Глава 53. Белые одежды в белых покоях

После неудачной попытки паренька освободить его из темницы, Сунлинь пребывал в смешанных чувствах.

"Почему я не могу отделаться от чувства, что Линь-Гэ был здесь? Это уже второй раз, когда я принимаю посторонних людей за него," - с досадой думал юноша, прокручивая в голове последние события.

Были убиты двое охранников, что непременно должно было повлечь за собой последствия, но какими они будут, юноша мог только гадать.

Спустя несколько палочек благовоний, проведённых в гробовой тишине, за дверью послышались крики и суматоха - пришло время смены стражи, и трупы были неизбежно обнаружены.

К удивлению Сунлиня, к нему заглянули лишь единожды, чтобы удостовериться, что он по-прежнему находился в камере. Благодаря духовной силе паренька, оказавшегося заклинателем, юноша перестал так часто проваливаться в бессознательное состояние, но был в этом и существенный минус: время стало тянуться невыносимо долго.

Невольно Сунлинь вернулся к размышлениям о странном поведении парня и пришёл к выводу, что, возможно, ему многое померещилось из-за помутнённого рассудка. Одно он знал наверняка: к счастью, его догадка о связи парнишки с орденом тёмной ночи не подтвердилась.

"Линь-Гэ, пожалуйста, будь осторожен и не попадись," - юноша мысленно повторял про себя то единственное, что его волновало в тот момент.

Неизвестно, сколько Сунлинь пробыл в полном одиночестве, когда к нему в камеру пожаловал Генерал тёмной ночи. Окинув юношу взглядом, он задумчиво произнёс:

- А ты довольно выносливый, стоило мне немного отвлечься от наших "бесед", как твоё состояние значительно улучшилось. Или не обошлось без постороннего вмешательства?

-...

Как обычно, не сумев вытянуть из пленника ни слова, мужчина перешёл к любимому занятию, остановившись только когда юноша находился в предобморочном состоянии.

- Нужно было тебе бежать, пока была возможность, потому что более такого шанса не представится.

Вскоре после ухода Генерала тёмной ночи перед Сунлинем появился мужчина в чёрном, однако без повязки, скрывающей лицо. Нельзя было сказать, что он не был привлекательной наружности, но холодное выражение лица делало своё дело, отталкивая от себя любого, кто на него посмотрит. С левой стороны от нижней челюсти до скулы виднелся едва заметный шрам от ожога.

- Как ни прискорбно, однако нам пришла пора прощаться, - как только мужчина заговорил, Сунлинь сразу же понял, что это и был Генерал тёмной ночи.

Пленнённый юноша мысленно приготовился к ещё одному избиению, однако, присмотревшись к Генералу, понял, что у того не было при себе кнута.

- Наши с тобой прекрасные деньки я буду вспоминать с удовольствием, - с сожалением в голосе сказал Генерал, и велел ожидающим за дверью адептам войти в камеру.

Повинуясь приказам мужчины, его подчинённые отвязали Сунлиня и избавили от ужасного вида нижних одежд, затем позаботились о его ранах, скрупулёзно перевязав их чистой тканью, а после облачили в подобающие нижние одежды. По завершении всех этих манипуляций юноша стал выглядеть практически также, как в день, когда его только привели в темницу, за исключением несколько исхудавшего бледного лица и беспорядка на голове.

- Чего встали, живо принесите его верхние одежды и сделайте что-то с волосами! - прикрикнул Генерал, глядя на замешкавшихся адептов тёмной ночи.

Пока один человек силился расчесать Сунлиню спутавшиеся волосы, второй принёс белые одежды, расшитые серебром, те самые, в которых его схватили. Всё происходящее казалось настолько неловким и комичным, что юноше пришлось сильно постараться, чтобы сдержать эмоции по этому поводу, не желая, чтобы итак находящийся на грани Генерал тёмной ночи впал в бешенство.

Мало-мальски приблизив облик пленника к подобающему, адепты взяли Сунлиня под руки, и под строгим взором Генерала повели его прочь из темницы. От свежего воздуха у юноши с непривычки закружилась голова, ему казалось, что он век провёл в заточении, прежде чем вновь почувствовать на своей коже дуновение ветра и насладиться призрачным ощущением свободы. За воротами ордена их ожидала повозка, одиноко стоявшая у дороги, едва различимая в вечерних сумерках.

Адепты разместили Сунлиня внутри, расположившись по обеим сторонам от него, а затем Генерал тёмной ночи велел извозчику отправляться.

- Наконец-то мы встретились, - раздался из темноты голос сидящего напротив человека.

Затем между юношей и таинственным мужчиной в воздухе образовался небольшой духовный огонёк красного цвета. И если сотворившему его человеку это помогло разглядеть лицо Сунлиня, то для последнего внешность мужчины напротив так и осталась тайной. Вместо чёрной ткани, которую использовали все до единого адепты тёмной ночи, этот мужчина, облачённый в чёрные одежды, расшитые золотом, носил маску с тем же сочетанием цветов. Кто бы это мог быть ещё, если не Владыка тёмной ночи?

- Никогда и ни в чём не уступать - это в крови у клана Сун, - продолжил свою речь мужчина. - Именно поэтому мы с тобой оказались там, где оказались.

- Да что ты знаешь обо мне и моей семье! - свирепо бросил Сунлинь, охваченный пламенем гнева.

- Достаточно, чтобы сказать, что внешностью ты обязан матери, а характером весь в отца, - невозмутимо ответил Владыка тёмной ночи.

- Тем хуже, если когда-то мои родители считали тебя другом, - с отвращением выплюнул юноша, чувствуя, как его переполняет желание оказаться как можно дальше от этого человека. Не будь по обеим сторонам от него адептов тёмной ночи, он бы тут же выпрыгнул из повозки на ходу, не заботясь о собственной безопасности.

Чуть успокоившись, Сунлинь поднял взгляд на Владыку и спросил:

- Нам ведь ещё долго ехать вот так?

- Разумеется, - спокойным тоном ответил мужчина.

- Тогда прояви милосердие и воздействуй на мои аккупунктырные точки, я не хочу всё это время пребывать в сознании.

Мужчина не сразу нашёлся, как отреагировать на подобную просьбу. Очевидно, что этими словами Сунлинь хотел сказать, что даже Генерал тёмной ночи, избивающий его кнутом был для юноши более приемлемой компанией, нежели Владыка тёмной ночи, просто сидящий рядом.

Наконец он совладал с собой и жестом велел одному из адептов исполнить просьбу пленника. Спустя мгновение, ощутив прикосновение к определённым точках на своём теле, юноша с радостью провалился в пустоту.

Когда он очнулся, то обнаружил себя лежащим на кровати в нижних одеждах. В нос ударил сладковатый запах благовоний, а от него самого исходил аромат мыльного корня. По всей видимости, пока он был в отключке, его привели в порядок и оставили отдыхать.

Приоткрыв рубашку, юноша обнаружил, что на месте множества ужасных и глубоких порезов остались лишь едва заметные бледные следы, которые вскоре должны были исчезнуть. И хотя на теле не останется свидетельства жестоких пыток, воспоминания о пережитом не покинут его до конца дней.

- Молодой господин Сун, вы очнулись! - радостный голос вошедшей молоденькой девушки озарил комнату.

К слову сказать, убранство помещения выдавало состоятельность хозяина дома. Стены были выполнены из светлейшего мрамора, обрамлённые полупрозрачными белыми тканями, легонько колышущимися от дуновения ветерка, большое круглое окно, выходящее в сад, открывало вид на озеро, возле которого впору было прогуливаться, размышляя о вечном. Стоило лишь немного осмотреться, и становилось понятно, что все предметы в комнате так или иначе были белого цвета, либо очень светлых оттенков иных цветов.

Девушка осталась терпеливо ждать, пока юноша насмотрится на окружающую его обстановку, и когда Сунлинь, наконец, обратил на неё внимание, она поклонилась и представилась:

- Меня зовут Чуньшэн*, я ваша личная служанка. Что прикажете, господин?

*春生 (Chūnshēng) - рождённая весной

- Чей это дом? - сразу же поинтересовался совершенно сбитый с толку Сунлинь. Он помнил, что ехал в повозке с главой ордена тёмной ночи, прежде чем по собственному желанию лишиться сознания. Судя по убранству, создавалось впечатление, что его принимал у себя если не император, то кто-то весьма к нему приближённый.

- Теперь это ваш дом, - без раздумий ответила Чуньшэн, затем добавив:

- Вернее будет сказать, что это западная часть дворца Сюин. Это здание и весь западный сад отныне в вашем распоряжении.

"Сюин?" - эхом раздалось в голове юноши имя матери. - "Да что, чёрт возьми, это за место такое?"

Разумеется, к девушке он обратился со всей вежливостью, на какую был способен:

- Допустим, мне разрешили здесь жить, но кто хозяин дворца?

- Простите, но этого я не знаю, - виновато потупила взгляд служанка, а затем спохватилась. - Ах, вы, наверное, проголодались! Я сейчас же принесу завтрак!

Проводив взглядом умчавшуюся девушку, Сунлинь решил самостоятельно всё разузнать. Обойдя комнату несколько раз, он отыскал свои вещи, аккуратно сложенные на небольшом столике у дальней стены и немедленно облачился в чистый комплект верхних одежд, которые выудил из мешочка цянькунь. Из всех вещей, что были при нём в день заточения, ему не вернули лишь его Лю Е, что наталкивало на мысль, что и в этом дворце он находился на правах пленника.

Выбравшись на улицу, он сразу заметил высокие каменные стены, по всему периметру окружавшие обширную территорию, которая, если верить словам Чуньшэн, целиком и полностью была в его распоряжении. Что самое интересное, при попытке обнаружить выход из этой роскошной крепости, выяснилось, что стена была сплошной, то есть, ворота просто-напросто не были предусмотрены.

"Хочешь возвести по-настоящему надёжную тюрьму - построй её без дверей," - сделал вывод юноша, пока возвращался обратно к дому.

Он прибыл как раз вовремя, так как Чуньшэн показалась в саду спустя пару минут, а за ней ещё несколько девиц с подносами в руках. Ему накрыли стол под цветущим османтусом и настойчиво усадили за стол:

- Господину нужно хорошо питаться, чтобы побыстрее восстановиться после долгого сна, - заботливо наполняя чашку чаем из того же османтуса, приговаривала Чуньшэн.

- Сколько же времени прошло с тех пор, как я оказался здесь? - отхлебнув сладкий напиток медового цвета, поинтересовался Сунлинь.

- С оглядкой на ваши раны нам было велено заботиться о вас до полного выздоровления, и лишь затем вернуть вас в сознание. Это заняло две недели.

Примерно посчитав, сколько дней миновало с того момента, как его поймали, он заключил, что уже должен был наступить второй зимний месяц.

- Мы ведь находимся на юге, верно? - после недолгих размышлений озвучил предположение Сунлинь, на которое его натолкнули вовсю буяющая зелень и цветущее дерево османтуса, лепестки которого изредка срывались с соцветий и ложились на землю подобно хлопьям первого снега.

- Вы правы, в нескольких десятках ли отсюда находится моя деревня Юнхэн*.

*永恒 (Yǒnghéng) - вечный, неизменный

"Я определённо никогда не бывал на юге, но почему это название кажется мне знакомым?" - мелькнула мысль в голове юноши, которую он решил не озвучивать и лишь благодарно кивнул.

- Если вам что-то понадобится, запишите это на бумаге и передайте мне. Что бы то ни было, вам это доставят в скорейшем порядке, - сказала служанка, собирая посуду после завтрака, когда Сунлинь вознамерился вернуться в своё новое жилище.

- Что если я хочу свой меч? - с улыбкой спросил юноша, прекрасно понимая, что у этого "что бы то ни было" существовали вполне себе определённые рамки.

- К сожалению, здесь существует запрет на оружие, а также на использование духовной силы, - ответила Чуньшэн. - Над территорией дворца установлен барьер, препятствующий проникновению всяческой нечисти, потому не беспокойтесь о своей безопасности, вам нет нужды использовать духовную энергию.

Когда служанка удалилась, Сунлинь возвратился в комнату и, устроившись на кровати, принял позу лотоса. Его силы действительно были запечатаны, однако в тот момент это его не волновало. Он направил внимание в глубины своего верхнего даньтяня*, чтобы убедиться, что последствия заклинания, на которое он потратил всю имеющуюся в распоряжении духовную силу, не возымели негативного эффекта на его тело и дух.

*Даньтянь - место, в котором прибывает и хранится жизненная энергия ци. Существует нижний, средний и верхний даньтянь (соответственно нижний находится на три пальца ниже пупка, средний - в центре груди, а верхний - между бровями).

Закончив с медитацией, он сел за стол и принялся за список необходимых ему вещей. Раз уж юноше предстояло проводить свои дни подобно птице в золотой клетке, в этой клетке хотя бы должно было быть хоть что-то, чем он мог заняться.

На следующий же день в его распоряжение предоставили множество различной литературы, как художественной, так и касающейся совершенствования, всё необходимое для каллиграфии, и, что самое важное, ему не отказали в деревянном мече, который, технически, не мог считаться полноценным оружием, а также пожаловали обыкновенную эрху и сборник мелодий для заклинателей, владеющих музыкальными духовными инструментами.

Сунлинь никогда не любил тратить время попусту, и даже в темнице ордена Юэ иногда жалел, что у него нет возможности посвятить время чему-нибудь более полезному, нежели бесцельно висеть на верёвках божественного плетения.

После нескольких дней, проведённых за усиленными тренировками и чтением, Сунлинь почувствовал себя гораздо лучше, успев попривыкнуть к новому месту обитания. Что толку было убиваться мыслями о неопределённости его положения, если эти терзания не возымели бы никакого результата.

В один из вечеров перед ужином Чуньшэн обнаружила юношу в белом сидящим на мосту, проложенном через озеро, окресности которого стали его излюбленным местом времяпровождения. Он играл на эрху какую-то новую мелодию, изученную тем же утром, и, хотя для его слуха звуки, что он извлекал, были далеки от совершенства, девушка, невольно заслушавшись, пришла в полный восторг.

- Я в жизни не слышала ничего более чудесного! - захлопав в ладоши, воскликнула Чуньшэн, когда Сунлинь отложил скрипку в сторону. - Где желаете отужинать, в саду, или же в доме?

- Буду благодарен, если мне подадут ужин прямо сюда, - юноша указал на невысокую скалу с плоской вершиной у берега озера, вполне подходящую на роль импровизированного стола.

Слегка удивившаяся служанка кивнула и поспешила исполнять волю своего чудаковатого господина, который вернулся к игре на эрху.