33

Утро ворвалось в комнату бледным светом, пробивающимся сквозь неплотно зашторенное окно. Я лежала, уткнувшись носом в грудь Кайна, и чувствовала, как его пальцы лениво перебирают пряди моих волос.

— Ты не спишь? — спросила я, не поднимая головы.

— Я в сладком сне поз названием любовь ? — ответил Кайн.Я приподнялась на локте и посмотрела на него в утреннем свете. Мы оба были совершенно голыми, и это осознание так сильно отразилось на мне, что я легла обратно и закрыла лицо одеялом. Кайн громко рассмеялся на всю комнату.— Ты серьёзно? — спросил он, пытаясь стащить с меня одеяло. — После всего, что было ночью, ты вдруг стесняешься?

— Отстань!

— Вылезай обратно, Амелия.—Я зажмурилась под одеялом, чувствуя, как мои щёки горят. Кайн продолжал тянуть одеяло на себя, и я вцепилась в него мёртвой хваткой, из-за чего мы оба оказались втянуты в нелепое перетягивание.

— Кайн, прекрати! — кричала я.В ответ он резко дёрнул одеяло, и я пискнула, пытаясь натянуть его обратно, но он был сильнее. Он навис надо мной, опираясь на одну руку, а второй нежно коснулся моего подбородка, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Амелия, — сказал он тихо, — я видел тебя каждую ночь в своих снах задолго до того, как увидел по-настоящему. И поверь мне — реальность оказалась в миллион раз лучше. Ты невероятная. Не прячься от меня.—Я прикусила губу, заливаясь краской. Медленно, всё ещё смущаясь, я опустила руки, позволяя одеялу сползти до талии. Я сидела перед ним обнажённая.

— Ну что, — прошептала я, — ты доволен?

— Абсолютно, — усмехнулся он, внимательно рассматривая меня. — Ночью было видно хуже.—Мои щёки вспыхнули ещё сильнее, и я инстинктивно потянулась за одеялом, чтобы снова укрыться, но Кайн перехватил мою руку.

— Не надо, — сказал Кайн.Он медленно провёл пальцами от моего запястья вверх по руке, оставляя за собой дорожку мурашек. Я затаила дыхание, когда его рука скользнула к моему плечу, затем ниже, очерчивая ключицу. Его взгляд был прикован к моему телу, из-за чего внутри всё сжималось.

— Кайн... — выдохнула я, но он приложил палец к моим губам, заставляя замолчать.

— Тш-ш, — прошептал он и коснулся рукой моей груди. Большим пальцем он провёл по моему соску, и я выгнулась, тихо застонав. — Ты очень чувствительная, мне это нравится.—Кайн наклонился и прикоснулся губами к моей шее, спускаясь ниже. Губы обхватили сосок, и я вцепилась в его волосы, чувствуя, как по телу пробегает электрический разряд. Он ласкал меня языком, покусывал, дразнил, и я слышала собственный стон.

— Ты чувствуешь себя хорошо после вчерашнего? Тебе не больно?

— Нет... — ответила я.Кайн усмехнулся.

— Умница.—Его рука скользнула вниз, по моему животу, заставляя меня напрячься в ожидании. Его пальцы коснулись меня прямо там, и я вздрогнула, вцепившись в его плечи. Он двигался медленно, круговыми движениями, изучая каждую мою реакцию.

— Кайн, — простонала я, выгибая спину.

— Да, любимая, — прошептал он, целуя меня в шею, и его пальцы продолжали своё движение. Он добавил второй палец, растягивая меня, и я закусила губу, чувствуя, как внутри всё пульсирует от его прикосновений.

— Кайн, пожалуйста... — взмолилась я.

— Что, любимая? — ухмыльнулся он. — Что ты хочешь?

— Тебя, — выдохнула я. — Я хочу тебя.

— И ты получишь меня, — сказал он, убирая руку и нависая надо мной.Я почувствовала, как он прижался ко мне, тёплый и твёрдый, как его губы нашли мои в жадном поцелуе, а его рука легла на мою талию, приподнимая меня. Он вошёл в меня медленно, давая привыкнуть, и я выгнулась, впуская его в себя. Я обвила его ногами, притягивая ближе, и мы двигались в унисон, словно делали это всю жизнь. Его губы скользили по моей шее, его руки сжимали мои бёдра и я таяла.

— Я люблю тебя, — прошептал он в мои губы, ускоряя темп.Волна накрыла меня с головой. Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его спину, и он последовал за мной, прижимая меня к себе крепче. Какое-то время мы лежали молча, тяжело дыша. Он уткнулся носом в мои волосы, а я слушала, как его сердце постепенно замедляется.— Амелия, — сказал он тихо.

— М-м-м? — я даже не могла говорить.

— Ты только что разрушила все мои представления о том, что такое секс.

— В смысле?

— Я не знал, что он может быть... таким.—Я медленно подняла голову, всё ещё тяжело дыша, и посмотрела ему в глаза.

— Каким?—Кайн перехватил мою руку и поцеловал ладонь, не отрывая от меня взгляда.

— Настоящим, — ответил он. — Я думал, что секс — это просто физиология и удовольствие. Но с тобой это было по-другому. Будто я не просто трахал тебя, а... соединялся с тобой.—Я не ожидала от Кайна такой откровенности. Обычно он прятал свои чувства за колкостями и сарказмом, а сейчас лежал рядом, обнажённый не только телом, но и душой.— Ну, как в «Аватаре».

— Кайн! — я рассмеялась. — Ты испортил такой романтичный момент!

— О да, детка. Я твой Турук Макто.—Я замерла на секунду, а потом расхохоталась так, что у меня заболел живот. Кайн смотрел на меня с довольной ухмылкой, явно наслаждаясь произведённым эффектом.

— Ты... ты только что назвал себя Туруком Макто? — выдавила я сквозь смех.Кайн лишь ухмыльнулся и поцеловал меня в щёку.— Турук Макто, значит? — я прищурилась, притворяясь серьёзной. — А где твой летающий леоноптерикс?

— Между ног.

— Кайн!

— Я хочу просыпаться с тобой каждый день до конца своей жизни. Я хочу чувствовать твой запах, слышать твой голос, видеть твою улыбку, когда ты спишь. Я хочу, чтобы ты стала моей, — выдохнул он в мои волосы.

— Я тоже. Но сейчас мне нужно в душ, — рассмеялась я.Кайн театрально застонал, падая на подушку и раскинув руки в стороны.

— Ты издеваешься надо мной, — сказал он, глядя в потолок.Я обернулась у двери ванной, приподняв бровь, немного посмотрела на него и вошла внутрь. Я встала под горячие струи воды, позволяя им смыть с себя усталость и напряжение прошедшей ночи. Когда я вышла из душа, замотанная в полотенце, Кайна не было, но я слышала, как на кухне кто-то возится. Я улыбнулась, вытирая волосы полотенцем, и направилась к шкафу, чтобы выбрать одежду. Натянув брюки и чёрную футболку, я спустилась вниз. На кухне действительно был Кайн — он стоял у плиты в одних джинсах, с голым торсом, и сосредоточенно помешивал что-то в сковороде.

— Что готовишь?

— Блины. Ты ведь любишь?—Я подошла ближе и обняла его со спины, прижимаясь щекой к его лопаткам.

— Люблю.Кайн снял сковороду с огня, повернулся и поцеловал меня в лоб. Через десять минут всё было готово. Блины были действительно очень вкусными и сытными, а уже после завтрака Кайн принял душ, и мы выехали из моего загородного дома. Каждый на своей машине и каждый по своим делам. Моими делами, конечно же, сейчас была Катрин, к которой я ощущала невероятной величины сочувствие. Какого это — быть отданной собственным отцом человеку, который относился к тебе как к вещи?Ближе к вечеру, закончив с делами, учёбой и практикой в больнице, я обессиленная вызвала такси с заднего входа моего дома и поехала прямо в поместье кузена Кайна, чтобы встретиться с Катрин. Такси остановилось у массивных кованых ворот. Я расплатилась, вышла и направилась к воротам, у которых стоял сторож.

— Добрый вечер, я...

— Я знаю, кто вы. Проходите, — спокойно ответил тот, открывая мне дверь.—Я удивлённо разинула рот, но всё же промолчала. Ворота бесшумно открылись, и я двинулась по гравийной дорожке к особняку. Идеально ровные газоны, строгие линии фасада и ни одного лишнего цветка. Всё здесь казалось выверенным до сантиметра, как и сам Феликс. Стучать мне тоже не пришлось — именно в этот момент Феликс выходил. Мы оба замерли, заметив друг друга. Конечно, больше меня был удивлён он. На нём был идеально сидящий костюм, тёмно-серый, как и его глаза.

— Неожиданно. Я не думал, что ты приедешь так скоро.

— Я получила письмо. Я подумала, что не могу оставить его без ответа, — произнесла я тихо, когда мужчина подошёл ближе.

— Ты пришла сюда, чтобы пожалеть мою красивую пленницу?

— Я пришла сюда, чтобы составить ей компанию, — раздражённо ответила я. Он изучал меня ещё пару секунд, а затем сделал шаг в сторону, освобождая проход.

— Она в восточном крыле.

— Спасибо, — я шагнула вперёд, но он остановил меня, легко коснувшись моего плеча.

— Ты знаешь правила, Амелия? — спросил он тихо. — Ты знаешь, что в этом доме всё происходит только с моего разрешения?

— Я не знаю правил твоего дома, потому буду поступать по совести.

— Попытаешься помочь сбежать ей — я найду и накажу её.

— Я не собираюсь помогать ей бежать, — ответила я. — Она позвала меня на чай. Я пришла на чай. Всё!—Понятия не имею, почему я сказала о чае, если в письме и речи об этом не было.

— Чай, — повторил Феликс. — Ты приехала через полгорода, чтобы выпить чаю с женщиной, которую видела один раз в жизни? Я читал письмо, к слову.

— Читать чужие письма - это неуважение.

— Я похож на идиота? Ее попытки сбежать итак меня вымотали.

— Она одинока, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Ты знаешь, что это такое — быть одинокой в доме, полном людей?

— Понятия не имею, что значит быть одиноким в доме, полном людей, но прекрасно знаю, что значит быть одиноким в подвале, полном трупов, половина из которых извергает свои физиологические прелести. Бонусом идет трупный запах, разложение гниющей плоти и странные звуки. Это похуже, да и я был тогда намного моложе Катрин, — закатил глаза Феликс. — Не дави на жалость, я не отпущу её. Мы не в сказке Диснея, я не нуждаюсь в том, чтобы её любовь  расколдовала моих слуг и меня.—Я почувствовала, как внутри всё холодеет от его слов. Уверена, что и этот Капоне пережил немало ужаса в юности.

— Ты пытаешься меня напугать?

— А ты так смело дерзишь мне, потому что наслышана о том, что я мягок с женщинами? Я могу сделать и исключение, — съязвил он. — Не задерживайся, — развернувшись, Феликс направился вглубь особняка, даже не взглянув на меня.Я выдохнула, сама не заметив, что задерживала дыхание, и пошла в указанном направлении. Очередной охранник проводил меня до дверей гостиной в восточном крыле  и бесшумно исчез, словно тень. Катрин сидела у камина: её шёлковые волосы цвета мокрого дерева красиво спадали на плечи, а нежно-розовое платье идеально подходило её бледной коже.

— Ты пришла, — отчаянно сказала она, вставая с кресла. — Я так боялась, что ты не придёшь. Привет, извини, я не поздоровалась. То есть, здравствуй... черт, я выгляжу, как дура, да? Это было так глупо с моей стороны, ведь мы даже не знакомы...

— Как я могла не прийти... — ответила я, подходя ближе, понимая, как сильно девушка взволнована.

— Я так рада, что могу поговорить с кем-то, кроме него. Ты даже не представляешь, как много это для меня значит.—ч села в кресло напротив неё. Катрин смотрела на меня с такой комбинацией надежды и отчаяния, что у меня внутри всё вывернулось наизнанку.

— Я... я приготовлю нам чай или кофе. Что ты любишь, Амелия? Пройдём на кухню.

— Чай, если можно, — ответила я, наблюдая, как Катрин суетится.

— Расскажи мне о себе, — сказала я мягко. Она явно нервничала, и я понимала почему — я была для неё единственным голосом, который не принадлежал этому дому.

— С сахаром? — спросила она, оборачиваясь.

— Нет, спасибо. Я люблю горький.—Она улыбнулась, поправляя свои каштановые волосы.

— Я тоже.

— Расскажи мне о себе, Катрин.—Девушка поставила чайник на стол и села напротив меня, обхватив ладонями свою чашку, словно ища в ней тепло.

— Меня зовут Катрин де Вильер, — застенчиво начала она. — Мне двадцать три года. Я очень люблю рисование и цветоводство! До того, как Феликс похитил меня, я владела небольшой мастерской недалеко от центра. Чёрт! — она нервно откинула волосы назад, закрыв глаза. — До того, как отец проиграл меня, если быть точнее.

— Кажется, в нашу первую встречу ты не знала таких подробностей... Мне очень жаль, Катрин.

— Да. Тогда я думала, что Феликс меня похитил, — она горько усмехнулась. — Знаешь, он был совсем не против этого. Даже не зарекнулся, что я была продана как скот, когда отец проиграл меня в казино. Я смирилась с поступком отца и его азартными играми, но вот Итан...

— Итан?

— Мой старший брат. Ему плевать, Амелия. Он даже не ищет меня, — Катрин покачала головой. — Не нужно жалеть меня, я этого не люблю. Просто... когда я думаю об этом, мне становится так пусто внутри, будто меня никогда и не существовало. Как будто я всегда была просто вещью, которую можно обменять.—Она отпустила мою руку и сделала глоток чая, пытаясь успокоиться.— Расскажи мне что-нибудь хорошее, — попросила она с внезапной улыбкой. — О себе, о жизни. Ты ведь единственная женщина в Коза-Ностре. До тебя не было ни врачей-женщин, ни солдат. Какого это?

— Это странно, — рассмеялась я. — Моё членство в Коза-Ностре держится в секрете от солдат. Об этом знают лишь Капоне.

— Правда? То есть как? Ты ведь лечишь их, вероятно, сталкиваешься с другими врачами и солдатами.

— Мой отец работал на Фамилию много лет. Сейчас у него деменция, и все думают, что я лишь временами подменяю его.

— Ты как Бэтмен, только врач, — ответила она, улыбаясь.Я рассмеялась.— Амелия, вы с Фабиано не родственники? — вдруг спросила она, наклонив голову.Я поперхнулась чаем, не ожидая такого вопроса.

— Нет, с чего вдруг?

— Я видела его недавно, когда он приходил к Феликсу. Просто вы очень похожи, — Катрин прищурилась, разглядывая меня. — Одинаковый разрез глаз, линия скул и челюсть. Ты не замечала?

— Ну... я, если честно, об этом даже не задумывалась.

— Я часто пишу портреты, поэтому иногда замечаю то, что не видят другие, — она улыбнулась.

— Мы просто оба итальянцы, — рассмеялась я.Катрин хихикнула.

— Как к тебе относится Феликс? Я слышала, что он мягок к женщинам, и очень надеюсь, что это правда.

— Сложно сказать, — Катрин задумчиво провела пальцем по краю чашки. — Он не бьёт меня, даже не кричит, хотя грубиян он редкостный. Он приходит ко мне раз в несколько дней, приносит книги или краски, спрашивает, не нужно ли мне чего-нибудь. Я отвечаю, и он уходит.

— Он не прикасается к тебе?

— Нет. Ни разу, — Катрин посмотрела на меня с лёгким удивлением, будто сама только что осознала это. — Он вообще не подходит ко мне ближе, чем на метр.

— Точно? — я вскинула бровь. — В нашу последнюю встречу ты была прикована к кровати наручниками.—Катрин покраснела, словно перец.

— Это был единственный раз. В тот вечер я разбила абсолютно всё в его комнате, и он просто приковал меня.

— Тогда зачем ты ему? Почему он не отпускает тебя?

— Не знаю. Я много раз пыталась узнать, а в ответ получала лишь фразу «Я так хочу».

— Но это же бессмысленно, — сказала я. — Он не пользуется тобой, не причиняет тебе боли, но и не даёт свободы. Зачем?—Катрин пожала плечами.

— В любом случае лучше быть пленницей Феликса, чем кого-то другого. Я постоянно прокручиваю в голове мысль, что могла быть продана другому мужчине, — Катрин побледнела. — Боюсь представить, что было бы, если бы я попала в руки человека, способного на сексуальное насилие.—Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она была права. Рядом с таким отцом Катрин действительно могла оказаться в руках монстра.

— Катрин, — сказала я, — ты пыталась  сбежать?

— Я же не идиотка. Пыталась сотню раз.

— Из сотни попыток хоть одна могла бы быть удачной, будь ты умнее, — раздалось позади.Мы обе вздрогнули и обернулись. В дверях стоял Феликс, прислонившись плечом к косяку и сложив руки на груди. Он медленно перевёл взгляд на Катрин и усмехнулся.— Розовый тебе к лицу.

— И как давно ты подслушиваешь? — спросила Катрин.

— Я только вошёл.—Феликс подошёл к столу и взял чайник, наливая себе чай в чистую чашку, будто был здесь хозяином. Что, впрочем, соответствовало действительности. Катрин подняла на него глаза. В них мелькнула искра ненависти.— Тебе не пора, Амелия. Твой возлюбленный ведь не в курсе, что ты здесь?

— Он не мой возлюбленный. Мы ненавидим друг друга, — соврала я, дабы поддержать ложь, которую мы обсудили с Кайном.

— Да, точно, — кивнул Феликс. — Ненавидите.

— Скажешь ему об этом?

— Нет, — спокойно ответил Феликс, добавляя в новый чай очередную ложку сахара. — Мне же лучше, чтобы у Катрин была подруга. Может, станет менее агрессивной.

— Я не агрессивная! — возмутилась Катрин, вскакивая с места.

— Ты права, — спокойно ответил Феликс, делая глоток чая. — Ты не агрессивная.—серые глаза мужчины упали на руку Катрин, которая сжимала вилку. Она  замерла, явно не ожидая такого ответа. Её щёки вспыхнули, и она опустила взгляд, теребя край своего розового платья.— Я провожу тебя, Амелия, — сказал Феликс, ставя чашку на стол.

— Не нужно, я помню дорогу, — ответила я, поднимаясь.

— Настаиваю.—Я посмотрела на Катрин. Она кивнула мне и села на место, пытаясь успокоится. Я сжала её руку на прощание и направилась к выходу, слыша, как Феликс плетётся позади. Мы вышли в холл, и я уже собиралась попрощаться, как он преградил мне путь.

— Даже не пытайся помогать ей сбежать.

— Она человек, Феликс, — ответила я, пытаясь высвободиться. — Её нельзя купить или продать. Все происходящее — это иллюзия, которая контролируется твоей властью.

— В моём мире можно всё, — он усмехнулся и отпустил меня. — Передай привет моему дорогому братцу Кайну.