Глава 36. Тридцать шесть стратагем

Сяо Лян был не единственным, кому Шэн Юн пытался привить любовь к музыке. Линь Сюй, который попал на пик Саншань уже будучи знакомым с музыкальным искусством, также не смог отделаться легко.

Он не только на протяжении долгих месяцев ежедневно посвящал большую часть учебного времени игре на сюне, но и вынужден был досконально изучать на практике процесс создания этого инструмента. Когда Шэн Юн, наконец, смирился, что ни один из его учеников не заинтересован в этой сфере, вздохнувший с облегчением Линь Сюй зарёкся даже не смотреть в сторону сюней.

- Не думал, что когда-нибудь сам приму решение вновь прибегнуть к созданию этого инструмента, - засмеялся Линь Сюй, подготавливая глину.

Сяо Лян с интересом наблюдал, как постепенно бесформенный комок становится полым внутри изделием в форме небольшой вазы, немного сплюснутой с одной стороны. Затем на будущем сюне по очереди появились девять отверстий. Одно предназначалось для того, чтобы в него дуть, остальные - для извлечения звуков разной тональности.

- А-Лян, подготовь печь для обжига.

Когда Сяо Лян удалился, Линь Сюй завершил создание сюня, добавив аккуратный узор, а затем с помощью духовных сил удалил влагу из глины. В противном случае на полное высыхание потребовалось бы несколько дней.

Время, необходимое для обжига и остывания глиняного изделия, Линь Сюй потратил на медитацию, а Сяо Лян - на изучение мелодии, возвращающей воспоминания.

Когда юноша, наконец, взял в руки инструмент, то воскликнул:

- Как красиво!

На сюне виднелась искусно вырезанная цветущая ветка дикой сливы.

- Этот инструмент предназначен тебе, что ещё я мог изобразить? - улыбнулся Линь Сюй. - Только ему не достаёт ещё одной детали.

С этими словами юноша в чёрном открыл свой кувшин и выпустил десяток мух. Затем сложил ручную печать, и духи, потеряв форму насекомых, слились воедино в светящийся комок энергии, который подплыл к сюню в ладонях Сяо Ляна и вселился в инструмент.

- На какое-то время этот сюнь стал подобием духовного орудия, - пояснил Линь Сюй. - Так твоя игра будет иметь больше пользы.

Спустя две палочки благовоний, проведённые в попытках Сяо Ляна сыграть без запинок, юноша наконец решился попробовать вложить в игру духовную силу.

- Не бойся, у тебя всё получится, - подбодрил его Линь Сюй перед тем, как закрыть глаза и приготовиться слушать.

Сяо Лян расположился напротив юноши в чёрном, также приняв позу для медитации и приступил к исполнению мелодии, задействовав немного духовной силы. Постепенно, убедившись, что он делает всё правильно, юноша стал использовать духовную силу без опаски.

Вдруг Линь Сюй поморщился и схватился руками за голову. Сяо Лян испуганно замер, но тут же возобновил игру, услышав слова своего шисюна:

- Так и должно быть, продолжай играть!

Линь Сюй ощущал накатывающую на него волну боли, подобную той, что накрыла его на постоялом дворе, когда к нему вернулась память. В отличии от прошлого раза, когда он кричал от разрывающих его голову болезненных ощущений, в этот раз он был в состоянии вытерпеть, не издав ни звука.

- Ну как, получилось что-то вспомнить? - спросил закончивший исполнять мелодию Сяо Лян после того, как Линь Сюй оправился и открыл глаза.

- Я и не подозревал, что чего-то не помню, - потирал виски юноша в чёрном. - В основном, ничего примечательного, но есть пара моментов...

***

Ин Ван, как обычно, обслуживал столики, когда в столовую заявилось пятеро заклинателей, одетых в чёрное, со скрытыми тканью лицами. Они попросили отдельную кабинку и заказали вина с закусками.

Когда юноша направлялся к ним с едой, то замешкался, услышав своё имя.

- Этого Повелителя Мух* нигде не видно, но его папашу я лично схватил и передал нашему Генералу! - хвастливо поведал своим спутникам один из посетителей.

*蝇王 (yíng wáng)

- Так прямо сам и схватил главу ордена? - недоверчиво спросил другой мужчина. - Никто из нас тебе не поверит!

- Как знаете, а я, можно сказать, на особом счету в ордене тёмной ночи!

Все остальные рассмеялись:

- Ага, а почему же тогда с нами таскаешься?

- Да потому что командовать вами, бестолочами, надо! - обиженно ответил хвастун.

- Командир нашёлся! Тогда скажи, как будем ловить этого отпрыска клана Сун?

- Генерал велел устроить засаду на дороге, ведущей из города в направлении столицы. Так как этот малыш Сун тоже разыскивает сына главы ордена Линь, он непременно сюда заявится.

- Где наша еда и вино? - вдруг громко закричал один из заклинателей.

Опомнившийся Ин Ван, выждав несколько секунд, влетел в кабинку, расставляя заказ на столе.

- Прошу прощения!

***

- Так значит, твоего отца схватили воины тёмной ночи? - испуганно спросил Сяо Лян.

- Получается, что так, - Линь Сюй сидел, опустив голову на свои колени.

- Возможно, он находится там же, где и Сун-сюн! - голосом, полным надежды, воскликнул юноша, желая вселить её и в своего шисюна.

- Возможно, - не поднимая головы, повторил Линь Сюй.

Юноша в чёрном до последнего надеялся, что его отцу удалось где-то спрятаться, и что рано или поздно он добрался бы до гор Тяньцзи.

От осознания, что два самых дорогих ему человека находятся в лапах неизвестно откуда свалившегося на их головы ордена тёмной ночи, он сжал кулаки с такой силой, что его собственные ногти впились в кожу, а пальцы заболели, будто в любой момент могли сломаться от напряжения.

- Я также вспомнил наш с А-Линем разговор, когда он посетил постоялый двор. Это было как раз на следующий день после визита воинов тёмной ночи. Он тогда сказал, что любит меня, - Линь Сюй поднял голову и приложил ладонь к лицу, остекленевшими глазами смотря перед собой.

- Я ведь так и сказал, чего удивляться? - Сяо Лян обеспокоенно поглядывал на оцепеневшего шисюна.

- Одно дело просто знать об этом, но совсем другое - услышать это от него, - ответил ему Линь Сюй. - Но самое худшее в том, что я так и не сказал ему этого в ответ, потому что ничего не знал. Если бы я помнил о том разговоре, то тогда в темнице разоблачил бы себя и открыл ему своё сердце.

- Линь-Гэ, не кори себя за то, что не в твоей власти, - Сяо Лян подошёл и взял друга за руку. - Теперь, когда ты всё вспомнил, что намерен делать?

- Скорее всего, А-Линя схватили как раз те пятеро подонков. Но как они смогли с ним совладать? - недоумевал Линь Сюй. - Если только он не был ранен, или сильно истощён, они бы ему не навредили. Возможно, к ним присоединился тот Генерал? Он довольно сильный заклинатель.

- Если это была засада, они вполне могли застать его врасплох, тем более, после ваших с ним ночных игр, - Сяо Лян не смог сдержать улыбку. - Если он, и вправду, не знает, что это был ты, представляю, что творилось у него в голове.

Линь Сюя эти слова ввели в ещё большее отчаяние.

"Мало того, что по моей вине его раскрыли, так ещё и из-за меня им удалось его схватить!"

Юноша в чёрном вдруг встал и направился прочь из зала.

- Ты куда это? - обеспокоенный Сяо Лян без промедления последовал за шисюном, опасаясь, как бы он в приступе злости чего не натворил.

К его облегчению, Линь Сюй избрал конечным пунктом библиотеку. Не говоря ни слова, он мысленно велел светлячку пуститься на поиски. Юноши какое-то время стояли на месте, пока над стеллажами не показалось светящееся насекомое, призывающее их подойти.

Когда Линь Сюй взял в руки трактат, то прочитал вслух:

- «Тридцать шесть стратагем»*

* 三十六计 (sān shí liù jì) - древнекитайский военный трактат. Стратагема - другие значения «расчёт», «план», «приём», «техника», «уловка».

Светлячок приземлился на первую же открытую юношей страницу.

- Тот, кто старается всё предвидеть, теряет бдительность. То, что видишь ото дня в день, не вызывает подозрений. Ясный день скрывает лучше, чем тёмная ночь. Всё раскрыть - значит всё утаить.

- И как это связано с воинами тёмной ночи? - Сяо Лян догадался, о чём искал информацию его шисюн.

- Возможно, этот дух просто ошибся, - кивнул Линь Сюй в сторону светлячка. - Стоит попробовать снова.

Сяо Лян вытянул руку вперёд и мысленно попросил духа найти что-нибудь о воинах тёмной ночи, на всякий случай уточнив, чтобы тот не указывал на уже найденный трактат.

Спустя несколько минут ожидания, светлячок вернулся к юношам и снова сел на книгу, находящуюся в руках у Линь Сюя.

- Я перепишу этот трактат, - юноша в чёрном расположился за столом и принялся за дело. Благо, в библиотеке имелось бесчисленное количество чистой бумаги, будто кто-то специально пополнял её запасы.

"Не исключено, что это дело рук Ши Нянцзы, не зря ведь у неё в руках свиток и кисть", - подумал Линь Сюй.

- Я тоже не буду тратить время почём зря, - Сяо Лян взял несколько книг по самосовершенствованию, и, устроившись рядом, занялся чтением.

Спустя несколько палочек благовоний кропотливой работы, Линь Сюй вдруг подал голос:

- А это ещё что?

Сяо Лян оторвал взгляд от книги и посмотрел на листок, который держал в руках его шисюн.

"При свете луны, на гуцине играя, увидел прелестный цветок.О том, что внезапно любовь повстречаю я даже помыслить не мог.Не смею коснуться, умру, созерцая, не тронуты губ лепестки.Другому мужчине ты благоухаешь, страдает душа от тоски."

- Как здесь оказался этот стих? - в недоумении вопросил Сяо Лян. - Это же военный трактат.

Линь Сюй несколько раз перечитал написанное и задумчиво ткнул пальцем в пару иероглифов первой строки.

- Здесь, - он показал их Сяо Ляну, который лишь вопросительно взглянул на шисюна.

- Прелестный цветок. Не слишком ли часто встречаются эти два слова? Обитель прелестного цветка, а также имя матери А-Линя... Может ли всё это быть связано? И самое главное, кто написал этот стих?

Линь Сюй сложил листок и упрятал в свой рукав. Остаток вечера юноши провели в библиотеке.

Следующие дни Линь Сюй решил посвятить помощи Сяо Ляну в культивации. Имея опыт учителя, он настолько вжился в эту роль, что Сяо Лян изредка шутил, что в его шисюна будто вселился Шэн Юн.

- Когда останешься один, следуй сложившемуся графику, не позволяй себе никаких отклонений. Иначе всё без толку, - поучал его Линь Сюй, когда до его отбытия во внешний мир оставался один день.

- Да, учитель, - поклонился Сяо Лян и рассмеялся. - Только наставнику Шэну не говори, что я тебя так назвал.

Линь Сюй, обучая Сяо Ляна, вспомнил своих учеников, что остались в Юаньдине, и Чэнь Мина.

"Надеюсь, у них всё в порядке. Прошло почти два месяца с тех пор, как я отправился из Юаньдина в столицу. "

Юноша в чёрном решил, что ему обязательно нужно было повидаться со своим советником, но показываться в Юаньдине в своём настоящем облике было крайне плохой идеей.

Когда Линь Сюй со своими спутниками возвращался в орден Линь, на их пути попадались небольшие группы воинов тёмной ночи, с которыми они успешно справлялись.

Впоследствии, прочёсывая местность в поисках тясячелетнего камфорного дерева, он также проверил окрестности на предмет присутствия врага, но не обнаружил никого, будто их более не интересовал орден Линь.

По этой причине их путешествие в пещеру обошлось без неприятных встреч, что не могло не радовать, но, в то же время, настораживало.

- Что ж, А-Лян, две недели прошло, мне пора уходить, - сказал Линь Сюй, когда в стене образовался проход с сияющим фиолетовым барьером, сквозь который ему предстояло пройти.

На лбу у юноши в чёрном вновь появились иероглифы, начертанные кистью каменной дамы, которые также светились фиолетовым.

- Линь-Гэ, я так рад, что ты побыл со мной хотя бы немного, - Сяо Лян готов был расплакаться. - Я буду очень скучать.

- Жду тебя через две недели, - засмеялся Линь Сюй.

Юноши обнялись и похлопали друг друга по плечам.

- До встречи, А-Лян.

- До встречи, Линь-Гэ.

Когда Линь Сюй пересёк барьер, на месте прохода вновь оказалась стена. Сяо Лян стоял посреди зала, в котором они две недели обитали бок о бок.

Лишь тихое журчание источника нарушало тишину, во власти которой юноша вдруг оказался. Он сел на землю и тихо произнёс:

- Вот я и остался один.

Вдруг в его широко распахнутых глазах отразилась неконтролируемая паника.

"Что же мне делать? Как я могу остаться один?"

Сяо Лян обхватил колени руками и застыл, глядя на стену, за которой скрылся его шисюн. Из его глаз сплошным потоком текли слёзы.

Пройдя несколько чжанов по тёмному проходу, Линь Сюй наконец увидел вдалеке свет. Юноша понял, что очень скучал по солнцу, потому тут же ускорил шаг. Он болезненно сощурился, покинув пределы пещеры, но, не обращая внимания на слёзящиеся глаза, старался насмотреться на открывшийся пейзаж.

Привыкнув к столь яркому освещению, он вспомнил обещание, данное Ши Нянцзы и достал каменную табличку с просьбой о подношении. Повертев в руках, он прислонил её к скале. Будто живой, камень незамедлительно поглотил табличку. Спустя мгновение, на ровной поверхности проявились иероглифы, что были написаны на табличке.

Удовлетворённо кивнув самому себе, Линь Сюй развернулся, чтобы затем отправиться на Цинлуне в орден Линь, но вдруг замер. Он удивлённо уставился на человека, оказавшегося перед ним:

- Что ты здесь делаешь?