Глава 54. Часть коллекции

- Ваш ужин, молодой господин Сун, - обратилась Чуньшэн к всё ещё практикующему игру на эрху юноше. - Ещё я принесла для вас подушку, чтобы было удобно сидеть.

- Можешь использовать её сама, - Сунлинь махнул рукой, приглашая служанку присоединиться к ужину.

- Что вы, мне не положено, - замахала руками девушка.

- Почему мне положено, а тебе нет? Кто это решает? - Сунлинь своими ясными янтарными глазами смотрел ей прямо в душу, рассуждая честно и открыто. Не дождавшись ответа от Чуньшэн, он растянулся на берегу озера неподалёку от скалы, служившей столом и заложил руки за голову. - Я не буду есть, пока не увижу, как это делаешь ты.

Девушка в нерешительности какое-то время не двигалась с места, но увидев, что юноша настроен серьёзно и не намерен уступать, со вздохом подошла к скале, вооружившись запасными палочками.

- Ешьте же, а то остынет, - прожевав, сказала Чуньшэн. - Здесь на берегу холодный ветер.

- Тебе, должно быть, холодно? Ложись, - Сунлинь похлопал по траве рядом с собой. Не получив ответа, он повернул голову в сторону служанки и увидел на её лице смесь страха, волнения и смущения.

- О, прости, возможно, это прозвучало неподобающе, - поспешил исправиться юноша, - но я не имел в виду ничего предосудительного. У меня, по правде, небольшой опыт общения с девушками, и я не подумал, прежде чем сказать. Просто здесь необычная трава, она излучает тепло, вот и предложил погреться.

Девушка всё ещё не решалась подойти, и тогда Сунлинь поднялся и отошёл на пару шагов:

- Можешь сама проверить, а я буду есть, как и обещал.

Немного успокоившись, Чуньшэн подошла к берегу озера и присев дотронулась ладонью до травы.

- Правда тёплая! - с изумлением и восторгом воскликнула девушка, а затем её лицо приобрело виноватое выражение:

- Господин, прошу меня простить за то, что осмелилась допустить сомнения в вашей благонравности.

- Прозвучит очень высокомерно, но обычно как раз девушки ведут себя настойчиво по отношению ко мне, а не наоборот, - засмеялся Сунлинь.

- Это потому что вы очень красивый, - сказала служанка, а затем покраснела и спрятала взгляд. - Думаю, вы это и так уже много раз слышали.

Юноша всегда чувствовал себя неуютно, когда его хвалили за внешность. Он, безусловно, понимал, что, унаследовав черты такой невероятно красивой женщины, как его мать, не мог считаться заурядным, но никогда не хотел привлекать этим внимание других людей. Единственный человек, от похвалы которого он буквально таял, и сам являлся для Сунлиня самым прекрасным на свете.

- Я вас расстроила? - девушка заметила, как юноша погрустнел после её слов.

- Нет, нет, - покачал головой Сунлинь, вернувшись от размышлений к паровому рису. Немного перекусив, он лёг рядом с устроившейся на траве Чуньшэн, более не подозревающей юношу в недобрых намерениях.

- В детстве один человек как-то показал мне подобное место, где трава была такая же. Лёжа здесь, я чувствую, будто я снова там, рядом с ним, - закрыв глаза, заговорил Сунлинь. Он протянул руку вперёд, будто пытаясь до чего-то дотронуться, а затем она бессильно опустилась на траву.

Слушая господина, служанка поняла, почему он предложил ей поужинать вместе с ним. Юноша просто хотел хоть раз поесть не в одиночестве. Он не то что не допускал мысли о ней, как о девушке, этот человек был буквально отравлен горечью печали и грусти, не имея возможности увидеть и коснуться кого-то, кто был для него всем.

Отпустив девушку, Сунлинь какое-то время продолжал лежать на берегу, погрузившись в себя. Внезапно он подумал о том, как Линь Сюю, должно быть, было одиноко в Юаньдине, когда глава ордена Линь отправил его самостоятельно восстанавливать из руин то, что осталось от ордена Сун.

- Как ты справлялся, Линь-Гэ? Я бы хотел быть таким же сильным, но, увы, я слаб, я так слаб! - Сунлинь говорил вслух, прекрасно понимая, что его всё равно не услышит тот, кому эти слова были предназначены.

***

- Мне велено передать, что сегодня вечером вас будет ожидать хозяин этого места. Я отведу вас к стене, а затем вас сопроводят в центральный дворец, - в один из дней сообщила Сунлиню Чуньшэн.

Еле дождавшись вечера, юноша отправился вслед за служанкой вглубь сада, к восточной стене, где их уже ожидала верёвочная лестница, переброшенная с той стороны.

- Господин, дальше вам предстоит идти без меня, - девушка поклонилась и отправилась обратно.

Сунлинь без раздумий взобрался на стену и осмотрелся. Впереди виднелось здание, сплошь жёлтого цвета, будто солнце спустилось на землю и поселилось с ним по соседству.

- Молодой господин Сун, поторопитесь, - терпеливо, но настойчиво окликнул его мужчина, ожидающий внизу.

Он был в одеждах расцветки под стать дворцу, в который, как юноша понял, им предстояло направиться. Чуньшэн и её помощницы же всегда облачались в белое, будто бы кто-то нарочно решил разделить свои владения по цветам.

Сунлинь спешно спустился к мужчине, и тот повёл его по аллее, обрамлённой коричными деревьями, в нужный сезон непременно радующими бы глаз своими ярко-жёлтыми соцветиями.

Вокруг суетливо сновало множество прислуги, занимающейся садом или иными бытовыми делами, а ближе ко дворцу им на пути всё чаще попадались стражи, пристально разглядывающие единственного человека, не облачённого в одежды жёлтого оттенка, коим был Сунлинь.

Поднимаясь по ступенькам, юноша разглядывал дворец, в который они направлялись. Отделка включала в себя природные оттенки императорского цвета, которые гармонично сочетались, хотя Сунлиню всё же больше приглянулось убранство западного дворца, выполненное в белых тонах.

Отворившаяся главная дверь явила на обозрение просторный и величественный приёмный зал, что превосходил любой из тех, что юноше в белом довелось когда-либо видеть. Если бы император Небес спустился на землю, он бы непременно избрал этот дворец в качестве своей обители.

Однако зал пустовал, а мужчина, что выступал в качестве проводника, не задерживался ни на миг, увлекался юношу за собой. Миновав приёмный зал, они отправились вглубь дворца, пока, наконец, не остановились у одной из дверей.

- Господин уже ожидает вас, - мужчина сделал шаг в сторону, приглашая юношу войти.

Сунлинь ступил в комнату, и дверь за ним тут же захлопнулась. За столом сидел несколько полноватый мужчина с лицом, излучающим умиротворение, и неспеша наслаждался цветочными пирожными с чаем. Увиденное невольно заставляло думать о нём, как о безобидном человеке, неспособном на подлость и жестокость, однако юноша не собирался ослаблять бдительность.

- Желаешь присоединиться? - добродушно предложил мужчина.

- Спасибо, я не голоден, - вежливо отказался Сунлинь. - Вы - Владыка тёмной ночи?

Мужчина отложил чашку и громко рассмеялся:

- А похож? Понимаю, хочешь узнать, что это за место и почему ты здесь. Располагайся.

Юноша присел на предложенный ему стул и стал ожидать продолжения речи человека, находящегося по другую сторону стола. Тот в очередной раз отхлебнул немного чаю, а затем, отставив чашку из нефрита ланьтянь*, наконец, заговорил:

- Мне сообщили, что ты практикуешь игру на эрху, а значит, надеешься ещё хоть раз использовать инструмент, что разыскивает орден тёмной ночи.

* Разновидность нефрита, которому свойственен жёлтый оттенок.

- Инструмент, о котором вы говорите, принадлежит мне по праву, как наследнику главы клана Сун. Я не намерен раскрывать его местоположение, что бы вы со мной не сделали.

- О, я не приемлю методов Генерала тёмной ночи, так что здесь никто не будет тебя избивать. Я всего лишь коллекционер, а ты - часть коллекции.

"Значит, я не единственный, кого тут держат?" - подумал Сунлинь, вслух же спросил:

- Разве можно коллекционировать людей?

- Неужели тебе так уж плохо здесь? Обширная территория, роскошное жилище, прислуга, исполняющая любые прихоти - не об этом ли мечтает большинство людей в этом мире?

- Я никогда не желал подобного, - возразил Сунлинь.

- Выход есть всегда. Ты можешь предложить мне взамен эрху клана Сун, и тогда сможешь покинуть это место, - невозмутимо предложил мужчина.

- Я уже сказал, что скрипки вам не видать, - в глазах юноши полыхал огонь решимости и непоколебимости. Он готов был провести многие годы в том месте, лишь бы никто не присвоил ту силу, что скрывалась в духовном инструменте клана Сун, и не обратил её во вред.

- В таком случае, рад был познакомиться, молодой господин Сун, - мужчина вернулся к поеданию печенья, давая Сунлиню понять, что разговор окончен.

Юноша вышел за дверь и в сопровождении того же мужчины, что привёл его в жёлтый дворец отправился обратно в своё место заточения. Был поздний вечер, и всё, на что хватило сил у Сунлиня, это раздеться и лечь спать.

Стратегия таинственного коллекционера заключалась в том, что пребывание в одиночестве, пусть и в хороших условиях, однако вопреки воле человека, постепенно воздействовало на его разум, в конечном итоге либо сводя с ума, либо заставляя идти на любые уступки ради возможности покинуть ставшее ненавистным место.

Однако с Сунлинем это не работало. Юноша был твёрд в намерении никому не позволить отнять у него его собственность, а также полон надежды на то, что его обязательно разыщет его возлюбленный, потому что он знал, что Линь Сюй рано или поздно в этом преуспеет, памятуя о том дне, когда он узрел, на что способен его шисюн в гневе.

Сунлинь не щадил себя, тренируя своё тело, чтобы даже без использования духовных сил иметь шанс одержать победу над заклинателем с высоким уровнем культивации, а также, неустанно совершенствовался в игре на эрху, досконально изучая каждую ноту из сборника музыкальных заклинаний.

- Кажется, ваша одежда стала вам несколько мала, - однажды заметила Чуньшэн. - Позвольте мне её перешить.

Из-за бесконечных тренировок, итак отлично сложенное тело юноши стало ещё более прекрасным. Чуньшэн, собравшаяся снять мерки с Сунлиня, невольно зарделась, случайно взглянув на его крепкую грудь, немного обнажившуюся, когда он снимал верхние одежды, чтобы отдать девушке.

- Когда нам велели позаботиться о ваших ранах, вы были истощённым и казались намного худее, теперь же так и пышете здоровьем, - радостно заметила служанка.

- Мне нужно быть готовым ко всему, а для этого нужно стать как можно сильнее, - пояснил Сунлинь причину усердных стараний.

Он не таил от девушки своих стремлений и целей, поскольку считал, что ей можно доверять. Разумеется, прежде чем сделать такой вывод, юноша какое-то время следил за Чуньшэн и выяснил, что она никогда не бывала за восточной стеной, всегда покидая западный сад с противоположной стороны, а значит действительно отправлялась в родную деревню, как и говорила Сунлиню всякий раз в дни, когда отлучалась.

Бывало, что из-за определённых обстоятельств ей приходилось оставаться, но в таком случае девушке разрешали в следующий раз находиться дома дольше, чем обычно.

- Я буду очень счастлива за вас, и в то же время мне будет грустно, когда вам удастся покинуть это место, - сказала девушка, вернув Сунлиню перешитые одежды.

- Главное, чтобы в тот момент, когда я буду это осуществлять, ты находилась как можно дальше отсюда, потому что без кровопролития не обойдётся.

- Но ведь в одиночку у вас никак не получится этого сделать! - беспокойно воскликнула Чуньшэн. - В деревне поговаривают, что здесь столько стражей - целое войско соберётся!

- Я и не планировал что-либо предпринимать единолично, - успокоил её юноша. - Я верю, что мой Линь-Гэ сумеет отыскать это место, и тогда мы сможем действовать сообща, снаружи и изнутри.

- Это тот человек, о котором вы говорили у озера? - вспомнила служанка.

Сунлинь едва заметно кивнул и слегка покраснел. Раньше он никогда не уточнял, кого имел в виду, говоря о любимом человеке, но вдруг нечаянно упомянул его имя, да ещё и очевидно было, что он говорил о мужчине.

- Вот как... - протянула Чуньшэн, а затем положила руку поникшему юноше на плечо и одарила его самой искренней улыбкой. - Тогда и я верю, что вскоре вы воссоединитесь.

Сунлинь поднял взгляд и увидел, что девушка действительно сопереживала ему, отчего образовавшаяся было тревога в его душе мигом исчезла. Его никогда раньше не заботило, что подумают люди, узнай они, что он влюбился в мужчину, однако впервые он почувствовал страх быть непонятым, боялся увидеть осуждение в глазах служанки, потому что ранее, что бы ни подумали другие, у него всегда был кто-то, готовый его поддержать.

Потеряй Сунлинь друга в лице Чуньшэн, что бы у него осталось, кроме ядовитого чувства одиночества и отчаяния?

"О, Небеса, Линь-Гэ, ты ведь прошёл через подобное!" - с ужасом понял юноша, вспомнив о том, как жил его любимый после смерти Сяо Ляна. Он вдруг осознал, насколько трудно должно было быть Линь Сюю принимать свои чувства, и какую боль причинил ему Сунлинь, сказав, что считает его не более, чем своим старшим братом. А ко всему прочему ещё и эта случайная связь с Ин Ваном!

"Линь-Гэ, не знаю, сумеешь ли ты меня простить, но я готов на всё ради этого!"

- Молодой господин Сун, вам нездоровится? - спросила служанка, заметив, что тело юноши слегка подрагивало. - Я заварю вам чаю.

Пока Чуньшэн, стоящая к Сунлиню спиной, суетилась у чайного столика, он украдкой вытер помокревшие щёки и усилием воли подавил подступивший к горлу ком.

Выпив успокаивающий чай, юноша пообещал себе не поддаваться губительным чувствам и какое-то время провёл, лёжа в кровати и наблюдая за отражением луны на водной глади озера, невольно возвращаясь к воспоминаниям о празднике Середины Осени. Затем он закрыл глаза и с улыбкой произнёс:

- Спокойной ночи, Линь-Гэ.