Глава 82. Руки убийцы

Сун Лэйюй наконец удовлетворился состоянием подготовки адептов и посчитал её достаточной для начала осуществления своего плана, первой частью которого было внедрение Генерала тёмной ночи в столичный дворец в целях слежки за Юэ Сучжоу.

Не смотря на заверения главы ордена Юэ о безграничной преданности Владыке тёмной ночи, Сун Лэйюй всё равно счёл необходимым наблюдение за его действиями, ведь именно этому мужчине отводилась немаловажная роль, а именно - сблизиться с главой ордена Линь и наладить публичные дружественные отношения между двумя крупными орденами заклинателей, тем самым обязав Линь Хуана сотрудничать с орденом Юэ, который, в свою очередь, действовал в интересах ордена тёмной ночи.

- Дядя Ху, тебе обязательно уходить? - хоть Ху Шэнь и понимал, что приказ есть приказ, он всё равно не мог не задавать этот вопрос Ху Тэнфэю каждый раз, когда его видел. Мужчина же всякий раз улыбался ему и отвечал, что вернётся через год.

Отбыв в столицу, Ху Тэнфэй фактически оставил племянника в руках Сун Лэйюя, который имел свои представления о том, как следует тренироваться будущему свирепому убийце. Зная о склонности Генерала к жестокости, Владыка не вмешивался в обучение Ху Шэня, однако, когда Ху Тэнфэю пришлось отлучиться, мужчина решил, что это неплохая возможность лично поспособствовать превращению мальчика в того самого палача, что будет дарить возмездие каждому, кто посмеет пойти наперекор Владыке тёмной ночи.

Поначалу его тренировки ничем не отличались от тех, к которым мальчик привык, но в действительности Сун Лэйюй лишь присматривался к Ху Шэню, оценивая его способности и уровень совершенствования. Когда мужчина убедился, что маленький заклинатель со всей серьёзностью подходил к обучению, жадно впитывая все наставления, и с готовностью подчинялся, он решил, что обыкновенных занятий недостаточно.

В один из дней Сун Лэйюй привёл Ху Шэня в комнату, посреди которой находилась накрытая тканью клетка. Оттуда изредка доносился слабый писк, побуждая мальчика проявить любопытство:

- Этот ученик правильно понял, в той клетке находится крыса?

Мужчина слегка улыбнулся и утвердительно кивнул, прежде чем сдёрнуть ткань, тотчас явив взору Ху Шэня беспрестанно метавшееся по клетке животное. В глазах у мальчика отражался неподдельный интерес, и он наклонился, чтобы рассмотреть нового знакомца. Но недолго в его взгляде плясал огонёк воодушевления, вскоре сменившись замешательством.

- Убей её, - совершенно обыденным тоном велел Сун Лэйюй.

Ху Шэнь настолько не ожидал услышать что-то подобное, что далеко не сразу понял, чего от него хотели, даже учитывая столь недвусмысленную формулировку.

- Чего ты ждёшь? Ты получил прямой приказ, - нетерпеливо бросил мужчина.

Не понимая, зачем Владыке понадобилось лишать жизни несчастное животное, мальчик на какое-то время застыл в нерешительности, но в то же время понимал, что у него попросту не было права ослушаться.

Дрожащими руками Ху Шэнь открыл дверцу клетки и взял в руки бешено извивающуюся крысу. Её тельце подрагивало от ускоренного дыхания, а сердце трепыхалось, словно вот-вот должно было выпрыгнуть из грудной клетки.

Под непрерывным пристальным взглядом Сун Лэйюя мальчик зажмурился и одним быстрым движением свернул маленькому существу шею.

- Хорошо, - одобрительно кивнул мужчина и тотчас велел подопечному избавиться от мёртвой крысы.

Это был не первый раз, когда Ху Шэню довелось увидеть смерть, но впервые она наступила по его вине. Заливаясь горькими слезами, мальчик сидел на коленях и зарывал ещё недавно живое ни в чём не повинное существо, устроив ему могилку в отдалённой от дворца части сада.

Едва он успел оправиться от потрясения, как на него посыпались задания, так или иначе связанные с умерщвлением или мучениями животных, которые Ху Шэнь, стиснув зубы, вынужден был выполнять. Он ненавидел просыпаться, ведь начало нового дня с большой вероятностью сулило очередную смерть и новые похороны в саду, которые, впрочем, со временем стали для мальчика чем-то обыденным. Ху Шэнь плакал всё реже и реже, а его рука становилась всё твёрже и твёрже, осуществляя очередное убийство невинных зверьков.

Так продолжалось довольно долго, пока однажды Владыка не привёл мальчика ко всё той же двери, где по обыкновению ожидало смерти какое-нибудь несчастное животное, однако в тот раз мужчина не спешил впускать туда Ху Шэня.

- Сегодня тебе предстоит кое-что посложнее, чем обычно, - вещал Сун Лэйюй, положив руку на плечо мальчика. - За этой дверью находится несколько десятков противников, и твоя задача - уничтожить их всех.

С этими словами мужчина быстро втолкнул Ху Шэня в комнату и запер его там. На полу, сплетаясь в беспрестанно шевелящиеся клубки, кишмя кишели ядовитые змеи, тотчас потревоженные неосторожными шагами мальчика. Почуяв опасность, большинство из них немедленно отползли подальше, но некоторые, в особенности те, на кого Ху Шэню не посчастливилось наступить, принялись атаковать врага, стремительно бросаясь вперёд с целью укусить его.

Послышался звон меча, вынимаемого из ножен, и в следующее мгновение вокруг Ху Шэня образовалась куча из порубленных вклочья змеиных тел. Ощущая жгучую боль в местах, до которых всё же успели добраться ядовитые клыки, не обращая внимания на то, как в его глазах потемнело, мальчик принялся остервенело уничтожать всех оставшихся змей, будто от этого зависела его жизнь.

Когда дверь, наконец, открылась, взору вошедшего в комнату мужчины явился лежавший без сознания, заляпанный кровью Ху Шэнь, в руке которого был по-прежнему зажат стальной меч, а дополняло картину множество искромсанных трупов пресмыкающихся, что беспорядочно валялись на полу.

Подойдя к мальчику, заклинатель разжал его пальцы, заставив выпустить из рук окровавленный меч, и, подхватив его на руки, покинул помещение. Этим мужчиной оказался не кто иной, как Ху Синъюнь, получивший приказ Владыки отворить дверь по истечении определённого времени.

Мужчина и представить не мог, что увидит нечто подобное, полагая, что мальчик просто выполнял какое-то задание, не связанное ни с убийствами, ни с ядовитыми существами.

Когда Ху Шэнь открыл глаза, то обнаружил себя в собственной постели с холодной мокрой тканью на лбу. Тело ныло от неутихающей боли, а попытки пошевелиться вызывали ещё более яркие вспышки болезненных ощущений.

- Очнулся? - послышалось откуда-то сбоку.

Мальчик тут же повернул голову в ту сторону, откуда донёсся вопрос, и с удивлением обнаружил, что голос принадлежал его отцу.

- Твоей жизни ничего не угрожает, нужно лишь дождаться, пока подействует противоядие, - спокойно поведал ему Ху Синъюнь.

- Почему ты здесь? - не скрывая неприязни, спросил Ху Шэнь.

- Отец не может позаботиться о собственном ребёнке? - тут же прозвучал ответ из уст мужчины.

Мальчик не смог сдержать смешок:

- Думаешь, я не знаю, что ты всего лишь исполняешь приказ Владыки? Однако, готов поспорить, что приказа не вмешиваться он тебе не давал - не было надобности. Ты и без его указаний делал вид, что меня здесь нет.

- Я действительно не был осведомлён о его методах обучения, - признался Ху Синъюнь. - Но, даже если бы знал...

Не было нужды продолжать, ведь Ху Шэнь, также как и его отец, понимал, что ослушаться Сун Лэйюя было равносильно смерти.

- Просто слушайся Владыку, он знает, что делает, - после непродолжительной паузы, со вздохом сказал мужчина.

- Ты действительно настолько меня ненавидишь? - усмехнулся мальчик. - Настолько, что готов мириться с тем, что твоего сына превращают в чудовище?

- А ты? - не остался в долгу Ху Синъюнь. - Ненавидишь ли ты меня настолько, что, став этим чудовищем, без сомнений отнимешь мою жизнь?

Не получив друг от друга ответа, они не сказали более ни слова, и вскоре Ху Синъюнь покинул комнату, оставив мальчика отдыхать.

По прошествии нескольких дней Ху Шэню удалось полностью оправиться от змеиных укусов, что означало возвращение к тренировкам и не могло не натолкнуть мальчика на мысль, что страдания из-за яда были не столь невыносимыми, если сравнивать с заданиями, которые готовил для него Сун Лэйюй.

Ожидая очередную резню с участием какой-нибудь живности, Ху Шэнь привычно направился к злосчастной комнате, однако на полпути его встретил адепт и велел следовать за ним. Сбитый с толку мальчик сразу же подчинился и с некой долей любопытства размышлял о возможном месте назначения.

Вскоре они оказались в той части дворца, где Ху Тэнфэй обычно наказывал провинившихся адептов, а точнее мальчика привели прямиком в темницу.

"Неужели за то, что позволил себя укусить, я должен понести наказание?" - первым делом подумал Ху Шэнь, старательно скрывая волнение.

Когда он увидел стоявшего в коридоре Владыку, тот был в маске, и определить его настроение не представлялось возможным. Сун Лэйюй показывал лицо, только когда находился с мальчиком наедине, или же в присутствии братьев Ху, никогда не снимая маску в присутствии остальных адептов.

- Ху Шэнь, сегодня тебе не нужно никого убивать, - заговорил Владыка.

Мальчик почувствовал некое облегчение и даже воодушевление, следуя за Сун Лэйюем по тёмному коридору. Пусть даже ему и предстояло быть наказанным, это было гораздо лучше, чем отнимать жизнь.

Однако, к удивлению Ху Шэня, его вовсе не собирались наказывать. Вместо этого мужчина привёл его в камеру, посреди которой находился пленённый мужчина весьма измученного вида. Судя по всему, его держали взаперти, по меньшей мере, несколько недель.

Сун Лэйюй протянул мальчику кнут:

- Приступай.

Ху Шэнь принял орудие пытки из рук Владыки, но с выполнением приказа медлил. Человек, которого ему предстояло бить, ухмыльнулся:

- Да ты и замахнуться не сможешь, не то, что ударить как следует.

Мальчик ничего не сказал, лишь нахмурился, продолжая сжимать рукоять кнута. Под пристальным взором Владыки он всё же решился и осуществил первый удар. Помещение наполнилось смехом пленённого адепта:

- Это разве удар? Да если бы кошка махнула хвостом, было бы больше толку!

Сун Лэйюй молча стоял чуть поодаль, не говоря ни слова и не пресекая язвительные замечания связанного заклинателя. Ху Шэнь сжимал орудие так, что костяшки его пальцев побелели, а рука затряслась. Он был столь юным, что не успел сформировать и десятой части золотого ядра, равно как и не научился в полной мере контролировать свою духовную энергию. В моменты сильных эмоциональных потрясений она могла вырываться из его тела независимо от его желания.

Чувствуя клокочущую внутри ненависть к насмехавшемуся над ним человеку, Ху Шэнь сам не заметил, как кнут в его руках, благодаря рассредоточившейся по его длине духовной силе, превратился в нечто далеко не такое безобидное, как можно было подумать. От концентрации непросветлённой духовной силы в помещении стало значительно темнее, вынуждая Сун Лэйюя осветить камеру духовным огоньком, иначе он бы едва различал силуэты мальчика и мужчины, стоявшего перед ним на коленях.

В красном свете духовного огонька атмосфера стала ещё более зловещей и тревожной, невольно наталкивая на мысль, что вот-вот должно было произойти нечто ужасное.

Когда Ху Шэнь вновь осуществил замах, наполненное клубящейся тёмной энергией оружие обрушилось на мужчину с громким лязгом. Тот более не насмехался над мальчиком, напротив, из его груди вырвался болезненный стон, мешаясь с возгласом удивления. Ударивший его с виду был не более чем сопливым мальчишкой, от которого никак не ожидаешь подобной мощи.

Прежде чем Владыка велел ему остановиться, Ху Шэнь успел нанести мужчине ещё около пяти ударов, не обращая внимания на душераздирающие крики и мольбы остановиться. Ненависть и обида за насмешки застилала мальчику глаза и оставляла его равнодушным к чужим страданиям.

- Довольно, - послышался голос Сун Лэйюя, что заставило Ху Шэня немедленно выронить кнут и уставиться на свои дрожащие руки, которые в свете алого духовного огонька, казалось, были сплошь покрыты кровью, хоть в действительности на него не попало ни капли.

Духовная энергия мальчика постепенно рассеялась, и в камере снова стало достаточно светло, чтобы обойтись без дополнительного освещения. Красный свет уступил место тёплому огню факелов, расположенных на стенах, явив взору Ху Шэня действительные последствия его яростной вспышки гнева.

Кровь сочилась из порезов, оставленных кнутом на теле адепта, пропитывая его светлые нижние одежды, придавая им багряно-красный цвет, украшала навивку брошенного на пол кнута, а также тонкой струйкой вытекала изо рта тяжело дышавшего мужчины.

- На сегодня можешь быть свободен, - удовлетворённо сказал Сун Лэйюй, положив руку на плечо мальчика.

- Слушаюсь, - поклонившись, едва слышно отозвался Ху Шэнь, прежде чем сорваться с места и спешно покинуть темницу, не желая оставаться там даже лишней секунды.

Ранее маленькому заклинателю не доводилось ощущать столь мощный прилив чистой ярости, он никогда настолько сильно не жаждал причинить кому-то боль. Ноги Ху Шэня сами собой принесли его в ту часть сада, где покоились все животные, жизнь которых оборвалась по его вине. Сперва для каждого зверька делалась отдельная могилка, но затем он стал сбрасывать их в одну большую яму, постепенно зарывая её.

Он хотел бы выкопать новую яму и похоронить в ней самого себя, но вместо этого лишь продолжал сидеть на коленях перед надгробием первого убитого им животного и пристально вглядываться в свои ладони, словно желал найти хотя бы что-то, что выдавало бы в них руки убийцы.

Но, как назло, не нашлось даже самого маленького пятнышка крови, они выглядели так невинно, что хотелось содрать с них кожу, лишь бы избавиться от воспоминаний о том, как эти самые руки заставляли невинные сердца останавливаться навсегда, а затем они же избавлялись от трупов, нарекая их новым домом холодную землю.

- Лучше уж мне умереть, - до боли сжав кулаки, произнёс Ху Шэнь. - Ни за что я не стану той тварью, что без сожалений отнимает жизни, не разбирая, чьи они, и заслужили ли они смерть.