Глава 81. Ненависть

Когда Чжу Бо впервые представилась возможность поговорить с Сун Лэйюем, это не было простым знакомством или случайной встречей. Будучи одним из множества посредственных адептов, мужчина частенько работал в саду, ибо ничем серьёзным он не занимался, а забота о растениях была, хоть и своеобразным, но развлечением.

Впрочем, было у Чжу Бо ещё одно увлечение: всякий раз, когда старший из братьев Сун приходил в сад, чтобы попрактиковаться в игре на каком-нибудь из музыкальных инструментов, мужчина обязательно крутился где-нибудь поблизости, наслаждаясь мелодиями, которые исполнял Сун Лэйюй.

Но не только музыка привлекала Чжу Бо, ведь сам исполнитель являлся несомненно достойным внимания мужчиной. Было в его извечной обособленности и манере держаться что-то необъяснимо притягательное и волнующее. Желание Чжу Бо перекинуться хотя бы парой слов со своим кумиром так и осталось бы несбыточным, если бы Сун Лэйюй однажды сам не обратился к нему.

- Ты ведь садовник? - ни с того, ни с сего прозвучал незнакомый голос за спиной у склонившегося над кустом Чжу Бо. Он как раз подрезал подросшие ветки, придавая растению аккуратный вид. Немало удивившись подобному вопросу, мужчина повернул голову и тотчас потерял дар речи от неожиданности.

- А, забудь, - махнул рукой Сун Лэйюй, явно не отличавшийся терпением. Он собрался было уйти, когда Чжу Бо усилием воли подавил своё волнение и поспешил ответить:

- Постойте, господин. По правде говоря, я не садовник, но ухаживаю за растениями.

- И чем это отличается от обязанностей садовника? - вскинул бровь Сун Лэйюй. - Впрочем, не важно. Я довольно часто видел, как ты работаешь в саду поздним вечером. Если ты согласишься оказать мне некую услугу, получишь щедрое вознаграждение.

- Господин Сун, этот адепт согласен! - тут же выпалил Чжу Бо, радуясь, что может быть полезен такому человеку, как Сун Лэйюй.

- Приходи в северный павильон после заката, я введу тебя в курс дела, - слегка удивившись такому рвению адепта, наказал мужчина и немедленно отправился по своим делам, провожаемый полным ликования взглядом Чжу Бо.

В назначенное время мужчина подошёл к месту встречи, где его уже ожидал невозмутимо попивающий чай Сун Лэйюй. 

"Что же мне делать?" - раз за разом задавал себе вопрос Чжу Бо, выслушивая господина. Опрометчиво согласившись оказать ему помощь, он и не представлял, что Сун Лэйюй может попросить о чём-то настолько серьёзном. Подумать только, ему необходимо было оклеветать главу ордена Линь, да ещё и обвинив его в весьма гнусном деянии.

Сун Лэйюй сдержанно наблюдал за метаниями адепта, явственно отражавшимися на его лице, пока наконец Чжу Бо не заговорил:

- Господин Сун, я могу пойти на это, однако скажите... госпожа Лу ведь не пострадает?

- Хочешь знать, собираюсь ли я в действительности как-то ей навредить? - усмехнулся Сун Лэйюй, который, впрочем, предугадывал подобный вопрос. Выдержав небольшую паузу, он ответил:

- Уверяю, госпоже Лу ничего не грозит.

Сун Лэйюй и вправду сдержал своё слово, лишь припугнув Лу Сюин, не переходя никаких границ. Но даже этот факт не избавил Чжу Бо от душевных терзаний, ведь его заведомо ложные показания поспособствовали раздору между двумя орденами и очернили репутацию Линь Хуана.

Не смотря на всю безнравственность своего деяния, мужчина готов был повторить это снова, потому что альтернативой был отказ Сун Лэйюю, а этого Чжу Бо никак не мог себе позволить. И дело было вовсе не в обещанном вознаграждении, а в том, что он изначально согласился помогать, и было бы крайне досадно потерять столь желанное расположение человека, которым мужчина восторгался настолько сильно, что даже такие неприглядные помыслы Сун Лэйюя не оттолкнули Чжу Бо и не умерили его восхищение.

И вплоть до того самого дня, когда Владыка поведал ему о дворце Сюин, мужчина не придавал особого значения этому происшествию, считая, что Сун Лэйюй лишь использовал Лу Сюин, чтобы рассорить двух названных братьев из ревности к Сун Гуанли. Однако, вспомнив отношение Владыки к этой женщине, Чжу Бо почти наверняка мог утверждать, что оно выходило за рамки простой вежливости к невестке.

- Проницательности тебе не занимать, - в подтверждение его догадки промолвил Владыка тёмной ночи. - Этот факт способен повлиять на твоё решение?

- Что ты намерен делать? - игнорируя вопрос Сун Лэйюя, бросил Чжу Бо.

- Если ты готов стать управляющим дворца Сюин, я тотчас посвящу тебя в свои планы, - ответил мужчина.

Чжу Бо понял, что у него вновь не оставалось особого выбора. Вздохнув, он набросил на себя маску снисходительности:

- Хорошо, я согласен занять этот пост. А раз так, я весь внимание.

Пока догорала очередная палочка благовоний Чжу Бо терпеливо выслушивал рассказ Владыки тёмной ночи о том, как сперва его отец предпочёл отдать пост главы ордена его младшему брату, а затем Линь Хуан отнял у него Сун Гуанли и как у него из-под носа утащили невесту в лице Лу Сюин.

При этом, если ревность к брату или обиду на отца Чжу Бо ещё мог понять, то история с Лу Сюин показалась ему малость преувеличенной и не внушающей сочувствия, ведь, по сути, было очевидно, что младший из братьев встретил эту женщину гораздо раньше и что к моменту знакомства Лу Сюин с Сун Лэйюем между ней и Сун Гуанли уже успели зародиться взаимные чувства. Однако, по всей видимости, очевидно это было для кого угодно, только не для самого Сун Лэйюя.

- Значит всё это лишь ради того, чтобы добиться благосклонности госпожи Лу? - выслушав мужчину, уточнил Чжу Бо. - Доказать, что ты лучше, чем глава ордена Сун?

- Орден тёмной ночи, разумеется, станет сильнейшим в Центральном государстве, - без тени сомнений подтвердил Сун Лэйюй. - Что касается благосклонности Сюин, мне необходим лишь клановый инструмент, с помощью которого я смогу доказать свою правоту относительно наличия у неё чувств ко мне.

Чжу Бо не сразу нашёлся, что ответить на эти уверенные речи. В его душе зародилось подобие сочувствия к Сун Лэйюю, погрязшему в заблуждениях и невысказанных обидах, которые за столь долгое время, проведённое в полном одиночестве, наверняка лишь сильнее пошатнули и без того хлипкое душевное равновесие мужчины.

- Хорошо, - наконец сказал Чжу Бо. - Как я и говорил, я согласен стать управляющим южного дворца, а также поддержать тебя в твоих намерениях.

Если бы лицо Сун Лэйюя не было скрыто под маской, Чжу Бо смог бы увидеть на нём крайне изумлённое выражение. Мужчина совсем не ожидал от него поддержки, ведь прекрасно знал о тех чувствах, что Чжу Бо испытывал. Посему выходило, что, либо эти самые чувства успели сойти на нет, либо же, наоборот, были настолько сильными, что заставляли Чжу Бо наплевать на собственную гордость.

На деле же всё оказалось гораздо проще: Чжу Бо понимал, что увещевания посторонних относительно заблуждений Сун Лэйюя не возымеют на мужчину совершенно никакого эффекта. Однако, если Владыка всё же добьётся своего и использует клановый музыкальный инструмент на Лу Сюин, то сможет самостоятельно убедиться в том, что женщина не питает к нему никаких чувств.

И даже если каким-то чудом на поверку окажется, что Сун Лэйюй прав и чувства есть, Чжу Бо, хотя бы, будет знать, что у него нет ни шанса на счастливое будущее с этим мужчиной, и сможет пойти своей дорогой, освободившись от кандалов, в которые сам же себя и заковал.

Так, Чжу Бо в сопровождении адептов, что находились под его началом, отбыл в Обитель прекрасного цветка, чтобы там продолжать заниматься набором и обучением людей, укрепляя позиции ордена тёмной ночи на юге. В отличие от мрачного северного дворца, южный являл собой продуманную композицию строений и садов, олицетворяющую пятёрку драконов, четверо из которых были расположены по сторонам света, а пятый - по центру. 

Именно в центральном жёлтом дворце и предстояло поселиться Чжу Бо, который, если бы не ведал, насколько жестоким и бесчувственным являлся Владыка, мог бы подумать, что этот дворец заранее предназначался именно ему, человеку, который как нельзя лучше подходил к убранству дворца со своими жёлтыми одеяниями и тем же цветом духовной силы.

Оставшись в северном дворце, Владыка тёмной ночи с каждым днём становился всё мрачнее и вспыльчивее, всё чаще лично осуществляя наказания своих подчинённых. За малейшую повинность адепта могли держать в темнице месяцами, предоставляя ему еду и воду ровно с такой периодичностью, чтобы он не испустил дух до конца наказания. Из-за роста жестокости Владыки, атмосфера во дворце превращалась в попросту невыносимую для наименее стойких заклинателей, которые, впрочем, совершая попытку покинуть орден, только обрекали себя на погибель.

С момента отбытия Чжу Бо из дворца, помимо перемен в настроении, Владыка стал чаще покидать пределы своих покоев и взаимодействовать с адептами, пока однажды и вовсе не ошарашил братьев Ху внезапным порывом явить им своё лицо.

- И чего, спрашивается, было скрываться, - обсуждал Ху Тэнфэй увиденное, оставшись наедине с братом. - Я думал, у него уродство или шрам какой-то... тьфу!

- Какими бы ни были мотивы Владыки, они известны только ему, - пожал плечами Ху Синъюнь.

Не смотря на суровые условия, большинство адептов предпочитало безропотно подчиняться, ведь жизнь во дворце не была так уж плоха, учитывая незавидность положения многих из членов ордена до вступления в ряды воинов тёмной ночи. Безродные сироты, безработные бродяги, разбойники и прочие не слишком преуспевшие в жизни люди, которые обладали хотя бы каким-то потенциалом, считали большой удачей попадание в орден заклинателей, коих в северных землях было настолько мало, что можно было перечесть по пальцам, и которые были столь ничтожными, что не могли себе позволить прокормить больше, чем пару десятков адептов средней руки. 

Неудивительно, что среди более высокого общества заклинателей бытовало мнение, что север издавна был лишён талантов и недостоин внимания, равно как и южные земли, где также никогда не было особо крупного ордена заклинателей, а такие же маленькие кланы, как и на севере, едва ли представляли собой что-то стоящее. И уж если в этих землях и находился какой-нибудь талантливый отпрыск, его тотчас отправляли на поиски своего места в какую-нибудь из крупных школ. 

Именно непривлекательность севера и юга позволила Сун Лэйюю незаметно возвести оба дворца и привлечь на свою сторону множество людей, ранее не имевших возможности приобщиться к миру заклинателей. Поскольку уповать на качество Владыке не приходилось, упор делался на количество, а обучение большинства адептов ограничивалось базовыми техниками, делая из них вышколенных воинов, коих обычно отправляют на передовую, мало заботясь о том, выживут ли они после боя. Те же, кто хоть чего-нибудь стоил в глазах Владыки, обучались отдельно и могли претендовать на должность повыше рядового воина или же войти в состав личной охраны Сун Лэйюя. 

Самыми сильными, впрочем, оказались именно подопечные Чжу Бо, потому что он с самого начала проводил жёсткий отбор и обучал людей с той же скрупулёзностью, с которой это делал бы любой учитель уважающей себя школы заклинателей. Однако, в отличие от тех же школ, крайне редко в орден тёмной ночи попадал ученик младше пятнадцати лет, а самым маленьким и вовсе был один из учеников Чжу Бо, возраст которого при вступлении в орден составил двенадцать лет. 

Северный дворец мог бы и вовсе не удостоиться чести взрастить адепта с малых лет, если бы не пожаловавший спустя пять лет со дня его основания девятилетний мальчик, оказавшийся впоследствии сыном Ху Синъюня. Его духовная сила настолько поразила Сун Лэйюя своей непросветлённостью, что мужчина мигом принял его в орден и велел обеспечить наилучшие условия и надлежащее обучение. Формально у Ху Шэня не было наставника, но его совершенствование проходило под присмотром его дяди Ху Тэнфэя, с которым мальчик довольно неплохо ладил, чего нельзя было сказать о его отце Ху Синъюне, у которого явно не было желания лишний раз пересекаться с сыном.

- Дядя Ху, отец действительно так меня ненавидит? - не выдержав, однажды спросил мальчик.

- Не бери в голову, - Ху Тэнфэй взъерошил волосы племянника и пояснил. - Думаю, ему просто тяжело смотреть на тебя из-за смерти твоей матери.

- Если бы не я, её бы не выгнали из дома, - стиснув кулаки, пробормотал Ху Шэнь. - Конечно же, отец винит меня. Он и правда меня ненавидит.

Как раз в тот момент, когда Ху Тэнфэй беспомощно наблюдал за плачущим ребёнком, не зная, как его успокоить, к ним подошёл Сун Лэйюй в своей чёрно-золотой маске, а затем склонился над мальчиком и сказал:

- Твои слёзы никого здесь не тронут. Чем изливать свою ненависть в рыдания, не лучше ли направить её в нужное русло?

- Ненависть? - удивлённо переспросил Ху Шэнь.

- Разве ты не питаешь ненависти к своему отцу? Или же к людям, которые выгнали вас с матерью из деревни? - продолжил Владыка тёмной ночи.

- Я... я не знаю, - растерянно ответил мальчик.

- Ненависть и жажда убийства - то, что является неотъемлемой частью тебя, то, что течёт по твоим духовным каналам, - Сун Лэйюй положил ему руку на плечо. - Твоё предназначение - ненавидеть, стать палачом для всех, кто презирает тебя, для тех, кто считает, будто подобные тебе не могут быть счастливыми. Стань сильным и покажи им, кто на самом деле несчастен.

Мальчик потупил взгляд, ничего не ответив мужчине, но плакать перестал. Оставшись наедине с Ху Тэнфэем, он спросил:

- Значит, мне тоже следует ненавидеть отца? А раз так, я должен буду его убить?

- Тебе стоит прислушиваться к своему сердцу. Если оно велит ненавидеть, как же ты сможешь ему запретить? - пожал плечами Ху Тэнфэй, впрочем, зная о надлежащем воспитании детей немногим больше, чем Сун Лэюй. - Просто тренируйся, как того хочет Владыка, и следуй его приказам.

По прошествии года неустанных тренировок с дядей, Ху Шэнь сумел добиться значительных результатов, что не могло не радовать возлагавшего на него большие надежды Сун Лэйюя. Мужчина искренне надеялся, что аура убийцы позволит мальчику превратиться в идеального воина тёмной ночи, которому не будет равных по силе и жестокости.