Глава 52. Белые одежды запятнаны кровью

- Смотрите, кто сейчас угодит прямо к нам в сети, - с довольным видом потирая руки, кивнул в сторону идущего по дороге юноши в белом тот самый мужчина, что хвастался заслугами в пленении главы ордена Линь.

- Это точно он? - с сомнением отозвался другой воин тёмной ночи.

- Посмотри на меч, Генерал описывал его именно так, - с уверенностью доказывал мужчина.

Когда Сунлинь вышел за городские ворота, то вскоре оказался окружён пятёркой заклинателей в чёрном, скрывающих лица.

"Вполне ожидаемо", - подумал юноша, обнажая меч. Он был преисполнен решимости расправиться с каждым из преградивших ему путь противников, однако мог полагаться лишь на свою физическую силу. Что уж говорить о применении духовной силы в бою, если ему не удалось даже покинуть пределы города, используя Лю Е для полёта, так как течение духовной энергии в его теле не успело как следует восстановиться после недавнего применения сильнейшего заклинания, направленного на сокрытие эрху клана Сун.

После прошлой попытки увести Сунлиня по доброй воле, приведшей к смерти всех сопровождавших его адептов, Генерал тёмной ночи приказал без разговоров нападать, что и сделали пятеро мужчин, одновременно ринувшись в атаку.

Немалыми усилиями сосредоточив всю духовную силу, оставшуюся в его распоряжении, юноша взмыл в воздух и покинул пределы сжимающегося вокруг него кольца, таким образом заставив противников срочно менять тактику. Выбравшись из окружения, Сунлинь с более высокой вероятностью мог отражать выпады мужчин, к тому же, атака сразу пятерых адептов с одной стороны была неэфективна, а попытки повторно окружить юношу успешно им пресекались.

По правде, Сунлинь прекрасно понимал, что его поражение - лишь вопрос времени, но ненависть, что он испытывал к ордену тёмной ночи, не давала ему сдаться без сопротивления.

Его выносливости хватило, чтобы выстоять перед наседающими на него заклинателями одну палочку благовоний, затем им всё же удалось связать его верёвкой божественного плетения, будто бы ею было что сдерживать. С таким же успехом они могли использовать обыкновенную верёвку, ибо меридианы Сунлиня были также пусты, как и головы его пленителей, иначе бы они не были столь наивными, поверив в то, что им действительно удалось так легко одолеть одного из самых искусных заклинателей ордена Линь. Юношу посадили в повозку и повезли в направлении столицы.

Если бы Сунлинь впервые побывал в столице при иных обстоятельствах, возможно, ему бы даже пришёлся по нраву этот большой и многолюдный город. В сложившейся ситуации всё, что чувствовал юноша - это бессильную злобу и жгучую ярость, отчего вокруг него образовалась чрезвычайно гнетущая аура. Даже самый болтливый хвастун, что никогда не упускал возможности позлорадствовать, обращаясь к пленникам, не решался сказать ни слова.

Миновав шумные городские улицы, повозка остановилась у ворот, ведущих во дворец ордена Юэ. На вопросы стражей мужчины, показав им какие-то жетоны, велели послать за главой ордена Юэ, чтобы поприветствовать прибывшего заклинателя из ордена Линь.

- Кто вас просил вваливаться сюда средь бела дня? - до слуха Сунлиня, всё ещё находящегося в повозке, донёсся раздражённый голос Юэ Сучжоу. - Не могли подождать, пока стемнеет? Кого вы привезли и в каком он состоянии?

- Посмотрите сами, - ответил главе ордена Юэ один из мужчин.

В следующее мгновение дверца повозки открылась, и Сунлинь встретился взглядом с Юэ Сучжоу.

- Какая неожиданность, Бай Фу, верно? Или лучше назвать тебя молодой господин Сун? - с улыбкой поприветствовал юношу глава ордена. Не удостоившись ответа, мужчина добавил:

- Прежде всего, будущих наследников поста главы любого ордена обучают манерам. Должно быть, ты позабыл, каково это, будучи простым учеником пика Саншань.

- Мне нечего вам сказать, - отозвался Сунлинь.

- Что ж, - Юэ Сучжоу, выбравшись из повозки, обратился к, очевидно, главному из пятёрки адептов тёмной ночи, - где темница вы знаете, остальное - не моя забота. Когда Генерал тёмной ночи прибудет из дворца Владыки, я передам ему, что Сун Сунлинь здесь.

Юношу в белом выволокли из повозки, и повели в сторону темницы, заблаговременно очистив территорию дворца от посторонних глаз, обыскали, лишили меча и верхних одежд, а затем бросили связанного в тёмной и холодной камере. Не зная, когда к нему наведается человек, о котором говорил Юэ Сучжоу, Сунлинь мог только оставаться на месте, не имея возможности даже помедитировать. Он успел немного вздремнуть, когда наконец услышал звук открывающейся двери.

- Молодой господин Сун, рад, что ты соизволил заглянуть, - издевательским тоном обратился к юноше вошедший мужчина, скрывающий лицо, однако его голос был Сунлиню хорошо знаком.

"Это он тогда столкнул меня с меча, а также пытался вторгнуться в горы Тяньцзи," - вспомнил юноша в белом.

- С таким-то гостеприимством я не мог не наведаться, - язвительно ответил Сунлинь, изо всех сил пытаясь скрыть дрожь в голосе. Облачённый в одни только нижние одежды, он быстро продрог до того, что зуб на зуб не попадал.

Мужчина подошёл и избавил сидящего, оперевшись о стену, юношу от верёвки, связывающей его, а затем велел:

- Задействуй духовную силу, чтобы согреться, даже мне на тебя жалко смотреть.

Сунлинь так и остался сидеть, не шелохнувшись, потому Генерал схватил его за запястье и принялся воздействовать на меридианы, подумав, что его подчинённые до кучи решили ещё и запечатать духовную силу юноши. Но каково было его удивление, когда он обнаружил, что Сунлинь не располагал достаточным количеством сил даже для элементарного поддержания температуры тела.

- Так и знал, что эти бездари неспроста так хорошо справились, - засмеялся Генерал, отпустив руку пленника. - Если не секрет, что же случилось с твоей духовной силой?

- Истратил, пока направо и налево убивал шавок тёмной ночи, - соврал Сунлинь. На самом деле, с тех пор, как он отправился на поиски Линь Сюя и до этого дня ему чудом удавалось избегать столкновений с адептами ордена тёмной ночи, хотя он и не предпринимал никаких попыток скрыть свою личность.

- Для заклинателя с аурой высшей степени просветлённости ты слишком жесток, - усмехнулся мужчина. - Чем же они тебе насолили?

- Тебе правда нужно это услышать? - вскинул бровь Сунлинь. - Убийство моих родителей и падение ордена Сун, преследование клана Линь, посягательство на духовный инструмент моей семьи... Этого достаточно, чтобы желать стереть с лица земли весь орден тёмной ночи.

- Благодарю за напоминание о том, зачем я здесь, - Генерал скрестил руки на груди. - При тебе не нашли тот самый духовный инструмент, а это значит, что ты его где-то спрятал, либо же отдал кому-то на хранение, может даже молодому господину Линю.

При упоминании Линь Сюя юноша мысленно вздохнул с облегчением: "Если Генерал строит догадки относительно него, значит, им не удалось его найти".

- Я ничего не скажу, - отчеканил Сунлинь.

- Я предполагал такой ответ, - невозмутимо сказал мужчина и вышел за дверь. Спустя минуту он вернулся с кнутом в руках. За ним пожаловали двое заклинателей ордена тёмной ночи с дополнительной верёвкой божественного плетения.

- Привяжите его, - скомандовал мужчина, и адепты тотчас принялись крепить обе верёвки к железным крюкам, торчащим из противоположных стен.

Сунлиню была противна одна только мысль о подчинении, но что он мог сделать? Борясь с желанием оказывать бессмысленное сопротивление, он позволил привязать себя, представ перед Генералом тёмной ночи стоя на коленях и раскинув руки.

- Уверен, ты знаешь, что у главы ордена Линь есть Неосязаемый кнут, что бьёт больно, но не оставляет видимых следов. По мне, так лучше нанести больше ударов с помощью обыкновенного кнута и насладиться видом крови на его навивке.

Не трудно было догадаться, к чему клонил мужчина, поглаживая рукоять оружия, о котором с упоением рассказывал. Сунлинь продолжал молчать, глядя Генералу прямо в глаза, словно говоря: "Твоя болтовня бесполезна".

- Впрочем, было бы даже как-то разочаровывающе, если бы ты оказался настолько слаб духом и выложил всё на блюдечке, не испробовав мой любимый способ пытки на себе.

Мужчина жестом велел своим подчинённым убираться прочь и, когда они остались вдвоём, с силой замахнулся и обрушил на грудь юноши первый удар кнутом.

Сунлинь почувствовал жгучую боль, сравнимую с тем, как если бы его полоснули раскалённым лезвием меча, но не издал ни звука. Генерал не щадил своих сил, когда вкладывал их в замах, а увидев, как с первого же удара на белых нижних одеждах пленника заалела кровь, пришёл в настоящий восторг.

- Если я вдруг задену твоё точёное личико, ты же меня простишь? - с довольным видом поинтересовался мужчина. - Не думай, что я сделаю это намеренно, но может статься, что я слегка увлекусь.

"Да он сумасшедший!" - подумал Сунлинь, наблюдая, как Генерал едва ли не баюкает кнут у себя на руках.

- Что ж, хватит предисловий, пора перейти к основной части, - театрально объявил мужчина, и громкий лязг засвидетельствовал об очередной встрече кнута с телом юноши.

***

- Господин! Вы меня слышите? Господин!

Голос, принадлежавший кому-то явно младше него самого, вырвал Сунлиня из беспамятства, в котором его заставляло пребывать постоянное ощущение боли от множества порезов, оставленных Генералом. И хоть лицо юноши, вопреки опасениям, не пострадало, большая часть его тела была безжалостно исполосована, а одежды превратились в алые лохмотья.

Пленённый юноша поднял голову и увидел паренька с корзиной, который смотрел на него с нескрываемой жалостью и состраданием.

- Я принёс вам поесть, - парень легонько потряс корзиной, а затем поставил её на землю и принялся доставать еду.

Сунлинь хотел было возразить, но вместо связной речи у него получились непонятные хрипы, услышав которые он и сам немало удивился, что уж говорить о работнике дворца.

- Погодите, сейчас я вам помогу, - с этими словами парень подошёл к Сунлиню и надавил на несколько точёк на его теле, после чего изо рта юноши хлынула кровь.

- Спасибо, - вернув способность нормально изъясняться, сказал юноша.

- Ешьте, - паренёк поднёс ко рту Сунлиня ложку с жидкой рисовой кашей, - она придаст немного сил.

Глядя на то, с каким умоляющим выражением лица ему предлагали еду, он не смог отказаться и позволил себя покормить. До этого, он не обращал внимание на чувство голода, однако, когда оно отступило, даже с оглядкой на адскую боль во всём теле, он ощутил некую долю облегчения.

- Эй, ты что там, уснул? - грубо окликнул паренька один из охранников, находящихся за дверью. - Может тебя тоже стоит поселить в одной из камер, раз тебе так понравилось проводить здесь время?

- Простите, мне нужно идти, - парень виновато поклонился и, быстро собрав посуду в корзину, бросился на выход.

"Почему он вёл себя так, будто я почётный гость, а не заключённый? Он ведь даже не знает причину моего заточения. Я вполне мог бы быть преступником, заслуживающим наказания..."

Немного поразмыслив, Сунлинь пришёл к выводу, что либо парень от природы сострадателен ко всему живому, либо осведомлён гораздо сильнее, чем положено простому носильщику еды.

Ежедневная рутина юноши состояла в том, что Генерал несколько раз в день посещал его со своим излюбленным орудием пыток и, не говоря ни слова, снова и снова терзал не успевшие затянуться раны Сунлиня, нанося ему новые. Дабы не прикончить пленника раньше времени, парню, носившему в темницу еду, велели также через день обрабатывать последствия "общения" с Генералом тёмной ночи.

От постоянного пребывания под землёй для юноши, лишённого возможности видеть солнечный свет, дни и ночи смешались в одно смазанное, зияющее чернотой, пятно боли на холсте его жизни. Помимо того, что он постоянно находился в полумраке, его сознание то и дело грозилось покинуть его, а глаза временами будто застилала непроглядная пелена.

Иногда он правда думал, что близок к смерти, но всякий раз, получая новую порцию ударов, умудрялся остаться в живых. Юноша больше всего на свете боялся не самой смерти, а того, что умерев, он нарушит клятву, данную Линь Сюю. Он очень старался не думать о своём любимом, потому что всякий раз его начинало пожирать чувство вины и стыда за самый гнусный поступок, что он только мог совершить в своей жизни, но, в то же время, Сунлинь отчаянно желал встречи с ним.

Единственным, что не давало ему сойти с ума, были визиты паренька с едой, имени которого он не знал, да и парень никогда не спрашивал, как зовут пленника, называя его господином. Изредка он рассказывал какие-то пустяковые истории о своей работе во дворце, пока занимался ранами Сунлиня. Да и сам юноша постепенно стал поддерживать разговор, ровно до того момента, пока паренёк случайно не назвал его "молодой господин Сун".

С тех пор Сунлинь говорил с ним только когда выражал отказ от еды, категорически не желая открывать рот, и ведь не мог же паренёк кормить его насильно, и без того чувствуя себя крайне неловко. Юноша понял, что его догадка об осведомлённости парня оказалась верной и не был уверен, был ли он действительно обыкновенным работником, или же являлся засланным адептом тёмной ночи.

Голодовка Сунлиня продлилась ровно два дня, до тех пор, пока сквозь пелену воспалённого сознания он не уловил фразу, из-за которой тотчас бросил все силы на то, чтобы немедленно открыть глаза и убедиться, был ли это плод его воображения:

- А-Линь, я бессилен и никак не могу тебя спасти...