5

5

У каждого человека свои звезды.

И вот, вдруг, в дверь раздался звонок — такой резкий и неожиданно громкий, что Кирилл подпрыгнул от испуга. Он даже не сразу понял, что происходит. В комнате стало тихо, словно время замерло на секунду.— Кто там?! — не выдержал он и выкрикнул, сжимая кулаки, стараясь взять себя в руки.Ксюша, которая была рядом, не теряя ни секунды, вскочила и поспешила к двери. Она открыла её без лишних слов, и на пороге появился молодой парень — врач. Его лицо было сосредоточенным и серьезным, как у человека, который знает, что от него сейчас зависит очень многое.Ксюша удивлённо замерла, явно не ожидая его здесь увидеть. Она взглянула на Кирилла, будто спрашивая, что делать дальше, но тот, почувствовав всю серьёзность момента, взял инициативу в свои руки, не теряя ни секунды.Кирилл коротко изложил врачу всё, что видел и что происходило — как нашли Рому, в каком он состоянии, и что срочно нужна помощь.Доктор сразу же приступил к осмотру, осматривая тело Ромы с тревогой и концентрацией. Кирилл и Ксюша обменялись взглядами, но смысл слов врача оставался для Кирилла непонятным. Казалось, доктор знает нечто большее, что до сих пор не высказал вслух.После нескольких минут врач вздохнул тяжело и произнёс:— Что за дом такой странный? То отец, то мать, а теперь вот ещё и парень...Кирилл посмотрел на Ксюшу, потом снова на врача, не понимая, что он имеет в виду. Ксюша, напротив, выглядела будто всё знает, но молчала, будто боясь что-то рассказать.— Вы о чём вообще? — не выдержал Кирилл и спросил прямо, не скрывая раздражения.На этот раз говорить взялась Ксюша, неожиданно повернувшись к нему:— Я потом расскажу тебе всё, — сказала она тихо, — а сейчас, доктор, скажите, он будет жить?Сердце Кирилла сжалось. Он не хотел слышать ответ, но понимал, что должен.Врач внимательно осмотрел Рому, после чего выдохнул:— Будет.Помогите мне его поднять.Кирилл подошёл и осторожно, стараясь не причинить боли, поднял Рому с пола. Тот был удивительно лёгким, словно лишённый веса. Кирилл подумал, что это, наверное, последствия всего, что с ним случилось.Они вместе с врачом донесли Рому до машины скорой помощи. Его сердце билось неровно, мысли путались — кто он теперь для него? Враг? Или... нечто другое?Им строго запретили ехать вместе с врачами. Кирилл и Ксюша остались на пороге.Перед тем, как врач уехал, Ксюша тихо посмотрела на Кирилла и сказала:— Отец Ромы покончил с собой прямо в этом доме. Мать едва не умерла — сейчас в коме.Про сына... ну, ты сам понимаешь.Эти слова ударили Кирилла словно удар молнии. Всё, о чём он думал раньше, казалось ничтожным на фоне тех трагедий, что развернулись в семье Ромы. В его голове появилось чувство странного смятения — он всегда считал свои проблемы важными, но теперь понял, что его мир — лишь крошечная часть того, что происходит вокруг.— Ну и жизнь у него, конечно... — пробормотал он, глядя в телефон, не в силах сдержать удивления.Хотя они с Ромой и были врагами как минимум до этого поцелуя, Кирилл почувствовал что-то вроде жалости. Парень вроде не заслуживал таких страданий. Но кем он теперь для Кирилла? Врагом всё так же? Или кем-то... поближе? Честно говоря, Кирилл не хотел об этом думать и решил сохранить прежнее отношение — холодное и отстранённое.Но потом перед ним встала другая проблема — информация о поцелуе уже гуляла по интернету. Посты, обсуждения, сплетни... Вполне вероятно, что одноклассники уже прочитали всё. Значит, слухи поползут по школе. А вдруг родителей в школу вызовут? Его мать, хоть и гомофобка, к Кириллу была равнодушна — курила себе спокойно и не вмешивалась. Хотя, подумать только — она же всё ещё ходит по мужикам...— Ты чего завис? — голос Ксюши прервал его мысли.Кирилл моргнул, медленно переведя взгляд на неё. Нет, он точно не собирался рассказывать ей о своих чувствах к Роме.— Кирюх, а что у вас с Ромкой-то? — спросила Ксюша с насмешкой в голосе.Он резко распахнул глаза, будто его только что застали на горячем.— Ч-ч-что?! Ничего у нас нет! — выпалил Кирилл, стараясь звучать как можно более убедительно.Ксюша рассмеялась, её смех эхом разнёсся по комнате.— Ну скажи честно, он тебе нравится? — прищурилась она, словно видя его насквозь.Как же хорошо она читала людей! Кирилл нервно сглотнул. Конечно же, он никогда не признается. Он же парень! Парни не могут любить друг друга, это противоестественно!тем более если это парень РомаВ голове Кирилла пронеслось тысяча вопросов, ни одного ответа. Почему всё так сложно? Почему он не может просто жить спокойно?— Нет, он мне не нравится, — сказал он максимально уверенно, хоть сам в это и не верил.Но Ксюша только улыбнулась — явно не поверила.— Звучит, не очень убедительно, — хихикнула она.Кирилл устало провёл рукой по лицу. Всё, чего он сейчас хотел — это забыться сном и навсегда избавиться от этих мыслей.Но что потом? Что он скажет людям? Подписчикам? Как объяснить, что они не вместе? Если скажет, что это было по пьяни — от него начнут отписываться...— Кирюха, я никому не скажу, — сказала Ксюша, словно читая его мысли. — Не бойся.Чего именно она не скажет? Её слова заставили Кирилла задуматься. Значит, изначально она хотела рассказать всем? О том, что он, возможно, влюблён в Рому?Он мгновенно покраснел, а Ксюша снова взорвалась смехом.— Кирюха, я тебя обожаю! — сказала она искренне, вызывая у него мурашки по коже.В его голове снова всплыло воспоминание о том поцелуе, и он почувствовал, как краснеет ещё сильнее.— Ладно, думаю, нам пора в больницу. Ты умеешь водить? — вдруг спросила Ксюша.Кирилл покачал головой.— Что?! Ты серьёзно? — удивился он. — Тогда я сяду за руль. Пошли.Он вздохнул. Семнадцать лет, а у него даже прав нет. У Ромы, кажется, уже были, и тому всего шестнадцать.— Кирюха, я так понимаю, тебя на малолеток потянуло? — продолжала Ксюша, ведя машину и разговаривая, не давая ему перевести дух.Её вопросы были настолько провокационными, что Кириллу хотелось просто выскочить из машины. Но она так настойчиво говорила, что молчать было невозможно.— Ну что, я права? — спросила она.Кирилл не знал, что ответить. Вроде бы Рома ему... нравится? Но они же враги! И к тому же парни. Парни не могут любить друг друга, да?Он мрачно посмотрел на свои руки, будто хотел что-то сделать, но, понимая невозможность, просто сжал кулаки.— Молчание — знак согласия, если ты не знал, — подколола Ксюша, хихикая.К счастью, остаток пути она молчала. Кириллу даже стало немного грустно от отсутствия её болтовни. Хотя отвечать на вопросы он тоже не хотел.— Это полный отстой, — подумал он про свою жизнь.

Спустя полчаса они припарковались возле больницы.— Мы приехали, — сказала Ксюша.Кирилл пять минут боролся с дверью — она упрямо не открывалась.— Блин, кто вообще придумал эти двери?! — ворчал он.Ксюша рассмеялась и помогла ему выбраться.— Ты как ребёнок, — поддразнила она.— Перестань! — отрезал Кирилл. За всю поездку он уже сказал это раз сто.— Ладно-ладно, пошли, — сказала она.Они вошли в больницу. Ксюша сразу направилась к стойке регистрации, за что Кирилл был ей благодарен — разговаривать с врачами он терпеть не мог.— Здравствуйте, — сказала она, — а где находится Рома Крылов?— В палате 145, — ответила медсестра.Они пошли в сторону палаты, идя по длинным коридорам, где пахло антисептиком и больничным холодом.Они шли и шли, коридоры казались бесконечными. Каждый шаг отдавался эхом в тишине. — Это что за проклятая комната?! — Ксюша раздражённо дёрнула ручку очередной двери, за которой снова оказался не тот номер. — Мы уже обошли все этажи, я даже 666-ю и 993-ю нашла, хотя в этом здании, блин, всего две сотни палат!Кирилл не смог сдержать смешок. Это был первый раз за весь день, когда хоть что-то вызвало у него улыбку — пусть и нервную.— Ну, может, Рома лежит в какой-то секретной палате для избранных. Надо было отпечаток пальца спросить, — пробурчал он, сунув руки в карманы.Ксюша ничего не ответила, только закатила глаза и зашагала дальше. Кирилл шел позади, тяжело ступая, с каждым шагом чувствуя, как раздражение снова нарастает. С ней он не чувствовал себя свободно. Всё время словно кто-то сверлил спину. А главное — он понятия не имел, зачем вообще согласился идти.Лишь спустя десять с лишним минут, когда они уже почти сдались, их шаги затихли у самого конца длинного, тускло освещённого коридора. Коридор казался бесконечным, гулким и пустым. Стены серые, стерильные, потолок слишком низкий, и лампы мигали с каким-то нервным ритмом. У Кирилла по спине прошёл холодок. Он замер на месте, будто его парализовало.Он всегда ненавидел длинные коридоры.С детства.Они были частью кошмаров, в которых он метался от голоса отца, от запаха перегара, от лязга стеклянных бутылок. В этих коридорах он прятался, сжимался в комочек, молил, чтобы его не нашли. Но всегда находили. И всё повторялось.

— Сволочь, ты где?!Голос отца словно разносился эхом в настоящем. Кирилл невольно прикрыл уши. Он вспомнил, как летел по тёмному коридору в ту ночь, спотыкаясь, почти беззвучно плача.Шаги. Стук каблуков. Скрип дивана. Хлопок двери.Он прятался в шкафу, дрожал, слышал, как отец методично разрушает дом в поисках него. Мать не вмешивалась. Она где-то там, за стенкой, молча терпела, будто и её жизнь давно закончилась.Отец разбил бутылку — резкий звон, осколки на полу. Потом он нашёл Кирилла. Тащил его за шиворот, как мешок. Удар об стену, шрамы, которые не заживают до сих пор. Молчание. Удушье.Это не забывается.

Кирилл резко встряхнул головой, возвращаясь в реальность.— Всё нормально, — пробормотал он самому себе. — Всё в прошлом.Ксюша, не заметив, что он остановился, уже открывала дверь. Кирилл заставил себя сделать шаг, потом ещё один. Они вошли.Палата была маленькая, бледная и почти пустая. В углу — больничная кровать, и на ней — тело, обмотанное гипсом, бинтами, подключённое к куче проводов и аппаратов. Лицо почти не узнать. Кирилл остановился на пороге, взгляд метался между трубками и белыми простынями.— Это Рома? — спросил он тихо, но в голосе не было ни сострадания, ни тревоги. Скорее, лёгкое неверие.Ксюша бросилась к кровати, схватила его за руку и начала тихо всхлипывать.— Ромочка... — выдохнула она. Слёзы капали на покрывало.Кирилл стоял, как камень. Он смотрел на Рому, этого ненавистного всезнайку, парня, с которым он то ссорился, то едко пикировался, которого ненавидел с первого дня. Но вот он лежал, беззащитный, почти не дышащий, и что-то в груди закололо.Он, конечно, не собирался плакать. Но странная тяжесть вдруг осела в животе, и он почувствовал, как пересохло в горле.Он не знал, как себя вести.Он обернулся, собираясь сказать, что лучше уйдёт, но в этот момент дверь палаты резко распахнулась.— Рома?! — удивлённо вскрикнула Ксюша, поворачиваясь.На пороге стоял... совершенно живой и здоровый Рома.Он моргнул, глядя на них.— Что вы тут делаете?.. Ксюша? Кирилл?.. Ты что, с ней?.. — голос его звучал искренне озадаченно.Кирилл резко отступил назад.— Я ухожу, — сказал он резко, не выдержав абсурда происходящего.— Так рано? — Ксюша повернулась к нему с какой-то хитрой ухмылкой. — А я думала, ты хочешь с Ро—— Не продолжай, — отрезал он, и развернулся, выходя, стараясь не бежать. Сердце всё равно стучало слишком громко.— Странный он, — пробормотал Рома.Ксюша пожала плечами.— Но милый.— Что?! Я думал, ты скажешь «он ужасный».— Ну да, и это тоже, — рассмеялась она.

Прошло минут десять. Кирилл сидел на крыше здания, откинувшись на спину и глядя в небо. Ветер трепал волосы, а солнце клонилось к горизонту.— Знала, что ты будешь здесь, — раздался знакомый голос. Ксюша села рядом, без приглашения, как всегда. Он промолчал.— Кирюха, а почему ты его так ненавидишь?Кирилл не сразу ответил. Он даже не сразу понял, что она говорит о Роме. Хотя, о ком ещё?— Это долгая история, — буркнул он, уставившись в небо.— У нас полно времени, — просто сказала она, обняв колени.Он вздохнул.— Когда я только пришёл в школу, — начал он медленно, — он был... ботаником. Книжки, очки, вечно на отличненького. Всех строил, всех умнее. А я... ну, у меня тогда было много злости. Много боли. И я, кажется, просто нашёл удобную мишень.Ксюша молчала, и это дало Кириллу странное ощущение безопасности.Он продолжил.— Мне казалось, он такой весь правильный, идеальный. А у меня дома был ад. Я срывался. На нём. Он бесил меня. Не потому что плохой. А потому что он мог не видеть того, через что я проходил. Он жил как будто в другом мире. И всё знал.Пауза.— А теперь я не знаю, что с этим делать. Потому что после того... поцелуя... всё сломалось. Всё.Ксюша мягко улыбнулась.— Знаешь, по-моему, ты просто не хочешь себе признаться, что он тебе не враг.Кирилл замер.Он не знал, что ответить.Он просто сидел в тишине. В голове стучало одно: «А если она права?»***Открывая дверь в класс, я шагнул через порог с таким хрустом, будто собирался сломать не только вход, но и всё это утро. Был уверен, что пришёл первым. Я так этого хотел — пустой кабинет, ни одного человека, только я и тишина. Хотелось вдохнуть свободу, почувствовать, что хотя бы один день в этой чёртовой школе начнётся нормально. Но не тут-то было. Уже на месте кто-то сидел. Какое разочарование.И не просто кто-то, а... ботаник. Да ещё и с белыми волосами. Прям как снег. Нет, ну серьёзно — кто вообще делает себе такие волосы добровольно? Он что, думал, что это стильно? Или решил выделиться? У него была такая внешность, что хотелось либо уставиться, либо забыть тут же. А ещё эти дурацкие очки. Чёрт, меня от таких образов трясти начинало.Я, затаив раздражение, скинул сумку на первую попавшуюся парту и бухнулся на стул. В голове одна мысль: «Как бы быстрее этот день закончился». Спать хотелось до одури. Может, удастся урвать пару минут тишины, пока этот... представитель занудной касты занят своими энциклопедиями?Я прикрыл глаза. Буквально на секунду.— Ай! — меня что-то треснуло по голове. Не просто треснуло — с размахом.Я резко открыл глаза и... застыл. Передо мной стоял этот самый белобрысый гений, держащий в руках... книгу? Он ударил меня книгой?! КНИГОЙ?!— Ты издеваешься?! — голос вырвался автоматически, грубый, как удар. Я вскакиваю с места, злость мгновенно поднимается волной. Я ж только глаза закрыл!Он будто на миг замер. В его взгляде — удивление и... испуг? Или это такая пассивная защита? Он моргнул и пробормотал:— Ты это мне?.. — голос у него тихий, будто это я виноват, что сидел рядом.У меня внутри всё кипело.— Нет, конечно. Кому же ещё?! — я саркастично бросаю и в упор смотрю в эти его наивные глаза.— Я не делал этого... — он попытался отступить. И я вдруг понял, что он реально не ожидал моей реакции. Или делает вид. У них такие — весь мир для них книга, а люди — раздражающий фон.— Ага, призрак, значит, ударил, да? — усмехаюсь я, но это смех сквозь ярость. Он в ответ только пожимает плечами. — Слышь, не нарывайся.Я схватил его за воротник. Думал, он дёрнется, испугается — как все ботаники. Но нет. Он смотрел прямо. Упрямо. Он мне бросает вызов? Этот зайчонок с окрашенными волосами?— Повтори, зачем ты это сделал? — я смотрю ему в глаза. Он молчит. Потом спокойно говорит:— Я сказал: не я. Хватит.Хватит? Он вообще знает, с кем говорит?! Я уже сжал кулак, готов ударить, но он... он не испугался. Он просто... отвернулся. Как будто ему плевать.— Иди домой, — бросил он.Меня будто подменили. Я отступил. Не потому что испугался. Просто он был... странный. Он игнорировал меня, как будто я был пылью. А ещё — он не был похож на остальных. Вот это и бесило больше всего.— Ты что, тупой? — бросаю я, уже не так уверенно.— Я могу идти? — он глядит на меня с выражением лица, как будто я предложил ему встречаться. Я отшатнулся. Мне хотелось его ударить. Но я... не сделал этого. Что-то в нём цепляло, и именно это — то, что он выбивался из схемы — бесило меня больше всего.Я ударил. И он дал сдачи. Жёстко. Даже слишком. После этого между нами началось то, что ты вряд ли назовёшь дружбой. Мы переругивались, дрались, спорили, цеплялись друг к другу, как два щенка на одном дворе.— То есть ты начал его ненавидеть просто потому, что он был не таким, как все? — голос Ксюши возвращает меня в реальность.Она рядом. Сидит на крыше, свесив ноги, и смотрит на меня с интересом. Она — подруга Ромы. Мне это не особо нравится, но... сейчас, почему-то, разговаривать с ней нормально.— Он... не вписывался, — бурчу я, глядя на горизонт.— Хахаха! Кирюха, да это начало фанфика! — она смеётся, подталкивает меня плечом. Я отвожу глаза. Да, может, это всё и звучит как какая-то драма, но внутри меня всё куда сложнее.— Скажи "да", — внезапно просит она.— Не буду, — раздражённо отвечаю.— Пожалуйста! — делает щенячьи глазки. Да ё-моё.— Хорошо, да. — Я сдаюсь.— Не сейчас. После следующего моего слова. Ладно? — с ухмылкой спрашивает.— Ладно...— Ты Кирилл? Сосал?— Да... ЧТ—?! ААА КСЮША! — я вскакиваю, покраснев как свёкла.Она ухахатывается. Я пытаюсь не вскипеть. Она же специально.— Ладно-ладно, пора домой, — произносит она наконец, вытирая слёзы от смеха. Солнце садится. Крыша, где мы сидели, погружается в мягкий оранжевый свет.Мы спускаемся. Я думаю о белобрысом. Почему я всё ещё думаю о нём?

В это время Рома, лёжа в палате, таращится в потолок.— Что я вообще делаю?.. — бормочет он, натянув одеяло до подбородка.Заходит медсестра:— Сэр, вы чего встали? Ложитесь!— Уже ложусь, — ворчит он, тяжело оседая обратно.Она протягивает ему таблетку.— От головы.— А с чего вы решили, что у меня болит голова? — подозрительно щурится он.Она только улыбается. Ведьма. Ушла, как ни в чём не бывало.Он смотрит в окно.— Мне шестнадцать. А у меня даже отношений не было... Ну и лох. Хотя... медсестра ничего такая. Глаза черные... прям как у... — Стоп.Кирилла?Он хлопает себя по лицу. Жёстко.— Боже, мне пора спать. Серьёзно.Зарывается с головой в подушку.А в голове — всё тот же, с нахмуренным взглядом, чертов Кирилл.— Эй, ботаник!Голос, прозвучавший позади, был словно выстрел — громкий, самодовольный, и с таким презрением, что воздух в классе, казалось, сгустился. Я даже не оборачивался — этот тон невозможно было перепутать. Кирилл. Местная звезда, любимчик девчонок, задира, который изо дня в день жил только ради одной цели — вывести меня из себя.Он шёл по коридору уверенной, развязной походкой, как будто вся школа принадлежала ему одному. Плечи расправлены, глаза блестят хищным азартом, губы растянуты в ухмылке, в которой скрыто всё: и издевка, и скука, и почти детское удовольствие от предстоящей разборки.Сколько раз я мечтал, чтобы он просто... исчез. Чтобы его стерло из школы, как грязное пятно с доски. Но нет. Кирилл был вечным — как школьные звонки и мерзкие сосиски в столовой.Он подошёл ближе, опершись о мою парту, словно это его личная территория, и наклонился так, чтобы наши взгляды встретились. Его чёрные, почти угольно-тёмные глаза смотрели с насмешкой.— Ну чё, домашку сделал, светоч знаний? — язвительно бросил он.От этого голоса хотелось зашить себе уши.Я напрягся. Не потому что испугался — страх давно уступил место раздражению. А потому что... я действительно забыл сделать домашку. Я покопался в памяти, перебрал обрывки вчерашнего дня — и понял. Полный провал.Внутри всё сжалось.— Нет, — ответил я резко, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я тебе ничего не должен.Возможно, если бы я просто промолчал, он бы ушёл. Хотя нет. Он бы всё равно не ушёл. Ему нужна была реакция. Ему нужно было шоу.Кирилл дернулся вперёд, и прежде чем я успел что-то сделать, его кулак со свистом описал дугу и врезался мне в скулу. Я даже не понял сразу, что произошло. Всё тело от удара будто отключилось на секунду — я рухнул на пол, как мешок с учебниками, и мир вокруг закружился.Кто-то ахнул. Кто-то хихикнул. Но никто не вмешался.— Очкарик, ты совсем офигел, да? — ухмыльнулся он, глядя на меня сверху вниз.Я сжал зубы. Челюсть ныла. Но больше болела гордость.Я медленно поднялся. И вдруг — удар. Мой. В него. Прямо в челюсть. И попал!Кирилл качнулся, отступил на шаг, и кровь закапала из носа. Он медленно провёл пальцами по лицу, взглянул на алые пятна, и его глаза вспыхнули бешенством. Я ощутил холод по позвоночнику.— Ах ты ж мелкий говнюк... — заорал он, и мы сцепились.Мы катались по полу, пихались, били друг друга кулаками, ногами, локтями. Всё это больше напоминало свалку обезумевших зверей, чем драку между двумя школьниками. Один из старшеклассников попытался остановить нас, но Кирилл оттолкнул его, и мы снова вцепились друг в друга.Я оказался сверху и хотел ударить, но Кирилл бросил в меня реплику, которую я никогда не прощу:— Я с твоей мамкой в порно снимался, лол....Всё померкло.Я врубил ему по уху так, что у меня самому заложило. Гнев захлестнул, ослепил. Я бил его, не чувствуя ни боли, ни усталости. Пока — не услышал хруст.Он выкрутил мне руку. Резко. Холодно. Методично.— АААААА! — вырвался из меня нечеловеческий крик.Толпа замерла.Кирилл завис, будто осознал, что сломал мне что-то нешуточное.— Ой, бедняжка, — сказал он, хотя даже не притворялся, что сочувствует. — Ну ничего, теперь ты можешь не делать домашку.Я не стал ждать, пока он закончит издеваться. Поднял ногу — и с разворота врезал ему по голени. Он заорал от боли и рухнул на колено.— НАХРЕНА ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ, УРОД?! — орал он, а я просто стоял и дышал, как загнанный зверь.И тут появилась директорша.— ВЫ ЕЩЁ РАЗ?! — её голос мог разбить стекло.Она вытащила нас в коридор. Мы были как два оживших кошмара: у одного нос сломан, у другого рука неестественно висит, будто тряпичная.— ВЫ ЧТО, ИЗУВЕРЫ?! — орала она. — ВАМ ЧТО, ЖИТЬ НАДОЕЛО?!Когда она дёрнула Кирилла за ухо, тот взвыл.— Ай! У меня нога, вообще-то, мать вашу! — заорал он, и упал.Нас обоих отправили в медкабинет, потом вызвали скорую. Кирилл сидел, хмурый, на стуле с льдом на носу, и изредка кидал в мою сторону взгляды, полные злости.Я лежал на кушетке, не в силах пошевелить рукой.И в этот момент появилась Ксюша.— О господи... вы опять дрались?! — она посмотрела на нас обоих, будто мы были первобытные варвары. — Кирилл, ты кретин. А ты, Рома... ты чего полез?— Он начал, — буркнул я.— Он всегда начинает, — вздохнула она. — А ты всегда лезешь. Вы как два идиота.Кирилл не ответил, но усмехнулся. Я заметил, как он искоса глянул на неё, и... вдруг будто смутился.Может, это было начало чего-то нового. А может — просто конец ещё одного учебного дня.