4

4

Кто не успел, тот опоздал

— Кирилл! Ты вообще собираешься просыпаться?! — голос сестры ударил по ушам, словно резкий звон будильника, ворвавшись в тишину комнаты. — Я понимаю, что сегодня воскресенье, но спать до двух дня — это перебор!Кирилл поморщился, уткнувшись лицом в мягкую, чуть мятые подушку, пытаясь укрыться от этого раздражающего звука. Ему так хотелось остаться в темноте, спрятаться под одеялом и забыть о всех заботах, но голос всё не унимался.— Отстань... — пробормотал он, едва шевеля губами, словно тихая просьба, которую сестра, похоже, не собиралась слышать.Карина не сдавалась, её тон был лёгким.— Вставай уже, мама завтрак приготовила.Она сделала паузу, словно играя, как будто ей хотелось насмешить брата.— Блинчики.Это слово прозвучало как заклинание, словно ключ к его сознанию. Кирилл резко сел на кровати, словно на службу вызвали.— Ты — просто маг! — пробормотал он и уже потянулся к двери, направляясь в сторону кухни.Карина довольна собой улыбнулась и с лёгкой гордостью покинула комнату, оставляя за собой эхо своей победы.

Он потянулся, но тут же пожалел — в голове взорвалась резкая, колющая боль. Гудение, словно барабаны, пульсировало в висках, заставляя сжимать зубы.Что же было в моем сне? Он зажмурился, стараясь выхватить из тумана ночи хоть какие-то обрывки.Перед глазами всплыл Рома — его губы, тепло и мягкость их прикосновения, поцелуй, который начинался нежно, а потом перерос в нечто страстное и непредсказуемое. Ему снилась та новогодняя ночь.Кирилл резко выдохнул, словно освобождаясь от тяжёлых оков, и встряхнулся, чтобы прогнать эти мысли.— Чёрт, что я вообще думаю?! — с трудом произнёс он, ощущая, как сердце колотится слишком быстро, словно пытаясь вырваться из груди.Он решил, что холодная вода — лучшее лекарство от таких навязчивых мыслей, и направился в ванную.

Сделав первый шаг, Кирилл чуть не упал — перед глазами на мгновение потемнело, и тело предательски дрогнуло.— Вот же чёрт... — пробормотал он, поддерживаясь за стену, чтобы не рухнуть.Он окинул взглядом комнату и вздохнул. Повсюду валялись разбросанные вещи — книги, пустые бутылки, одежда, как следы вчерашнего безумия.— Это катастрофа... — сказал он себе, начинав собирать разбросанные предметы, складывая их в кучи.Через пять минут в комнате уже царил хоть какой-то порядок. Но Кирилл знал — ещё нужно будет помыть полы и убрать пыль, привести всё в порядок, чтобы хоть немного очистить голову.— Киря, ты идёшь?! — раздался голос мамы с кухни, напоминая о том, что нужно выходить.Он застыл, сжимая полотенце в руках. Мама редко была дома — всегда на работе, на встречах, а после их последней ссоры с отцом...Воспоминания вновь нахлынули, заставляя сердце сжиматься от боли.

***— Почему ты снова с ним разговариваешь?! Он же нас предал! — кричал Кирилл, голос дрожал от подавленной злости и обиды.Мать продолжала общаться с отцом, словно не замечая его слов. Для Кирилла это было невыносимо.Он помнил каждое слово отца — угрозы, оскорбления, удары.— Ты опять занимаешься этой хернёй? Это для детей, понял? Если снова увижу — получишь! — звучало в его памяти, словно эхо.Особенно страшно было, когда отец был пьян. Он бил не только Кирилла, но и мать.Кирилл смотрел в глаза матери, ища там понимания, поддержки, но видел только холод и безразличие.— Не лезь не в своё дело, — отмахивалась она, словно раздражённая муха.Эти слова впились в его сердце, оставляя глубокую рану.

Он пытался сдержать слёзы, не показать слабость.— Мама, ты ведь помнишь, что он с нами сделал? — голос сорвался на крик, наполненный болью. — Почему ты нас убиваешь, поддерживая его?!В ответ была пустота. Её голубые глаза были безжизненны и холодны.— Мне всё равно, — казалось, говорили они без слов.Это была самая страшная рана, которую мог получить Кирилл.

— Мам! Ты не понимаешь! Мы не можем так больше жить! — голос Кирилла прорывался сквозь комок в горле, дрожал от боли и отчаяния. — Ты должна понять! Нам нужна помощь, нам нужна поддержка!Но вместо понимания, вместо того, чтобы увидеть его глазами всю эту боль и услышать его мольбу, началась настоящая ссора. Слова лились потоком — резкие, колючие, словно кинжалы. Крики, обвинения, ярость и разочарование смешались в непроницаемый клубок.Внезапно посуда, стоявшая на столе, как будто потеряв контроль, оказалась в её руках. С яростью и отчаянием она подняла тарелку и бросила её в сторону Кирилла. Звук разбившегося стекла эхом разнесся по комнате, осколки разлетелись в стороны. Некоторые из них порезали кожу — холодные и острые, но даже эта боль казалась слабее, чем то равнодушие, которое исходило от неё.Кирилл застыл, глядя на мать, на её безразличный взгляд. Она не обратила внимания на его рану, словно она не имела значения, словно он был лишь очередной причиной её гнева и разочарования. Её лицо было каменным, глаза холодными, а сердце, казалось, запертым за множеством невысказанных слов и невыполненных надежд.— Ей было всё равно, — подумал Кирилл, ощущая, как внутри что-то сжимается и разрывается одновременно.Она ушла, хлопнув дверью, оставив его и Карину одних в тишине, которая казалась глухой и давящей. Он не знал, куда она ушла и когда вернётся. Каждый час её отсутствия растягивался до вечности, а каждое утро начиналось с нового страха и тоски.Он хотел сбежать, уйти куда-то подальше, забыться, раствориться в мире, где не было этой боли. Но не мог. Не мог оставить Карину. Она была маленькой, беззащитной, единственным светом в его темном мире. Она нуждалась в нём.— Я не могу бросить её, — повторял он себе, сжимая кулаки.Дни, когда мать не было дома, были пустыми и мрачными. Кирилл пытался заботиться о сестре, но не знал, как правильно это делать. Они оба были потеряны и испуганы. Он видел в её глазах отражение собственной растерянности и боли — она так же нуждалась в поддержке, как и он.***Решив не зацикливаться на прошлом и больных воспоминаниях, Кирилл направился на кухню, чтобы съесть свои любимые блинчики — единственное, что могло хоть немного скрасить его день.Он обожал блинчики. Ради них он готов был терпеть многое — даже неприятный запах табачного дыма, который постоянно висел в воздухе, исходя от матери. Она сидела за столом, не обратив внимания на его приход, тихо курила, будто отворачиваясь от всей семьи.Кирилл давно привык к этому запаху, но не мог перестать ненавидеть его — он ассоциировался с её безразличием и холодом.Он уселся за стол, взглянув на тарелку, где аккуратно лежал блинчик с забавным зайцем, выложенным из ягод или варенья рядом.Внезапно мысли унеслись к Роме — странное и неожиданное ощущение. Этот маленький зайчонок напомнил ему о нём. Кирилл не понимал, почему именно зайчонок, но эта ассоциация была слишком сильна, чтобы её игнорировать.Он вспомнил тот поцелуй — такой тёплый, страстный, словно пламя, которое неожиданно вспыхнуло и быстро охватило всё вокруг.Воспоминания не давали ему покоя, он ловил себя на мысли, что всё чаще думает о Роме.Карина, заметив его задумчивый взгляд, улыбнулась и с лёгкой насмешкой спросила:— думаешь о хорошем, да?Кирилл чуть удивлённо посмотрел на неё и кивнул, но есть совсем не хотелось. Заяц на тарелке казался слишком милым и невинным для того, чтобы поглощать пищу, пока внутри бушевали такие чувства.«Стоп! О чём я вообще думаю?» — прокрутил он в голове, пытаясь отогнать нежелательные мысли. Щёки неожиданно зажглись от смущения, хотя в комнате была лишь тишина.

Вдруг в голове всплыл поцелуй, который произошёл в прямом эфире.Глаза Кирилла расширились от ужаса осознания — если это было в прямом эфире, кто-то мог записать и выложить этот момент в сеть! Почему он об этом не задумывался прошлые месяца? Паника захватила его. В голове началась каша из догадок и страшных предположений.Что будет, если теперь Рома узнает, как сильно Кирилл мучается из-за этих мыслей?— Эй, а блины? — вдруг прервала его мысли Карина, крикнув из другой комнаты.Он схватил тарелку с блинчиками и, не зная, что делать с этим внутренним беспокойством, быстро побежал обратно в свою комнату.Сев за компьютер, он скалил зубы и начал искать в сети хоть какие-то упоминания о поцелуе.Мысли кружились, а конкретной информации не было. Но одно было понятно — этот поцелуй не был случайным.И если он оказался в эфире, значит, кто-то уже мог увидеть и переслать этот момент.На Фейсбуке Кирилл наткнулся на огромное количество постов, в которых обсуждали именно этот самый поцелуй.Он тяжело опустил голову на клавиатуру, не в силах выдержать накатившую злость и стыд.И тут раздался звук входящего сообщения. Телефон загудел рядом с ним.Он не хотел открывать — вдруг это Рома? Или ещё хуже — отец?Но что-то заставило его нажать на уведомление.На экране появился текст от незнакомого человека...Неизвестный: Привет! Это Ксюша хD, подруга Ромы.Кирилл нахмурился, взгляд прикован к экрану телефона. Он не понимал, зачем вообще ей с ним связываться. Казалось, все уже было слишком сложно, чтобы ещё добавлять какие-то неожиданности.— Привет, — ответил он коротко, стараясь не показать сомнений. — Что тебе нужно?Прошло несколько долгих секунд, пока на экране не появилось новое сообщение. Кирилл ждал, ощущая, как сердце начинает биться быстрее — непонятно от волнения или от тревоги.Ксюша: Срочно езжай по этому адресу: ххх. Это очень срочно. ОЧЕНЬ!!!Слова казались почти криком, словно она хотела пробудить его из оцепенения.Кирилл встал с кресла, прохрипел под нос что-то раздражённое. Он совершенно не хотел ехать. Его голова уже была забита мыслями о поцелуе, о том, что уже случилось, а теперь ещё и это. Что если это ловушка? Что, если он вляпается в какую-то неприятность?Но, несмотря на все сомнения, он не мог проигнорировать это сообщение.— Зачем? — набрал он коротко, стараясь выжать из неё хоть какую-то ясность.Ответ пришёл почти мгновенно.Ксюша: Это реально срочно. Это с Ромой связано.Сердце Кирилла сжалось от внезапной тревоги.Он не хотел видеть Рому, но его любопытство и мучительная совесть не давали покоя. Что там могло случиться? Почему Ксюша так обеспокоена?Он глубоко вздохнул, долго колебался, но в конце концов написал:— Хорошо, еду.Ксюша: СПАСИБО ТЕБЕ ЛУЧШИЙ!!!Кирилл невольно улыбнулся. Её сообщение, написанное заглавными буквами и с множеством восклицательных знаков, казалось одновременно смешным и раздражающим — словно он попал в прошлый век интернета.Но это было важно. И он знал — должен ехать.Введя адрес в Google Maps, он увидел, что место — какой-то старый дом. Лёгкий холодок страха пробежал по спине. Он не любил такие незнакомые и мрачные места.Но Ксюша казалась надёжной.— Пока, — сказал он, выходя из кухни.Карина помахала ему рукой, а мать даже не подняла голову, продолжая курить, погружённая в свои мысли. Кирилл сжал зубы и вышел на улицу.Путь до дома занял немного времени. Он шёл быстрым шагом, стараясь не думать ни о чём, но мысли всё равно крутились вокруг Ромы.Когда Кирилл наконец подошёл к нужному дому, он не сразу решился звонить. Сердце бешено колотилось, руки слегка дрожали.Он набрал номер на звонке и нажал кнопку.Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла Ксюша — маленькая, но с напряжённым, словно натянутым до предела лицом. Её глаза светились тревогой, а тело дрожало от волнения.Без лишних слов она резко схватила Кирилла за руку и потащила внутрь.Кирилл растерялся — не успевал за её быстрыми шагами. Она была как спортсменка на спринте, а он — просто обычный парень, пытающийся не отстать.Они быстро добрались до комнаты, где Кирилл не увидел ничего подозрительного на первый взгляд.— И зачем мы сюда пришли? — спросил он, оглядываясь вокруг.Ксюша молча указала на пол.Там лежал Рома.Кириллу стало холодно. Его кровь застыла в жилах.Рома был без движения, в крови, в ужасном состоянии.Ксюша не выдержала и начала терять контроль — слёзы посыпались на пол, голос срывался.— Скажи, что он жив!! — плакала она.Кирилл стоял неподвижно, словно парализованный. Он не знал, что делать, всё происходило слишком быстро, а внутри бушевала паника.Но одно было ясно — сейчас нужно было успокоить Ксюшу.— Успокойся, — сказал он, стараясь сохранить спокойный, твёрдый голос, — всё будет хорошо.Он видел, что она старается собраться, присела на пол, пытаясь выровнять дыхание. Но глаза её всё ещё были полны страха и беспокойства.— Что произошло? Что с ним? — спросил Кирилл, пытаясь взять ситуацию под контроль.Ксюша пожала плечами, в её лице отражалось полное замешательство и растерянность.— Я пришла, а он уже лежал здесь. Я не знаю, что случилось.Кирилл не терял времени — подошёл к Роме и осторожно наклонился, чтобы проверить пульс.В первое мгновение показалось, что его нет, но потом, ощупав грудь, он почувствовал слабое, едва заметное биение.— Срочно звони в скорую! — скомандовал он.Ксюша растерялась, хотела было набрать полицию, но всё же набрала номер скорой помощи.— Через пять минут приедут, — сказала она, тяжело дыша.Пять минут длились как вечность. Кирилл пытался не думать о том, как ужасно выглядел Рома — его бледное лицо, кровь на одежде, и в то же время... его губы, глаза — удивительное сочетание зелёного и голубого цвета, которые Кирилл не мог забыть.Он пытался сосредоточиться на том, что нужно делать, но мысли ускользали.Как магнит, его снова и снова тянуло к Роме, к их поцелую, к тем чувствам, которые он не мог понять и принять.