Глава 56. В западный дворец пришла весна

Чуньшэн мягко погладила юношу по голове, усадила его на кровать и устроилась рядом, ожидая, пока тот решится заговорить.

- Перед тем, как меня схватили воины тёмной ночи, я сотворил нечто непотребное с работником постоялого двора, думая, что это был Линь-Гэ, - уткнувшись лицом в свою ладонь, признался покрасневший донельзя Сунлинь, - а затем просто сбежал, пока он спал.

- Этот парень... он сделал это с тобой по своей воле? - осторожно спросила Чуньшэн.

- Я смутно помню из-за вина, однако если бы я встретил сопротивление, то абсолютно точно не стал бы настаивать, - всё ещё не глядя на служанку, ответил юноша. - Однако это не оправдывает мой чудовищный поступок. Как мне смотреть в глаза Линь-Гэ? И что подумал Ин Ван, проснувшись в одиночестве в то утро? Похоже, как и у меня, подобный опыт был у него впервые.

К большому удивлению Сунлиня, он услышал со стороны Чуньшэн заливистый смех:

- Простите, но вы так опасались моего осуждения, а в итоге рассказали об одном из самых безобидных поступков, которые вообще можно было совершить!

Заметив появившееся на лице у юноши слегка обиженное выражение, она поспешила добавить:

- Я даже не думала смеяться над вашими чувствами, я просто рада, что вы не сделали ничего дурного. Насчёт этих двоих, думаю, вам стоит поговорить и с тем, и с другим. Если молодой господин Линь действительно вас любит, то сможет всё понять. Ин Ван также заслуживает того, чтобы с ним объясниться.

- Значит, ты не считаешь меня плохим человеком?

- Одно только то, что вы так убиваетесь по этому поводу говорит само за себя, - Чуньшэн посмотрела на юношу, такого наивного и неопытного, невольно вызывающего приступ умиления.

- Спасибо, - закрыв глаза, Сунлинь прилип к девушке, будто он был не взрослым юношей, а маленьким мальчиком, которому дали конфету. - За понимание и за совет. Я обязательно сделаю, как ты сказала.

***

В один из дней, выйдя из дома, юноша заметил перемены: с двух сторон от двери висело по красному свитку с парными надписями чуньлянь*, а посреди двери красовался перевёрнутый иероглиф "счастье**".

* 春联 (chūnlián) - парные полосы из красной бумаги с различными пожеланиями.

** 福 (fú) - счастье. Этот иероглиф помещают на дверь в перевернутом виде, так как в китайском языке «вверх ногами» по произношению похоже на «прийти, наступить», таким образом, эта комбинация означает «счастье пришло».

Повсюду висели красные фонарики, особенно выделяясь на фоне белого западного дворца.

- Столько украшений, будто здесь планируется большое празднование, - как обычно, завтракая под османтусовым деревом, обратился юноша к Чуньшэн, ожидающей, пока он закончит.

- Работники, что остаются здесь, закатят весёлое празднество, вы можете к ним присоединиться, если пожелаете, - пояснила служанка, а затем слегка склонив голову, обратилась к Сунлиню:

- Молодой господин Сун, прошу меня простить за то, что не смогу составить вам компанию в эту ночь - я обещала семье в Новый год вернуться домой.

- Я всё равно не собирался праздновать, - ответил юноша, махнув рукой в сторону своих покоев. - Проведу время в уединении, раз уж мне не судьба возвратиться в горы Тяньцзи.

Собрав посуду после завтрака, служанка с задумчивым видом отправилась на кухню, оставив Сунлиня меланхолично размышлять о чём-то своём. Юноша так и не смог привыкнуть к размеренной жизни коллекционной статуэтки, с которой регулярно сдували пылинки, и даже ежедневные тренировки не помогали ему отвлечься от действительности.

Немного понаблюдав за предпраздничной суетой немногочисленных работников западного дворца, юноша принял решение предложить свою помощь.

За всё время, что Сунлинь провёл в этом месте, он общался преимущественно с Чуньшэн, никогда не пересекаясь с большинством остальных обитателей дворца, потому когда молодой господин Сун вдруг удостоил прислугу своим вниманием, для них это стало полной неожиданностью.

- Господин, вам не стоит беспокоиться, это наша забота, - заверила его одна из служанок.

- Вечером вам подадут отменный праздничный ужин, а потом вы сможете насладиться видом фейерверков - всё будет в лучшем виде! - пообещал ещё один работник.

"От этого статуса господина одна только головная боль", - с досадой подумал юноша, возвращаясь в свои покои. - "В ордене Линь я всегда наравне со всеми занимался подготовкой к праздникам и был счастлив от этого".

После обеда Чуньшэн застала Сунлиня в его комнате, лежавшим лицом к стене, свернувшись под одеялом.

- Молодой господин Сун, вы спите? - тихонько поинтересовалась служанка, собираясь было выйти за дверь, однако получила ответ:

- Нет.

- Я подумала, что было бы хорошо, если бы мы сделали что-то вместе и принесла тесто и начинку, - поставив поднос на стол, сказала Чуньшэн.

Сунлинь среагировал мгновенно: едва не упав с кровати, он выбрался из-под одеяла и метнулся к столу. Его первая мысль была верна - это действительно были ингредиенты для цзяоцзы*.

* Китайские пельмени, которые традиционно всей семьёй лепят в канун Нового года.

- В последнее время я слишком часто тебя обнимаю, потому в этот раз воздержусь... - переминаясь с ноги на ногу, голосом, полным благодарности, отозвался Сунлинь.

- Да на здоровье, - Чуньшэн рассмеялась и развела руки в приглашающем жесте. Их отношения с каждым днём всё больше и больше перерастали из братско-сестринских в материнско-сыновьи.

Наобнимавшись вдоволь, они принялись за дело, соревнуясь в том, кто быстрее справится со своей половиной теста.

- Я видела, как проворно вы это делали вначале, - с подозрением прищурилась одержавшая победу девушка. - Скажите честно, вы поддавались?

- Нет же, ты правда справилась лучше и быстрее, - засмеялся юноша, обманывая служанку. В действительности они с ребятами из года в год оттачивали мастерство лепки пельменей на скорость, и он бы с лёгкостью победил, но решил уступить первенство, чтобы порадовать Чуньшэн, которая порадовала его.

- Я распоряжусь, чтобы их подали вам в числе прочего на ужин, - убирая со стола, пообещала служанка. - Я должна отправляться, чтобы успеть добраться домой к вечеру. Весёлого Нового года!

- Весёлого Нового года, - Сунлинь с улыбкой помахал рукой вслед удаляющейся Чуньшэн, обдумывая, чем бы ему заняться в ожидании ужина, а когда развернулся, чтобы пройти обратно в комнату, увидел на столе небольшой тканевый мешочек красного цвета, расшитый золотыми нитками.

В подтверждение догадки Сунлиня относительно содержимого, мешочек отозвался перезвоном монет, как только юноша взял его со стола, поддев пальцем за верёвочки.

"Неправильно, что у вас совсем нет денег", - старательно было выведено на бумаге, лежавшей там же, где был оставлен мешочек. - "Пусть там и немного, надеюсь, что однажды они вам пригодятся".

- Ну что за упрямица! - невольно улыбнувшись, вслух произнёс Сунлинь, спрятав мешочек в рукав.

***

- Молодой господин Сун, вы... не хотели бы отужинать с нами? - с невероятно смущённым видом предложила служанка, что всегда приносила юноше еду в отсутствие Чуньшэн.

Сунлинь тут же догадался, что его покровительница, скорее всего, прознала о его попытке взаимодействовать с прислугой, и велела им пригласить господина. Он отложил книгу и с готовностью поднялся с кровати:

- Мне будет только в радость.

Они последовали в здание, в котором Сунлиню никогда ещё не приходилось бывать: в одной его половине располагалась кухня и иные хозяйственные помещения, а вторая половина представляла из себя комнаты работников. Там же был небольшой зал, походящий на банкетный, где, очевидно, принимала пищу прислуга. За длинным столом сидело чуть более десятка человек, разом повернувших головы в сторону вошедшего юноши.

- Молодой господин Сун, милости просим за наш скромный стол.

"Скромным" он был только для всех остальных. В той части стола, где должен был расположиться Сунлинь, глаза разбегались от обилия всевозможных вкусностей. Там же находилась и полная тарелка цзяоцзы, что они с Чуньшэн слепили ранее.

Юноша нахмурился и вздохнул, напугав своей реакцией всех присутствующих. Затем, под удивлённым взором работников, он принялся менять расположение блюд, оставив перед собой лишь тарелку с пельменями.

- Давайте праздновать, - призывающе махнул рукой Сунлинь, опускаясь на предназначенный ему стул, а затем, сдерживая смех, добавил:

- Если не будете есть, я скажу Чуньшэн, что вы меня обижали.

Все принялись исполнять волю господина, в душе радуясь, что им не пришлось довольствоваться простой едой. Если бы Сунлинь ужинал отдельно, они непременно бы накрыли для себя стол поизысканней, потому каждый заранее был не в восторге от идеи разделить трапезу с юношей.

- Господин, не желаете ли немного вина? - спустя какое-то время подошла к Сунлиню девушка с кувшином.

Атмосфера за столом мало помалу становилась всё более непринуждённой, а вино и вовсе поспособствовало почти полному исчезновению неловкости.

- Я, честно признаться, не очень в ладах с алкоголем, - вежливо улыбнулся юноша в белом.

- Это не проблема! - тут же обратился к нему один из мужчин за столом, а потом велел девушке с кувшином:

- Налей в чашу вполовину меньше, чем обычно, а затем разбавь водой. Не беспокойтесь, господин Сун, вкус от этого не пострадает!

Девушка сделала как было сказано, и Сунлинь пригубил получившийся напиток. Вино и вправду не стало хуже, напротив, приобрело более лёгкий вкус, с каждым глотком не обжигая, а разливаясь сладостью.

От души насладившись ужином, все высыпали на улицу, чтобы озарить безлунную ночь яркими искрами фейерверков и грохотом засвидетельствовать приход весны*.

*Имеется в виду не календарная весна, а промежуток между 21 января и 20 февраля, в который празднуется китайский новый год (второе новолуние после зимнего солнцестояния).

- Уже уходите? - обратилась к Сунлиню стоявшая неподалёку служанка, заметив попытку юноши незаметно улизнуть в свои покои.

- Да, пожалуй, - ответил Сунлинь, развернувшись обратно лицом к полыхающему небу. - Спасибо вам за чудесный вечер и весёлого Нового года!

- Будьте счастливы в Новом году! - пожелала ему девушка и присоединилась к всеобщему веселью.

Благодаря хитрости с вином, юноша чувствовал себя прекрасно, будучи лишь чуть более взбудораженным, чем обычно. Он неспешно прогуливался, преодолевая расстояние до своего жилища, бесцельно бродя глазами по то и дело озаряемому вспышками саду, казавшемуся от этого каким-то нереальным.

Вот он уже добрался до озера, а значит ещё немного, и сможет устало опуститься на кровать и, возможно, даже уснуть, не взирая на шум снаружи. Но почему-то ноги не желали вести его к дому, а вместо этого, издевательски заставили его очутиться прямо на берегу с излучающей тепло травой.

"Только не снова, даже в такой вечер я не могу просто уйти спать?" - Сунлинь принялся мысленно бранить самого себя за то, что не умел контролировать свои чувства и порывы.

Он лёг на траву, приятно согревающую его тело, и повернул голову в сторону, откуда пришёл. Почему-то западный дворец был единственным, где запускали фейерверки - с восточной стороны было темным-темно.

Юноша вдруг поймал себя на мысли, что никогда даже палец не окунал в кристально чистую воду того озера, возле которого ежедневно проводил много времени, и не придумал ничего лучше, чем сделать это в ту же секунду. Вода оказалась такой же тёплой, как и трава, походя на горячий источник.

Тогда Сунлинь, дабы ненароком не смутить женскую половину дворца, огляделся и, убедившись, что вокруг действительно никого не было, избавился от одежд и с упоением погрузился в озеро с головой. Каждую клеточку его тела пробирало дрожью от пребывания в горячей воде после прохладного вечернего воздуха.

"Всё-таки хорошо, что я не пошёл сразу в комнату", - вынырнув, подумал Сунлинь и тут же замер.

На какую-то долю секунды ему показалось, что за ним подглядывали, и не кто-нибудь посторонний, а Чуньшэн, что в тот момент должна была находиться дома, с семьёй. Юноша протёр глаза от застилающей взор воды и стал пристально встматриваться в ту сторону, где заметил движение, однако там не оказалось ровным счётом никого.

- Наверное, померещилось, - пожал плечами Сунлинь, выйдя из воды и облачившись в одежды, быстро помокревшие на его теле.

Он прошёлся по окрестностям, прекрасно понимая, что если кто-то и следил за ним, то давно уже скрылся, а затем, подгоняемый холодным ветром, поспешил в комнату, чтобы сменить одежду и отогреться.

К тому времени, как он добрался до своего дома, в остальных дворцах также начали запускать фейерверки, освещавшие всё вокруг, будто день наступил раньше времени.

"Если это и вправду была Чуньшэн, значит ли это, что она всё же согласилась передавать коллекционеру сведения обо мне?" - размышлял юноша, выискивая чистый комплект одежды.

Нет, он не хотел верить в то, что милая и добрая Чуньшэн лишь притворялась, когда находилась с ним наедине, ведь тогда пришлось бы подвергнуть сомнению абсолютно всё, о чём она когда-либо ему говорила, включая ту душераздирающую историю из её прошлого.

"Может ли кто-то так легко врать о подобном? Определённо да, если в нём нет ничего человечного. Может ли Чуньшэн оказаться подлым человеком?" - задав себе этот вопрос, Сунлинь не нашёлся с ответом.

Придя к выводу, что придётся спрашивать об этом саму служанку, юноша в белом практически насухо промокнул свои волосы и забрался в постель, чтобы отогреться после пребывания на улице в мокром виде.

Неизвестно сколько Сунлинь пролежал, чертя пальцем на стене замысловатые узоры и прогоняя тревожные мысли как можно дальше от себя, но он и сам не заметил, как провалился в сон.

В какой-то момент он ощутил на своей щеке тёплое и нежное прикосновение слишком знакомой ладони.

"Должно быть, это одно из тех приятных сновидений, что снятся мне иногда", - догадался юноша, и с готовностью открыл глаза.

- Линь-Гэ... - улыбаясь, поприветствовал Сунлинь плод своего воображения, не подозревая, насколько реальным был человек, оказавшийся у него перед глазами.