28

Чон Чонгук

Он мог гордиться собой: не сорвался при Лили, сдержал эмоции. А они бурлили знатно, превратившись в гремучую смесь злости, тревоги, запоздалого страха, накатывавшего волнами, стоило только вспомнить, какой он увидел свою лисичку. Пожалуй, именно тогда Чонгук понял одну важную вещь: он безумно боится её потерять, при одной только мысли, что она могла умереть, внутри всё превращалось в ледяную пустыню. За то время, что они вместе, Гук настолько привык к её присутствию рядом, к её улыбке, смеху, иногда ворчанию, что теперь просто не представлял жизни без этого всего. Наверное, это и есть любовь, и эта догадка Чонгука ничуть не испугала. Наоборот, принесла спокойствие и уверенность. Он даже готов был принести благодарность ректору, что тот настоял на своём решении об аспирантке. Ведь без этого он бы не познакомился с Лисой ближе, не узнал её лучше.

Его лисичка. Яркая, как солнышко, целеустремлённая, по-настоящему увлечённая своим делом — как и он. В самом деле его половинка, с которой интересно не только на работе, но и вне её. И какая-то... ревнивая пустоголовая дура, мягко говоря, вздумала отравить Лили. Изнутри поднялась волна холодной ярости, и Чонгуку пришлось глубоко дышать, унимая эмоции. Он ехал к дому Габеллы поговорить начистоту и наказать зарвавшуюся дрянь. Тем более за Тузом должок за то лечение, вот и пришла пора стребовать: Чон не сомневался, что тот легко выяснит, у кого Габелла покупала опасную запрещёнку.

Остановив мобиль рядом с роскошным особняком, Чонгук вышел, позвонил, и едва дворецкий открыл, сразу спросил:

— Я по делу к господину Бризгену, он дома?

— Господин Бризген еще в главном отделении, — невозмутимо ответил дворецкий.

— А его дочь? — задал Гук следующий вопрос.

— Юная леди уехала в загородное поместье, — услышав эти слова, он не слишком удивился.

— Благодарю, — Чон коротко поклонился и направился обратно к мобилю.

Что ж, значит, поговорят с отцом Габеллы в рабочей обстановке. Это даже лучше. А то, что негодница трусливо убежала из Ингиберы, только подтверждает её вину. Чонгук знал, где находится управление шахтами отца Габеллы, оно занимало целый этаж в одном из зданий на главном проспекте. Оставив мобиль на ближайшей стоянке, Гук добрался до кабинета господина Бризгена, и, не обращая внимания на находящихся в приёмной людей, провожавших его удивлёнными и недовольными взглядами, подошёл прямо к секретарю.

— Передайте, пожалуйста, что Чон Чонгук пришёл обсудить важный вопрос, касающийся его дочери, — чётко произнёс он, глядя в глаза средних лет мужчине в костюме. — И он не терпит отлагательства.

— У господина Бризгена сейчас важная встреча, — секретарь чуть нахмурился, смерив Гука взглядом.

— Ну тогда я пойду в полицию, — Гук оскалился в предвкушающей усмешке, в душе снова поднялась волна злости.

Секретарь слегка побледнел, а в приёмной воцарилась тишина. Чон всей кожей ощущал направленные на него взгляды, полные жадного любопытства, но не отводил глаз от секретаря.

— К-какая полиция, зачем? — пробормотал тот беспомощно, поднявшись и бездумно перебирая бумаги на столе.

— Поэтому я настоятельно прошу известить вашего начальника о моём приходе, — невозмутимо произнёс Чонгук.

В полном молчании секретарь вышел из-за стола и подошёл к двери в кабинет, массивной, деревянной, украшенной резьбой и позолоченной табличкой с именем хозяина. Негромко постучал и вошёл, а появился снова спустя несколько мгновений.

— Господин Бризген вас примет, — сообщил он и посторонился, пропуская Чонгука.

Чон переступил порог, оценил добротную мебель из тёмного дерева, явно дорогую даже на вид. Сам хозяин, крупный темноволосый мужчина с вислыми усами и тяжёлым взглядом, сидел за столом, покрытым зелёным сукном.

— Что там насчёт моей дочери, господин Чон, и почему вы угрожали полицией? — сразу перешёл он к делу.

— Ваша дочь пыталась отравить мою невесту запрещённым чёрным ядом, и у меня есть прямые доказательства этому, — так же сразу ответил Гук. — То, что она так спешно покинула город и уехала в ваше поместье, лишь подтверждает правоту моих слов. Я требую встречи с ней и наказания на своё усмотрение, — Чон смотрел прямо в глаза Бризгену и отступать не собирался.

В кабинете повисла тяжёлая, напряжённая тишина, хозяин побледнел, как-то сразу поняв, что светлый маг не врёт. Ну и, скорее всего, подозревал, что его дочурка вполне способна на нечто подобное. А потом, зачем уважаемому главврачу Центральной больницы Ингиберы врать? Господин Бризген откашлялся, поправил воротник рубашки, отведя взгляд, и хрипло спросил:

— Что вы хотите?

— Ваша дочь хотела замуж? — Чонгук с предвкушением улыбнулся, и хозяин кабинета вздрогнул, с опаской покосившись на посетителя. — Вот пусть и выходит. В ближайшие два месяца. И не появляется больше в Ингибере, иначе я навещу её и поправлю кое-что в здоровье, — глаза Чон нехорошо прищурились. — Завтра мы поедем в ваше загородное поместье, и вы при мне озвучите эти условия. И ваша дочь их примет без каких-либо оговорок.

— Хорошо, — Бризген даже торговаться не стал. — Я согласен.

— Тогда в десять утра я заеду, — бросил Чонгук. — На этом всё, и надеюсь, вы не предупредите Габеллу. В таком случае, если мы приедем и в поместье её не будет, я сделаю официальное заявление в полицию и вашу дочь объявят в розыск за покушение и связи с криминальным миром.

— Я буду вас ждать, — кивнул Бризген и, помедлив, добавил: — И моя дочь тоже.

— Тогда до завтра, — Гук коротко кивнул и вышел из кабинета.

А по пути домой твёрдо решил для себя одно: раз некоторых не останавливает официальный статус Лили как невесты, надо его изменить. Чтобы уже ни у кого не осталось никаких сомнений и отпало желание дальше пытаться избавиться от его лисички.