голосе была команда.Он послушался. Медленно и мучительно, он снял с меня последнюю ткань, и я лежала перед ним обнажённая, чувствуя, как его взгляд обжигает каждый сантиметр моей кожи.

— Твоя очередь, — прошептала я, и он усмехнулся, стягивая через голову футболку. Я потянула его к себе, и он накрыл меня своим телом, прижимаясь так, что я чувствовала его кожу, жар и желание. Его поцелуи стали глубже, руки — настойчивее, и я растворилась в нём, позабыв о всех своих принципах и страхах. Я забыла обо всём: о том, что у нас разнятся взгляды на жизнь, о том, что мы совершенно не подходим друг другу.

— Я люблю тебя, — прошептал он в мои губы, и я замерла.

— Я тоже, — ответила я, чувствуя, как его руки сжимаются на моей талии, и он медленно входит в меня. Это было что-то большее, чем просто страсть. Это было то, что случается раз в жизни. И мы оба это знали. Я чувствовала, как его рука скользит по моей спине, приподнимая меня, чтобы он мог войти глубже, и я застонала, запрокинув голову.

— Кайн... — его имя сорвалось с моих губ как мольба.

— Не бойся, — ответил он.Мои пальцы запутались в его волосах, притягивая его ещё ближе.

— Не сдерживайся, — прошептала я, касаясь губами его уха. — Я хочу чувствовать тебя.—Я впилась ногтями в его спину, чувствуя, как он напрягается и двигается ещё быстрее. Он вошёл в меня последний раз, глубоко и резко, и я почувствовала, как его тело вздрагивает и он произносит моё имя. Волна накрыла меня с головой, и я закричала. Кайн упал рядом, тяжело дыша, и притянул меня к себе, утыкаясь носом в мои волосы.

— Ты в порядке?—Я провела пальцами по его щеке, очерчивая линию скулы, и он закрыл глаза, прижимаясь щекой к моей ладони.

— Я не знаю, что это было, Кайн, но...

— Но это было правильно, — закончил он за меня, открывая глаза. — Я никому тебя не отдам, Амелия.