Глава 72. Старый больной ублюдок

- Если ты хочешь, чтобы молодой господин Линь и его отец покинули этот дворец живыми, тебе придётся сказать, куда подевался духовный инструмент клана Сун, - спокойным тоном изрёк Владыка.

- Я же сказал, что не могу, - отчеканил Сунлинь, гневно сжимая кулаки от беспомощности.

- Не вижу никаких препятствий, если только она не уничтожена. Ты ведь не настолько глуп, чтобы так обойтись с практически бесценным артефактом?

- Не могу, значит не могу, - вновь повторил юноша.

- Упрямый мальчишка! - гневно воскликнул Владыка тёмной ночи, а затем поднялся и протянул руку в сторону Коллекционера.

Мужчина в жёлтом послушно отдал Владыке Неосязаемый кнут. Тот сразу же запылал ярким красным светом, свидетельствуя о немалом количестве духовной силы, вложенной в орудие. Мужчина медленно надвигался на Сунлиня, удерживаемого несколькими воинами тёмной ночи, будто отсчитывал секунды до нестерпимой боли, которую юноше доведётся испытать.

Линь Сюй было бросился вслед за Владыкой, намереваясь истратить все оставшиеся силы на то, чтобы ему помешать, однако Коллекционер немедленно воспользовался верёвкой, ограничивающей использование духовных сил, накрепко связав ею юношу и отшвырнув его обратно к отцу.

Линь Хуан испытал огромное облегчение, видя сына, пусть и связанным, но живым, ведь схватку с Владыкой тёмной ночи он мог и не пережить.

Остановившись менее чем в чжане от Сунлиня, мужчина смаковал момент, пытаясь рассмотреть в глазах юноши страх, будучи уверенным, что он отступит перед перспективой получить хотя бы один удар переполненного духовной силой кнута, однако всё, что он смог там увидеть - это чистую ярость и ненависть.

Владыка тёмной ночи завёл руку за спину, чтобы как следует замахнуться, пока Сунлинь продолжал упрямо сверлить его взглядом.

Следующие события произошли в мгновение ока: замах, свист кнута, громкий лязг.

Боли не было. Лишь небольшое жжение в области плеча, куда попал отдёрнутый на полпути кнут, прорезав одежду и немного задев кожу юноши.

А всё потому что в момент, когда Владыка замахнулся, дверь в приёмный зал стремительно распахнулась, и внутрь залетела разъярённая женщина в красном платье, расшитом золотом, с криком:

- Не смей прикасаться к моему сыну!

- А-Ин? - удивлённо обратился к ней мужчина.

Коллекционер поспешил к женщине, крайне доброжелательно улыбаясь:

- Госпожа Лу, разве мы не договорились, что тело главы ордена Сун будет в целости лишь до тех пор, пока вы находитесь в южном дворце? А это, как я понимаю, виновница вашего визита?

Мужчина в жёлтом заглянул за её спину, где притаилась трясущаяся от волнения Чуньшэн.

- Закрой свой поганый рот, - презрительно фыркнула Лу Сюин, а затем с помощью талисманов разбросала препятствовавших ей адептов тёмной ночи и завела девушку в угол.

- Это односторонний барьер, - пояснила женщина, сотворив вокруг Чуньшэн защитное поле, излучавшее мягкий голубоватый свет. - Ты можешь из него выйти, но войти к тебе не сможет никто из присутствующих.

- Благодарю, госпожа Лу, - поклонилась ей девушка.

Лу Сюин огляделась по сторонам, и остановила взгляд на оружии, что лежало на одном из столиков. Не мешкая, она схватила меч, и, вынув его из ножен, приставила к своему горлу.

- Если ты не прекратишь издевательства над этими людьми, я сделаю это, - угрожающе произнесла женщина.

- Мама... - ошарашенно смотрел на неё Сунлинь.

Владыка тёмной ночи засмеялся:

- Совершить самоубийство на глазах у собственного сына, который только что узнал, что ты жива, да ещё и используя его духовное оружие - это ли не издевательство?

Лу Сюин нахмурилась и постаралась скрыть подступившую неуверенность, продолжая удерживать Лю Е у своего горла:

- Отойди от него!

Владыка тёмной ночи на мгновение застыл, а затем подчинился, вернув духовное оружие Линь Хуана Коллекционеру. Устрашающее красное свечение померкло, уступив место гораздо менее яркому жёлтому сиянию.

Сунлинь продолжал смотреть на женщину в свадебном наряде, не веря своим глазам. В его сознании творился настоящий переполох:

- Мама, как ты выжила?

- Когда я велела тебе бежать, то сама отправилась на подмогу твоему отцу, - не убирая саблю от своего горла, начала рассказывать Лу Сюин. Она с опаской поглядывала на Владыку, который вернулся на своё почётное место и неизвестно с какими эмоциями наблюдал за происходящим.

- Кто-то отозвал всю стражу из дворца, и, кроме личной охраны Гуанли, никто больше не был способен сражаться. Этот человек, - она указала свободной рукой на Владыку, - на моих глазах пронзил мечом сердце моего супруга!

Последние слова женщина выкрикнула со всепоглощающей ненавистью, ясно отражавшейся на её лице.

И Линь Сюй, и Сунлинь сразу поняли, кем являлся человек, отозвавший стражу.

- Это был Ху Тэнфэй в обличии Сун Гуанли, должно быть, он пробрался во дворец и прикинулся главой ордена, - виновато отозвался Линь Хуан, подтверждая догадки юношей. - Госпожа Лу, этот Линь не сможет искупить свою вину, равно как и не надеется на прощение.

Лу Сюин со сложными эмоциями едва взглянула на главу ордена Линь, а затем ненадолго остановила взгляд на его сыне, прежде чем продолжить:

- Убив Гуанли, он велел сжечь дворец, а меня взял в плен и отвёз сюда. Все эти годы я жила в заточении в отвратительном красном дворце, благодаря которому я всей душой возненавидела этот цвет. Цвет крови, цвет духовной силы этого ужасного человека! И ещё этот невыносимый запах бесчисленных цветов лотоса...

Сунлинь сразу же вспомнил девушек,  собиравших лотосовые соцветия в озере западного дворца. Выходит, всё это время его маму задаривал этими цветами человек, убивший её мужа. Кулаки юноши сжались ещё сильнее, так, что кости захрустели, а ногти впились в кожу.

- Я уже говорил тебе, что эрху клана Сун всё расставила бы на свои места, - спокойно ответил женщине Владыка тёмной ночи.

- Никогда, никогда я не проявлю к тебе ни капли благосклонности. В моём сердце лишь два мужчины, и только один из них находится в этой комнате, - Лу Сюин одарила Сунлиня тёплым взглядом.

- Ты не ведаешь, о чём говоришь, - возразил Владыка. - Попроси своего сына отдать мне эрху, и всё увидишь сама.

Благодаря Чуньшэн Лу Сюин была осведомлена о том, что Сунлинь отыскал духовный инструмент своего клана, как и о том, что ему удалось его спрятать. Однако, похоже, о местонахождении эрху было известно одному только юноше.

- А что, если я скажу нет? - взгляд янтарных глаз женщины был столь же решительный и испепеляющий, как и у её сына.

Похоже было, что все присутствующие зашли в тупик: никто не мог прибегнуть к активным действиям или покинуть приёмный зал, равно как и не представлялось возможным достигнуть согласия. Оставалось только ожидать исход сражения, что велось за пределами дворца.

Сунлинь оглядел помещение, в котором собрались самые дорогие для него люди. Линь Сюй был связан и, подобно своему отцу, стоял на коленях. Оба были лишены возможности использовать духовную силу, они также беспокойно осматривали приёмный зал, силясь отыскать хоть какой-нибудь выход из ситуации.

Лу Сюин продолжала стоять с саблей, приставленной к горлу, гневно взирая на восседавшего в кресле мужчину, а также время от времени бросая свирепые взгляды на удерживавших её сына заклинателей. Всякий раз, встречаясь с ней глазами, воины тёмной ночи немного ослабляли хватку.

Чуньшэн не покидала свой угол, послушно оставаясь в пределах защитного барьера, сокрушаясь насчёт своей бесполезности. Она была обыкновенным человеком, неспособным оказать никакого влияния на ситуацию, помимо того, что привела Лу Сюин во дворец, но, если бы не духовная сила женщины, им бы не удалось миновать поле боя невредимыми.

Независимо друг от друга, Сунлинь и Линь Сюй выяснили, что в приёмном зале находилось в общей сложности около шестидесяти воинов тёмной ночи, мастерство которых должно было быть на действительно высоком уровне, а также, собственно, Коллекционер и Владыка тёмной ночи, которые абсолютно точно являлись серьёзными противниками. Однако, чтобы подобраться к ним, нужно было сперва одолеть их приспешников.

К сожалению, со стороны юношей боеспособной осталась одна только Лу Сюин, но в одиночку одолеть даже пару десятков сильных врагов было трудно, что говорить о шестидесяти.

Поразмыслив, Сунлинь решил воспользоваться изученной в заточении техникой самостоятельного распечатывания меридианов. Так как на этот раз были запечатаны только три основных канала течения духовной силы, она должна была сработать. Загвоздка была в том, что на это могло уйти немало времени, которым юноша не располагал. Нужно было делать ход, пока его не сделал Владыка тёмной ночи.

- Для чего тебе нужна эрху клана Сун? - нарушил тишину Сунлинь, обратившись к мужчине в кресле. - Как это касается моей матери?

- Видишь ли, я более чем уверен, что твоя мать влюблена в меня, как и я в неё, - охотно ответил Владыка. - Есть некий способ это доказать, только вот без духовного инструмента клана Сун ничего не получится.

- Как я могу быть уверен, что ты не используешь это в качестве отмазки, чтобы завладеть силой эрху? - продолжал юноша, намеренно затягивая время и отвлекая мужчину. - Если бы ты действительно был влюблён в неё, стал бы ты причинять ей столько боли?

- Ты ничего не знаешь об этом, - возразил Владыка тёмной ночи. - Если бы не твой отец, А-Ин была бы моей.

- А что ты знаешь об этом? - не вытерпела Лу Сюин. - Я действительно любила Гуанли и никто другой мне не был нужен ни тогда, ни сейчас.

Мужчина какое-то время молчал, словно растерял все слова, однако вскоре снова повторил ранее сказанную фразу:

- Ты не ведаешь, о чём говоришь.

Ни от кого не укрылось, что Владыка тёмной ночи был одержим идеей заполучить взаимность госпожи Лу, а также был слеп в своём упрямстве, доводя этим до состояния крайнего раздражения всех невольных заложников ситуации. Сунлинь с матерью раздражались сильнее всех, потому что речь шла непосредственно об их семье.

Мужчина буквально выставлял покойного главу ордена Сун коварным похитителем чужой женщины, а его супругу - расчётливой особой, готовой предать свою любовь ради высокого положения.

- Ты убил моего возлюбленного, заставил годами сидеть взаперти, попытался убедить меня в том, что мой собственный сын сгорел в том пожаре, - едва не плача, стала перечислять Лу Сюин. - Ты не заслуживаешь, не то что любви, тебе нет места ни среди живых, ни среди мёртвых!

- Ты оказалась весьма проницательной, - заметил Владыка тёмной ночи. - Даже я не мог предвидеть, что Сунлинь окажется живым.

- Я хочу, чтобы все знали, какой ты отвратительный человек, - поморщившись, продолжила женщина. Она повернулась ко всем и рассказала:

- Он запретил мне посещать усыпальницу, в которой находится тело моего мужа, а в первые дни после пожара бросил мне под ноги обгоревшее детское тельце, утверждая, что это ты, Линь-эр.

От болезненных воспоминаний из глаз женщины градом покатились слёзы, впрочем, как и у Сунлиня, который и представить не мог, каково было матери видеть предполагаемый труп своего ребёнка.

- Я не верила ему вплоть до этого дня, - добавила Лу Сюин, а затем обратилась к юноше. - Мой дорогой мальчик, ты вырос таким красивым и сильным, во многом похож на своего отца. Прости за то, что не смогла вырастить тебя, за то, что у тебя не было нормальной семьи.

- Но зато у меня был Линь-Гэ, - Сунлинь одарил Линь Сюя таким любящим взглядом, что юноша не смог не покраснеть.

- Спасибо, Линь Сюй, - кивнула Лу Сюин. - Простите, что вам с отцом пришлось оказаться вовлечёнными в это.

- Госпожа Лу... - неуверенно обратился к ней Линь Сюй. - Я бы не смог остаться в стороне, если речь идёт о вашем сыне.

- Достойная сцена, - похвалил их Коллекционер, - однако не стоит забывать, зачем мы все здесь собрались.

Лу Сюин, казалось, итак находилась на грани, а, услышав голос мужчины в жёлтом, взбесилась:

- Как ты смеешь раскрывать свой рот, вмешиваясь в чужие беседы? Каков хозяин, такая и прислуга!

В следующий миг женщина и вовсе сделала то, чего не ожидал никто из присутствующих: сосредоточив духовную энергию, она отправила в полёт одну из шпилек из своей свадебной причёски, целясь прямо в маску Владыки тёмной ночи.

Едва мужчина успел поймать преисполненное духовной силой украшение, как осознал, что просчитался: на самом деле шпилек было две.

Послышался треск, и маска раскололась на множество разлетевшихся кусочков, оставив небольшой порез на щеке мужчины.

Лица Линь Хуана, Лу Сюин и Сунлиня вытянулись от крайнего удивления, Линь Сюй же на пару с Чуньшэн непонимающе переводили взгляд от одного к другому.

- Дядюшка Гу Чи? - первым заговорил Сунлинь.

- Что ещё за дядюшка Гу Чи? - недоумённо переспросил Линь Хуан.

- Когда я искал Линь-Гэ, мне повстречался странный мужчина, что просил называть его так. Я заночевал в его хижине, и, кажется, он лапал меня ночью, - припомнил Сунлинь.

- Вот же старый больной ублюдок! С госпожой Лу не получилось, так ты взялся за её сына? - закипая от злости, воскликнул Линь Сюй.

- И ежу понятно, что он эрху искал, - встрял Линь Хуан. - Не кипятись, Сюй-эр. Только вот, Сунлинь... Это никакой не "дядюшка Гу Чи", это...

- Монстр! - закричала Лу Сюин, выйдя из оцепенения. - Да как же ты мог? Родного брата!..

- Брата? Мама, о чём ты? - изумлённо уставился на женщину Сунлинь.

- Этот мужчина - старший брат твоего отца - Сун Лэйюй*, - ответил за неё Линь Хуан.

*雷雨 (léi yǔ) - гроза, грозовой дождь