Глава 25. Повелитель мух не умеет пить

- Неужели настал тот день, когда, наконец, оба моих ученика в сборе? - торжественно воздел руки к небу Шэн Юн. - Мои молитвы были услышаны!

Сяо Лян и Сунлинь поклонились наставнику в знак приветствия и предоставили переписанные свитки.

Шэн Юн взглянул на один из свитков и его брови поползли вверх.

- Это что? Разве я просил переписывать любовные стихи?

- Ошибочка вышла, - Сяо Лян поспешил выхватить у него бумагу и тут же упрятал её в рукав. - Тогда что я отдал Ван Куану?

- Делайте, что хотите, но не вмешивайте в это своего учителя, - устало закатил глаза Шэн Юн. - Чтобы до обеда принёс то, что нужно!

Учитель продолжил изучать предоставленные свитки и вдруг воскликнул:

- Да что же это такое? Опять стихи?

Сунлинь увидел свой почерк и хотел было открыть рот, но Шэн Юн продолжил:

- А, нет, узнаю эти строки. Зачем подсунули мне песню упокоения душ?

- Это мой листок, простите, учитель, - Сунлинь протянул руку, чтобы забрать его, но Шэн Юн не позволил.

- Ты, что же, интересуешься музыкальным духовным оружием? Ну так ты по адресу, моё второе духовное орудие - сюнь*. Пусть выглядит не сильно впечатляюще, но не столь важно, на чём именно играть.

*塤 (xūn)

Шэн Юн достал из рукава небольшой инструмент, сделанный из глины и походящий не то на камень, не то на вазу.

Как звучит сюнь: https://youtu.be/NlRXkTPzC3g

https://www.youtube.com/watch?v=NlRXkTPzC3g

- Это мой Юн Шэн*.

*勇声 (yǒng shēng) - смелый голос (первый иероглиф тот же, что в имени наставника).

В голосе Шэн Юна звучала гордость и любовь.

- Наставник, я так понимаю, вам с Сун-сюном есть о чём пообщаться, я тогда могу пойти за свитком? - радостно спросил Сяо Лян, надеясь пропустить лекцию о музыке, которая была ему ни к чему.

- Да-да, ступай, - не глядя сказал наставник Шэн. Он уже вовсю увлёкся мыслями о музыке и радовался, что среди его учеников нашёлся хоть один, разделяющий его интерес.

Сяо Лян тут же упорхнул в направлении общежития. Сунлинь размышлял о том, стоит ли показывать учителю свой инструмент. Судя по энтузиазму Шэн Юна, выбора у него особо не было.

- Почему не рассказал учителю о новом духовном оружии? - сурово спросил Шэн Юн.

- Я как-то не успел, - почесал затылок Сунлинь. - Сначала я... потом наказание, и вот...

- На удивление, я понял, о чём ты. Ты принёс инструмент с собой?

Сунлинь молча достал цянькунь и взору главы школы предстал фамильный инструмент клана Сун. Юноша мысленно благодарил предков за то, что те не нанесли на эрху никаких знаков, что могли бы выдать её принадлежность ордену.

- Где ты её нашёл? Я не видел более мощного духовного орудия музыкального типа за всю свою жизнь! - Шэн Юн рассматривал эрху вдоль и поперёк, то и дело восторженно вздыхая.

- Мне помог Линь-Гэ, - ответил Сунлинь, - мы наткнулись на неё, выполняя задание.

- Уровню твоего везения можно только позавидовать, - не сводя глаз с инструмента и не выпуская его из рук сделал вывод Шэн Юн. - Что ты уже успел изучить?

- Песни усмирения тёмной ци, изгнания духа из тела и ещё мелодию, с помощью которой можно управлять духовным мечом, не касаясь его.

- Весьма неплохой выбор, - похвалил его наставник, - а что же эта?

Глава школы указал на листок бумаги с текстом.

- Я только утром переписал её в библиотеке и хотел попрактиковаться вечером, - пояснил Сунлинь.

- Зачем же ждать? Ты можешь приступить прямо сейчас, - Шэн Юн отдал ему эрху и текст песни.

Они вошли в дом к главе школы. Сунлинь достал из рукава ноты и принялся изучать и наигрывать отрывок за отрывком, пока наставник занимался завариванием чая.

Закончив с приготовлением, он разлил чай по чашкам и позвал юношу к столу. Сунлинь отложил эрху и охотно принял предложение учителя.

- Смычковые и струнные духовные инструменты имеют преимущество перед духовыми, - вещал Шэн Юн, пока они пили чай. - Играя на них, есть возможность задействовать голос, что значительно усиливает действие мелодии. В тексте песни заложено заклинание, порой в разы увеличивающее эффект от духовного инструмента или обеспечивающее дополнительные эффекты.

- Дополнительные эффекты? - переспросил Сунлинь.

- К примеру, если использовать исключительно мелодию для усмирения тёмной ци, то она будет оказывать только такое воздействие. Если при этом спеть общеизвестный текст этой мелодии, вокал усилит мощь подавления иньской энергии вдвое.

- А изменив текст, сможем не только усмирять, но и, к примеру, рассеивать? - догадался Сунлинь.

- Верно, - улыбнулся Шэн Юн. - Как я и сказал, тебе очень повезло с инструментом. Он позволяет использовать голос а также сам по себе очень мощный. Я бы посоветовал тебе не показывать его никому без надобности.

- Благодарю за наставления, - Сунлинь вложил правый кулак в левую ладонь.

Завершив чаепитие, Сунлинь продолжил изучение песни упокоения душ.

Когда Сяо Лян вернулся со свитком, он застал Сунлиня и Шэн Юна, играющих дуэтом. Его шисюн, к тому же, ещё и пел.

Сяо Лян стоял, раззинув рот, и слушал чарующие звуки голоса Сунлиня под аккомпанемент не менее прекрасных сюня и эрху.

Они заметили юношу, только когда закончили исполнение.

- Что, уже обед? - удивился Шэн Юн.

- Вообще-то, уже близится ужин, - поправил его Сяо Лян, - прошу прощения за опоздание, Ван Куан отправился на задание и мне пришлось переписать всё заново.

Юноша протянул ошарашенному учителю свиток.

- Ладно, Сунлинь, можешь идти, ты, должно быть, проголодался, - Шэн Юн перевёл взгляд на Сяо Ляна. - А ты чего стоишь? Ступай за ним, учитель тоже хочет есть, между прочим!

Радостный Сяо Лян тут же догнал Сунлиня и обнял его за талию:

- "Белые одежды", ты так здорово поёшь, кто бы знал!

- Ты чего это руки распускаешь? - бросил на него испепеляющий взгляд юноша в белом.

Сяо Лян тут же отпрянул и поднял руки в знак примирения:

- Да ладно тебе, шисюн, ты же не гей, чтобы так реагировать на дружеские жесты.

Сунлинь еле заметно вздрогнул.

- Или всё-таки я чего-то не знаю? - хитро улыбнулся юноша.

- Тебе бы вечно чушь нести, - отмахнулся Сунлинь.

- Да расслабься, я шучу, - Сяо Лян печально вздохнул. - Линь-Гэ здесь нет, кого мне ещё донимать?

- Ван Куана?

- Ну так он же гей.

- Мин Юаня?

- Ну так он же не гей.

- А мы с Линь-Гэ кто тогда?

Сяо Лян расплылся в улыбке:

- А это вы мне скажите.

- Хочешь что-то сказать, я тебя слушаю, - повернулся к нему Сунлинь.

Сяо Лян только пожал плечами, припоминая подробности жестокой расправы, что ему грозила бы от Линь Сюя за длинный язык, заикнись он о его чувствах к Сунлиню. Да и кто бы хотел брать на себя такую ответственность?

"Стоп, а кто рассказал Ван Куану о моих чувствах, если не Сунлинь?" - промелькнуло в мыслях у Сяо Ляна. После неких метаний, он пришёл к выводу, что ситуации немного отличались.

"Я то был мёртв, так что не считается", - грустно заключил юноша.

"Но с другой стороны, именно Сунлиню я обязан своим воскрешением!" - посетила светлую голову Сяо Ляна следующая мысль. - "Значит ли это, что я обязан рассказать о чувствах Линь-Гэ, чтобы отплатить добром за добро?"

Сунлинь удивлённо поглядывал на идущего рядом Сяо Ляна, который, обычно болтающий без умолку, сосредоточенно о чем-то размышлял.

Когда юноша с лицом, будто он разгадал все тайны Вселенной, вернулся из раздумий в реальность, то обнаружил, что они уже дошли до столовой.

"Момент упущен!" - с досадой подумал Сяо Лян.

***

- Добро пожаловать во дворец клана Юэ! - Юэ Сучжоу лично встретил Линь Сюя у главной двери поражающего своим великолепием дворца. Другого от самого влиятельного и богатого ордена юноша и не ожидал.

- Глава ордена Юэ, - поприветствовал его Линь Сюй самым почтительным поклоном, на который был способен.

Линь Сюя тут же отвели в приёмный зал, где находилось множество гостей из самых разных орденов, включая Линь Хуана, конечно же.

Глава ордена Линь жестом велел сыну подойти поближе, затем указал на низкий столик рядом с собой:

- Твоё почётное место главы дворца в Юаньдине.

Линь Сюй повиновался и приземлился за столиком, на котором находилось вино и закуски.  При виде вина его сердце забилось чаще. Юноша решил, что ни за что не прикоснётся к нему и принялся неспешно есть виноград.

Вскоре по правую руку от него за столиком появилась Юэ Маньсюэ, которая, поймав его взгляд, приветливо улыбнулась. Линь Сюй, будучи воспитанным человеком, несмотря на отсутствие настроения, нацепил маску веселья и как можно более непринуждённо улыбнулся в ответ.

От Линь Сюя не укрылось, что именно он и его новоиспечённая невеста были главной темой того вечера.

Наконец, глава ордена Юэ вернулся на своё почётное место и призвал зал к тишине. Все тут же приготовились внимать его речам.

- Как вы знаете, моя прелестная дочь выйдет замуж за подающего надежды молодого господина ордена Линь, - он указал рукой на Линь Сюя.

Юноша в чёрном встал и быстро поклонился всем присутствующим, вложив правый кулак в левую ладонь, желая поскорее сесть на место и слиться с интерьером.

- Я собрал вас здесь, чтобы озвучить дату брачной церемонии, - продолжил Юэ Сучжоу.

""Обсудить", значит?" - мысленно процитировал слова из письма Линь Сюй. - "Только не припомню, когда же мы это обсуждали?"

- Дата была выбрана, исходя из совместимости жениха и невесты, - пояснил глава ордена Юэ. - Свадьба состоится в следующем году на девятнадцатый день девятого месяца.

Это значило, что до брачной церемонии оставался целый год. У Линь Сюя отлегло от сердца и ему стало куда легче удерживать беззаботное выражение на своём лице.

- Выпьем же за предстоящий союз двух орденов! - послышалось откуда-то из зала.

Все дружно подняли чаши, только Линь Сюй замешкался. Тогда Юэ Маньсюэ невозмутимо взяла кувшин с вином с его столика и наполнила чашу, затем подав её юноше обеими руками.

- До чего же хорошей женой будет молодая госпожа Юэ! - послышались одобрительные речи со стороны гостей.

Линь Сюй, понимая, что не отвертится, так же обеими руками принял чашу и выпил вместе со всеми. Вино оказалось очень крепким и юноша слегка поморщился.

- Всё в порядке? - поинтересовался заметивший это Линь Хуан.

- Вино довольно крепкое, - ответил Линь Сюй.

- В столице его делают намного более крепким, чем у нас, - подтвердил глава ордена Линь. - Ну ничего, ты привыкнешь.

Линь Сюй не то что не хотел привыкать, он отчаянно желал выбросить из памяти вкус вина, неизбежно ассоциирующийся у него с горячими опьяняющими губами Сунлиня.

Но, как назло, его ни на секунду не упускали из виду, и юноше приходилось раз за разом опрокидывать чашу за чашей. Вскоре, кувшин оказался пустым, и служанка тут же добросовестно заменила его на полный. Линь Сюй, памятуя о наставлениях официанта постоялого двора о важности наполнения желудка, старался есть как можно больше, чтобы не сдаться во власть коварного напитка.

Но как бы он не пытался, у него не вышло избежать опьянения. С трудом удерживая подобающее положение, он сидел за столиком и смотрел перед собой, не фокусируя ни на чём свой взгляд.

Спустя некоторое время появились музыканты и стали исполнять различные мелодии на потеху публике. Линь Сюй про себя радовался, что гости перестали пить и сосредоточились на музыке.

Сначала он не обращал внимания на  выступление, но вдруг его взор приковала к себе эрху в руках у одного из выступающих. Юноша дождался конца мелодии и вдруг встал из-за стола, и, покачиваясь, направился к музыкантам. Выпросив эрху, он сел в позу для медитации прямо посреди зала и приготовился играть.

Внимание всех гостей было приковано к молодому господину Линю и в зале стояла звенящая тишина. Линь Сюй привёл в движение смычок, и зал наполнила невероятно красивая мелодия, тут же поразившая каждого.

Распознав мотив, Линь Хуан округлил глаза и слегка побледнел. Юэ Сучжоу с интересом наблюдал за игрой юноши. Линь Сюй же полностью сосредоточился на игре и не видел ничего вокруг.

По окончании мелодии все присутствующие наградили юношу бурными аплодисментами и выкрикивали слова восхищения. Среди всей этой суматохи юноша не заметил, как к главе ордена Юэ подошёл мужчина и что-то сказал ему на ухо. Зато Линь Хуан прекрасно рассмотрел эту сцену. Услышав слова мужчины, Юэ Сучжоу крайне удивился и жестом призвал гостей к спокойствию.

Когда все утихли и обратили на него внимание, он мягко произнёс:

- Молодой господин Линь, вы не поведаете нам название этой прекрасной мелодии? Мне ни разу не доводилось слышать её.

Линь Сюй был не в том состоянии, чтобы осторожничать или логически мыслить, потому он незамедлительно дал ответ:

- Сун Сунлинь*.

*то же, что и "Песнь соснового леса".

Линь Хуан тут же поднялся из-за столика и встал перед сыном:

- Глава Юэ, эту мелодию мой сын написал сам и посвятил восхвалению природы ордена Линь. Как вы знаете, в наших горах много сосновых лесов, поражающих своей красотой. Я был осведомлён о его желании исполнить её сегодня в качестве сюрприза для молодой госпожи Юэ. Примите это как приглашение погостить в горах Тяньцзи вместе с Юэ Маньсюэ.

Глава ордена Линь понимал, что, скорее всего, его нелепая ложь не сработает. Ко всему прочему, он был уверен, что тот мужчина прекрасно знал, что за мелодию играл Линь Сюй и незамедлительно передал сведения главе ордена Юэ.

- Благодарю за приглашение, мы с дочерью почтём за честь его принять, - с улыбкой ответил Юэ Сучжоу.

- А теперь, прошу меня извинить, - Линь Хуан поставил своего сына на ноги и, взяв его под руку, быстро направился к выходу.

- Скорее всего, нас уже ожидают снаружи, - тихо сказал он Линь Сюю, затем раздражённо добавил, - ты не мог сразу сказать, что не умеешь пить?