Глава 46. Сражение в стенах Юаньдина. Часть вторая

- Они не смогут тебя ни простить, ни понять, - вмешался Ху Синъюнь. - Только с нами ты всегда сможешь быть самим собой, тебе ни к чему это глупое притворство и самовредительство.

- Ошибки отцов никоим образом нас не характеризуют, - игнорируя реплики мужчины, ответил юноше Линь Сюй, - так и твоё родство с этими людьми для меня ничего не значит. Если поразмыслить, то и молодая госпожа Юэ - дочь главы ордена, подчинявшегося воле Владыки тёмной ночи, да что там - мой собственный отец также имеет отношение к их дурным деяниям. Выходит, мы все заслужили порицание?

Мин Юаня воодушевили слова шисюна, он оживился и добавил:

- Мин... Ху Шэнь, ты же не сделал ничего плохого за всё то время, что я тебя знаю! Что бы ни случилось, я поддержу тебя!

Ху Синъюнь притворно смахнул слезу и зааплодировал:

- Говорить можно что угодно, но что вы сделаете, когда увидите его духовную силу в действии?

Мужчина жестом велел развязать руки своего сына и бросил ему меч. Это был полностью чёрный цзянь с тонким, чрезвычайно острым лезвием и серебристой гравировкой на ножнах, изображающей феникса.

Вооружившись своим духовным орудием, коим была сабля дадао*, Ху Синъюнь замахнулся на Ху Шэня, вынудив его защищаться.

*大刀 (dàdāo) - большой двуручный меч, с длинной рукоятью и широким лезвием.

Осуществив серию наступательных приёмов, мужчина сполна ощутил результат усиленных тренировок своего сына - даже без использования духовной силы тот довольно уверенно управлялся с мечом, наделённым духом, умудряясь успешно отражать все выпады противника. Однако Ху Синъюнь не собирался останавливаться на честном поединке. Преисполнив саблю духовной силой, он обрушил очередной удар на Ху Шэня:

- Не задействовав духовную силу ты долго не продержишься.

Юноша и сам прекрасно это понимал. Тот клинок, что он держал в руках, был его собственным духовным оружием, которое он оставил, покидая орден тёмной ночи. Не смотря на то, что меч по-прежнему признавал Ху Шэня своим хозяином, всё же он был создан для заклинателя, а значит без помощи духовной энергии являлся в большей мере обузой, чем средством защиты.

Однако юноша до последнего не хотел раскрывать свою сущность перед теми, к кому успел привязаться, боясь узреть в их глазах то самое презрение и отвращение, что он видел во взглядах каждого, кто сталкивался с проявлением его сути.

Постепенно Ху Шэнь начал уставать, что привело к тому, что едва оправившееся плечо его левой руки вновь оказалось рассечено, однако на этот раз это не был небольшой порез наподобие того, что оставил ему Сяо Лян. От помутившей его сознание адской боли у юноши потемнело в глазах, он пошатнулся, и если бы не подхвативший его Мин Юань, Ху Шэнь бы не устоял на ногах.

- Хватит его мучить! Как можно так обращаться с собственным сыном? - гневно отчитывал мужчину Мин Юань, пытаясь облегчить состояние юноши, передавая ему духовную силу.

- Пока он не прекратит упрямиться, всё это не имеет смысла, - спокойно ответил Ху Синъюнь, вытирая кровь сына с лезвия своей сабли.

- Ху Шэнь... чего ты так боишься? Просто сделай уже, что должен! - тихо сказал Мин Юань так, чтобы только юноша его услышал, а затем, убедившись, что тот в состоянии стоять, вернулся к Линь Сюю.

Окинув сожалеющим взглядом Мин Юаня и Линь Сюя, Ху Шэнь опустился на пол, приняв позу для медитации, и стал восстанавливать поток духовной энергии в своём теле. Всё время, что он провёл вне ордена тёмной ночи, он непрерывно направлял свою силу на самоуничтожение, что означало, что едва самая малая толика энергии появлялась в недрах золотого ядра, Ху Шэнь обращал её против самой себя, притом неминуемо нарушая целостность ядра.

Теперь же, позволив духовной силе свободно распространяться по своему телу, он вновь ощутил позабытое чувство лёгкости и могущества. Даже та ничтожная часть, что успела заполнить меридианы Ху Шэня, позволила значительно улучшить состояние его плеча. Юноше вдруг стало так радостно, что он на миг позабыл, почему вообще решил подавлять свои силы.

Спустя некоторое время ожидания, Ху Синъюнь окликнул сына:

- Довольно, этого хватит, чтобы показать им.

Ху Шэнь поднялся и посмотрел на отца с нескрываемым гневом. Он вынул из ножен свой меч и провёл пальцами по лезвию, наполняя его духовной силой. Клинок, и без того чернее ночи, стал буквально источать клубящуюся тьму, словно это было оружие из недр царства мёртвых.

Ху Синъюнь с довольным видом созерцал происходящее, Линь Сюй же не выражал никаких эмоций, сосредоточенно наблюдая за действиями юноши, а Мин Юань стоял с широко распахнутыми глазами, не смея шевельнуться.

- Аура убийцы? - наконец спросил Линь Сюй.

Все заклинатели, обучающиеся в духовных школах, с детства изучали классификацию духовной ауры по цвету. Все виды ауры делились на просветлённые и непросветлённые.

К примеру, его собственная аура цвета цинь была просветлённой и говорила о нём, как о человеке с неисчерпаемыми возможностями.

Непросветлённая энергия у заклинателей встречалась довольно редко, и, как правило, её обладатели были не самыми хорошими людьми. За всю свою жизнь Линь Сюй не только впервые повстречал заклинателей с такой аурой, но до того дня никогда даже не слышал ни о ком, у кого бы она была чёрной.

Ху Шэнь вздрогнул, услышав из уст Линь Сюя ненавистные ему слова, однако, посмотрев ему в лицо, не обнаружил тех эмоций, которые так опасался увидеть.

- Разве тебя это не волнует? - спросил юноша у Линь Сюя. - Мне ведь на роду написано быть плохим парнем.

Не дождавшись ответа, он направил взор на Мин Юаня, не шелохнувшегося с тех пор, как Ху Шэнь показал свою сущность.

- Ты... ты боишься меня? Презираешь? Ненавидишь? - упавшим голосом спросил юноша.

Мин Юань будто вернулся в действительность, оторвавшись от продолжающего полыхать чёрным пламенем клинка. Он с улыбкой взглянул на мрачное, лишённое красок лицо Ху Шэня, и сказал то, что едва не заставило юношу выронить меч из рук:

- Мой названный брат оказался не таким уж и беззащитным, верно?

Пользуясь замешательством Ху Синъюня и остальных адептов, с интересом наблюдавших за разворачивавшейся сценой, Линь Сюй вдруг обратился к Ху Шэню:

- Весьма забавно что тебя зовут именно так, учитывая некие обстоятельства, - он перевёл взгляд на кулон, висящий на шее юноши и едва заметно кивнул.

- И всё же я бы предпочёл, чтобы меня называли Мин Тянем, - владелец кулона хитро улыбнулся и дотронулся до нефритовой тигриной морды. - В час нужды призываю тигриного бога!

Едва он произнёс последние слова, как в зале поднялся ветер, мигом заставив погаснуть все свечи, отчего на мгновение всё погрузилось в кромешную тьму.

- Прошу прощения! - послышался беззаботный голос, уже знакомый Мин Тяню и Мин Юаню. То был никто иной, как тигриный бог собственной персоной.

В следующую секунду свечи вновь загорелись, явив всем присутствующим стоящего подле Мин Тяня человека с лицом тигра.

- Давно не виделись, ребятки, - обратился он к юношам, которых знал. - Ну и что тут у нас?

- Свыше двух сотен заклинателей среднего и высокого уровня и мой отец.

- Понял, - Хушэнь невозмутимо щёлкнул пальцами, призывая тигриную армию.

В то же мгновение Ху Синъюнь скомандовал воинам тёмной ночи атаковать, а Линь Сюй бросился на защиту Чэнь Мина с учениками, пока Мин Юань, метнувшийся к близнецам, избавлял их от верёвки божественного плетения.

Сам же Ху Синъюнь, разочарованно покачав головой, пошёл на Мин Тяня. Хушэнь приготовился отражать нападение, но юноша его остановил:

- Я должен сразиться с ним сам.

Тигриный бог поднял обе ладони в знак отсутствия возражений, а затем, дотронувшись до плеча Мин Тяня, восполнил его духовную силу. В следующее мгновение, отец и сын решительно схлестнулись в бою. Наполненный духовной энергией, угольно-чёрный меч в руках у юноши двигался словно тень, не только пресекая попытки Ху Синъюня нанести сокрушительный удар, но и, между тем, совершая выпады в сторону противника.

Нельзя сказать, что помощь Хушэня обеспечила Мин Тяню преимущество, однако духовная сила божества позволила уравнять шансы. Против дадао Ху Синъюня было трудно устоять даже опытным и сильным заклинателям, не говоря уже о молодом пареньке, долгое время не практикующем даосскую магию.

Тем временем, вокруг них адепты ордена тёмной ночи вовсю сражались с воинами тигриной армии. Между ними порхали близнецы Ян, с воодушевлением используя приобретённые за время обучения навыки - их проворности можно было позавидовать. В другой стороне Линь Сюй, призвав дух Цинлуна, продолжал защищать Чэнь Мина. Мин Юань также находился в гуще сражения, его тёмно-синие одежды то и дело мелькали среди чёрных одеяний противника.

Хушэнь по-прежнему находился чуть поодаль от Мин Тяня, координируя тигриную армию и между делом следя за ходом сражения обладателя его кулона. Юноша изо всех сил старался не уступить отцу, но он тратил слишком много энергии, уворачиваясь и отражая свирепые атаки увесистой сабли.

Ху Синъюнь видел, что ситуация складывалась в его пользу и продолжал напирать. Очередной взмах - и острое лезвие полоснуло бок Мин Тяня, заставив его тут же упасть навзничь. Послышался звон меча, выкатившегося из раскинувшихся рук юноши. Едва сообразив, что произошло, он увидел, как последним замахом дадао его отец хладнокровно приговорил его к смерти. Мин Тянь закрыл глаза, принимая неминуемый исход, но вместо объятий небытия ощутил невообразимую боль в ноге, заставившую его издать нечеловеческий крик.

Когда юноша вновь обрёл способность видеть, сквозь пелену, порождённую болью, он понял, почему остался жив, и отчего ему было так больно. Ху Синъюнь лежал неподалёку лицом вниз с торчащим в спине дротиком, а его дадао вертикально вонзилось в голень Мин Тяня, пригвоздив её к полу. Позади юноши по-прежнему находился Хушэнь, а с другой стороны к нему на всех парах нёсся Мин Юань.

- Мин Тянь, не двигайся! - трясущимися руками Мин Юань принялся развязывать насквозь пропитанные кровью одежды юноши, чтобы осмотреть его бок.

- Рана на боку не смертельная, однако нужно остановить кровотечение, прежде чем что-то делать с твоей ногой, - срывающимся голосом пояснил юноша, стараясь сохранять спокойствие. Проверив общее состояние тела Мин Тяня, он удостоверился, что кости не были повреждены.

Мин Юань принялся передавать юноше духовную силу, пока Хушэнь защищал их от других адептов тёмной ночи с помощью барьера. Тигриный бог не мог позволить себе отвлечься от командования сражающимися подчинёнными и помочь с лечением Мин Тяня, полностью положившись в этом на его старшего названного брата.

Сумев кое-как улучшить состояние юноши, Мин Юань не мог действовать дальше в одиночку, потому он, что есть мочи, заорал:

- Линь Сюй! Близнецы Ян! Кто-нибудь! Нужна помощь!

- Учитель Линь не сможет прорваться сейчас, слишком много противников, потому он послал нас, - послышался вскоре голос Ян Ю.

- Чем мы можем помо... ох! - Ян Чжу прикрыла рот рукой, увидев саблю в ноге тяжело дышащего Мин Тяня.

- Нужно зафиксировать его голень, пока я буду вытаскивать дадао, - объяснил близнецам Мин Юань.

Брат с сестрой послушно опустились на колени и прижали ногу с двух сторон. Обеими руками ухватившись за рукоять, юноша задействовал всю силу, на какую был способен, чтобы одним рывком выдернуть клинок из тела Мин Тяня.

Новый шквал болезненных ощущений захлестнул сознание лежащего на полу юноши, когда насквозь пронзившее его голень лезвие сабли покинуло пульсирующую распухшую плоть, вместе с хлынувшим из раны потоком крови. Понемногу боль утихала, словно становилась всё дальше и дальше, и Мин Тяню стало казаться, будто он куда-то проваливался.

Не известно, сколько он пробыл в кромешной тьме, однако до его слуха стали доноситься обрывки голосов.

- Спасибо, что предоставили нам комнату, - голос говорившего принадлежал Мин Юаню.

- Не стоит благодарности, это моя работа, - второй голос был ему не знаком.

- Мин Юань, - тихо произнёс Мин Тянь, силясь открыть глаза. - Можно мне воды?

В тот же миг ощутив у своих губ чашу с водой, он принялся жадно глотать, осушив сосуд до последней капли.

- Кто это был? Я слышал, что здесь был кто-то ещё, - утолив жажду, обратился юноша к названному брату.

- Это был Чэнь Мин, он уже ушёл.

- Как долго я находился без сознания?

- И половины палочки благовоний не сгорело, с тех пор, как я принёс тебя сюда. А сколько мы пробыли в приёмном зале, прежде чем битва была окончена, я не знаю.

- Нам удалось одолеть воинов тёмной ночи? И что случилось с моим отцом?

- И во дворце, и снаружи орден Линь одержал безоговорочную победу, - поведал юноше Мин Юань. - Во многом благодаря тигриному богу с его армией, а также вовремя подоспевшему Фэн Иню с адептами, закончившими зачистку в городе, нам удалось переломить ход сражения. С твоим отцом всё в порядке, он сейчас находится под стражей в темнице.

- Кто-нибудь ещё имеет серьёзные ранения?

- Нам всем немного досталось, но ничего серьёзного. Линь Сюй с нашими приятелями и своими учениками сейчас обыскивает дворец. Среди адептов много пострадавших в разной степени, лекари дворца сейчас занимаются их восстановлением. Конечно, не обошлось и без потерь.

- Что произошло, когда мой отец едва не убил меня? - вдруг вспомнил Мин Тянь.

- Ну, я использовал дротик с сильнодействующим снотворным, который на всякий случай дала мне Мэй-Мэй, а Хушэнь потоком духовной силы изменил траекторию движения сабли. Она ведь и правда нанесла бы тебе смертельный удар, если бы не тигриный бог, - от одной мысли об этом Мин Юань сокрушённо обхватил голову руками.

- Спасибо вам, - со слабой улыбкой на устах произнёс Мин Тянь. - Я и подумать не мог, что, узрев мою сущность, вы продолжите меня защищать.

- Да кого волнует, у кого какая аура? Будто среди "просветлённых" не бывает жестоких убийц! - гневно взмахнул рукавом Мин Юань, а затем резко сменил тему. - Меч у тебя, конечно, потрясный! Ты был похож на несокрушимого демона, когда сражался!

С большим удивлением для себя Мин Тянь обнаружил, что то слово, которое он так боялся услышать из уст ставших ему близкими людей, в составе фразы его названного брата обрело совершенно другой оттенок. В словах Мин Юаня не было ни капли неприязни, наоборот, это было искреннее восхищение, всколыхнувшее в душе Мин Тяня бурю разнообразных чувств, вылившихся в безудержный поток слёз.

- Мин Тянь, я снова ляпнул что-то не то?