Глава 23. Финальный этап

А здесь, в глухом чаду пожараОстаток юности губя,Мы ни единого удараНе отклонили от себя.Анна Ахматова.

 Как бы ни была сладка победа, она всегда горчит привкусом погибших солдат.Андрей Ланденок.

Для полного погружения в атмосферу главы советую включить «Мёртвая планета» – Дядя Санчес.

Рина

Адель прижимала меня к себе, пока я пыталась переосмыслить произошедшее. Ощущения были чем-то абсолютно новым: никогда раньше не испытывала ничего подобного. Внутри разливалось тепло, ноги стали ватными, а голова – пустой. Всё отошло на задний план.

— Может, я сплю? — тихо спросила я и услышала смех Адель.

— Нет, Рин, не спишь, — она провела линию по моему животу. — Как ты?

— Слишком хорошо, — пробормотала я, повернувшись к ней. — Странные ощущения, если честно.

— Ты жалеешь? — её взгляд вдруг стал виноватым, и я сама ощутила то же чувство.

— Как тут можно пожалеть, если мне было настолько хорошо, что я вообще ни о чём не думала?

Адель ухмыльнулась и положила ладонь на мою щеку.

— Надо будет повторить.

— Но я больше не буду просто лежать. Это нечестно.

— Всё честно. Ты не представляешь, какое удовольствие я получила, пока слушала твои стоны.

Я смутилась, отвела взгляд, и мысли наконец догнали меня. Воспоминания о прикосновениях Михаила никуда не делись, но теперь это не имело значения и не причиняло такую боль, как раньше, потому что мысли о руках Адель, обо всём, что она делала этим вечером, затмили собой остальное.

Приподнявшись, Адель дотянулась до своей кофты и достала из кармана сигареты. Протянув одну мне, она прикурила и затянулась.

— Это, определённо, один из лучших дней в моей жизни, — Адель облокотилась спиной на стену и снова затянулась. — Забавно, конечно. Мир трещит по швам, а я думаю совсем о другом.

Я тоже затянулась и медленно выдохнула дым.

— Если постоянно думать о происходящем, можно сойти с ума.

— Можно сойти с ума и просто от происходящего, — она пожала плечами, — Но мы справимся. Я жду момента, когда с Михаилом будет покончено.

— Я тоже. Слишком хочу отомстить.

— Я тоже когда-то хотела отомстить. Это чуть не погубило меня, — её голос стал тише. — Пообещай, что не будешь рисковать собой ради мести.

— Обещаю. Ради мести точно не буду.

Адель нахмурилась, но ничего не сказала. Я задумалась о том, через что мы уже прошли, и о том, что нас ждёт дальше. До конца кошмара осталось всего два дня, которые, уверена, покажутся вечностью.

— Вот бы лепёшек тёти Нины, — сказала вдруг Адель. — Безумно жаль её.

— Да, — я всхлипнула. — Мне будет не хватать этой женщины. Она всегда относилась ко мне с добротой.

— Как и ко всем остальным. Она была слишком доброй для этого мира.

Адель сжала мою руку, и я вдруг подумала о том, что рядом с ней ничего не боюсь. Всё терялось на фоне этой девушки, которой однажды удалось свести меня с ума своей ненавистью.

Пол ночи мы так и просидели на кровати, разговаривая обо всём на свете, и успели обсудить всё, о чём до этого умолчивали, ведь понимали, что иначе можем просто не успеть. Впереди – финальный этап. Этап, который либо уничтожит нас, либо приведёт к победе и свободе.

И я точно знала, что у моей свободы её голос.

* * *

Два дня, несмотря на мои опасения, пролетели незаметно. Я посвятила их тренировкам и много думала о лекарстве, но так и не смогла понять, что можно сделать, чтобы сыворотка улучшила свои свойства.

Мне продолжали сниться кошмары, но теперь в конце каждого я видела Адель, которая обнимала меня и обещала, что всё будет хорошо. Сны больше не причиняли боль, а раны затягивались.

Феликс чувствовал себя прекрасно: он проводил много времени со мной, рассказывал разные истории из своей жизни и, конечно же, постоянно говорил о Лине – девушке, которая, хоть и погибла, оставалась самым дорогим для него человеком. Они с Яром подружились и довольно часто приходили ко мне вместе.

Виктор с Максом несколько раз разговаривали с Рустамом, обсуждали и дорабатывали наш план, пока Алиса вместе с мамой готовили своих людей к последней битве. Как оказалось, мама однажды совершенно случайно наткнулась на их поселение и осталось в нём на какое-то время. Жители доверяли ей, потому что успели довольно хорошо узнать.

Лера рассказала мне о том, что они с Сашей решили выйти на новый уровень отношений, полностью переступив порог дружбы. Я была рада этому, потому что с самого начала видела их взгляды и понимала, к чему всё идёт. Они подходили друг другу.

Адель бо́льшую часть своего времени проводила рядом со мной. Мы тренировались вместе, пытались усилить её способности или хотя бы избавиться от боли, и она с интересом слушала мои рассказы о вирусе и его свойствах. Каждую ночь проводили вместе, но пока не хотели заходить дальше поцелуев: мне нужно было переосмыслить произошедшее и отпустить неловкость, которая каждый день становилась лишь сильнее при мысли о том, что она делала тем вечером. Вспоминая это, до сих пор ощущала жар.

По моей просьбе Макс увеличил колчан для стрел. Максимально забив его, я собрала волосы в косу, взяла лук, поправила воротник костюма и вышла на улицу, где меня ждала Адель. Выдыхая сигаретный дым, та повернулась.

— Я уже изучила каждый сантиметр твоего тела, но ты до сих пор стесняешься и просишь выйти, — она усмехнулась. — Забавно.

— Эй, — я отвела взгляд, — Почему тебе так нравится меня смущать?

— Потому что мне очень нравится твоя реакция и осознание того, что ты – моя, — она пожала плечами и как ни в чём не бывало затянулась.

Я же почувствовала, как внутри всё сжимается.

— Я – твоя? — тихо спросила я, вытащив из её кармана сигарету.

— Ну, а как иначе? — Адель подняла одну бровь. — Или ты думаешь, что мы просто развлекаемся?

— Нет. Просто было неожиданно услышать это. Мы ведь ничего не обсуждали.

Я затянулась, позволив никотину проникнуть в лёгкие, и отвернулась. Рядом с Адель всегда чувствовала себя прекрасно, но в такие моменты, когда она заставляла меня смущаться, порой хотелось чем-нибудь треснуть её. Хотя отрицать не стану – все слова было приятно слышать.

— Не думаю, что наши отношения требуют обсуждения. Всё было очевидно ещё задолго до того, как мы сами поняли это, — она приблизилась ко мне вплотную и, прикоснувшись к подбородку, повернула мою голову на себя: — Мы знаем, что важны друг для друга, и это – самое главное.

Я улыбнулась и, выдохнув дым после очередной затяжки, поцеловала её. Она тут же ответила, обхватила мою талию и прижалась ближе, а затем нежно прикусила губу.

— Я знал, что к этому всё шло, но даже не думал, что увижу когда-то своими глазами подобное, — услышала я ехидный голос Феликса. — Я бы сказал, что зайду позже, но времени больше нет.

— Фил, ты всегда очень вовремя появляешься, — Адель отступила и закатила глаза.

— Не мои проблемы, — он широко улыбнулся. — Готовы, я так понимаю?

— Готовы, — кивнула я, хотя всё внутри переворачивалось от волнения. — Остальные собрались?

— Да. Ждут Виктора и вас у ворот, — Феликс отвёл взгляд и на мгновение задумался о чём-то. — Адель, можешь оставить нас на пару минут?

— Конечно, — кивнула она и, подмигнув мне, направилась в сторону ворот.

Феликс приблизился, задумчиво нахмурившись.

— Что-то случилось? Состояние беспокоит? — взволнованно спросила я, на что он покачал головой:

— Нет. Всё в порядке.

— В чём тогда дело?

Решившись, он вытащил из кармана маленькую серебряную брошь из кармана.

— Это любимая брошь Лины. Она символизирует упущенное время, а у неё ассоциировалась со свободой, которая ничем не ограничивается, — он аккуратным движением прицепил её на мой костюм. — Я хочу, чтобы эта вещь была у тебя.

— Феликс, не стоит! Это же брошь Лины! — я растрогалась, осматривая украшение.

Серебряная брошь была небольшой и круглой, а её центр украшали маленькие песочные часы.

— Рина, послушай меня внимательно, пожалуйста, — он заглянул мне в глаза. — Ты очень дорога мне. Как подруга и человек, который интересовался моим состоянием, поддерживал и никогда не осуждал. Пусть и хотел смерти, ведь в тот момент не видел никакого смысла в жизни, тебе удалось вернуть меня, подарив второй шанс, и я всегда буду ценить и благодарить за это. Лина, думаю, тоже. Так что прими мой маленький, но важный подарок.

Я не нашла слов для ответа, поэтому просто обняла его и прижала к себе. Феликс, ещё в самом начале, быстро заслужил моё доверие, и мне было приятно знать, что он ценит нашу дружбу и хочет жить.

— Спасибо, Феликс. Если я переживу эту битву, то буду ещё долго кошмарить тебя, и ты никогда не сможешь избавиться от меня, — я улыбнулась, а затем выбралась из объятий и, под нервный смех Феликса, направилась к воротом.

Но первым делом я найду полноценное лекарство.

* * *

Видеть своих друзей и маму в форме солдат Клейтора было странно. Ощущать её на себе и идти в таком виде в Клейтор – ещё страннее, но мы преодолели этот долгий и тяжёлый путь.

Внутри Клейтора полным составом мы оказались уже к закату, что было идеальным моментом: в это время улицы города наполнялись солдатами, так как наступал комендантский час. Разделившись на группы, шли по дворам и старались избегать других людей. Среди нас был один настоящий боец Клейтора, чтобы не вызывать лишних подозрений: в случае, если кто-то захочет заговорить, именно он снимет маску.

Клейтор ни капли не изменился: всё те же улицы и дома, такое же освещение. Только воздух, который раньше казался чистым и приятным, пропитался паникой и смертью, а голоса, когда-то звучавшие повсюду, сменились давящей тишиной. Определённый порядок существовал здесь всегда, но раньше было больше свободы. Люди успевали прогуляться по городу, а дети постоянно играли возле своих домов. Сейчас же, из-за жёсткого режима, всё изменилось. Михаил решил уничтожить Хаосфолл, но не заметил, как стал рушить и то, что сам же и построил.

Я чувствовала напряжение, а мои внутренности болезненно сжимались с каждым шагом. Наступил день, которого мы очень ждали. Решающий. И мне было страшно думать о том, что кто-то из близких людей не переживёт битву, но от этого никто не застрахован. Погибнуть мог любой.

У входа в главную лабораторию Клейтора, в которой жил и сам Михаил, собрались уже все, кроме моей группы. Они заняли весь периметр и делали всё, чтобы не привлекать к себе внимание. Отличающим знаком наших людей стала красная полоса на предплечье – при желании её можно было скрыть от посторонних лиц.

— Готовы, дочь? — спросила мама, когда мы остановились возле входа и подняли головы.

В одной группе со мной, помимо мамы, находились Адель, Макс, Виктор, Яр, Рустам, Слава и Алиса.

— Готова. Давай покончим с этим, — ответила я, сделав глубокий вдох.

Адель, услышав нас, взяла меня за руку и сжала её.

— Всё будет хорошо, — заговорила она. — Осталось совсем чуть-чуть.

— Главное, чтобы всё прошло по плану, — пробормотала я, нахмурившись.

— Так и будет, боец, — Яр похлопал меня по плечу. — Не напрягайся слишком сильно. Вредно.

Я закатила глаза.

— Меньше разговоров. Больше дела, — вмешался Виктор и, отойдя от входной двери, дал Адель знак.

Махнув рукой, она выбила дверь, и мы ворвались внутрь, застав людей врасплох. Раздались испуганные крики, пока все стали разбегаться в разные стороны, а мы позволяли делать это, ведь не собирались убивать невинных людей. Конечно, учёных вряд ли можно было назвать невинными, но они не вредили никому вне стен Клейтора, поэтому имели право считаться таковыми.

Крики стихли так же внезапно, как появились, и тогда случилось то, чего я очень сильно боялась. Заметив краем глаза движение совсем рядом, обернулась, но не успела среагировать.

Никто не успел.

Слава двигался очень быстро. Ударив Адель по виску, он позволил ей упасть в тот момент, когда я услышала чьи-то хлопки и смех. Она потеряла сознание.

— Что ты творишь? — взревела я, бросившись в сторону Адель, но меня остановил Макс.

Повернувшись, увидела лицо человека, которого хотела бы никогда не знать. Того, кто рушил всё, к чему прикасался. Виновника большинства бед. Мой ночной кошмар.

Михаил.

Одетый в привычные брюки и белую рубашку, он вышел из-за угла, громко смеясь, а я заметила других солдат, которые появились так же неожиданно, как Слава ударил Адель. В следующий момент нас окружили солдаты Клейтора, и мои внутренности перевернулись от понимания, что всё было чётко спланировано, а человек, назвавшийся моим братом, оказался предателем.

— Какие же вы жалкие, — Михаил перестал смеяться, но широко улыбался.

— Клянусь, я тут ни при чём, — тихо, чтобы услышали лишь мы, сказал Рустам. — Ничего об этом не знал.

— Хочешь сказать, что Слава провернул это в одиночку? — спросил Виктор, но я не услышала ответ.

Слава отошёл от нас с Адель на руках. Солдаты забрали её и куда-то увели, а я снова дёрнулась, но к Максу, удерживающему меня, присоединилась мама:

— Чуть позже, дочь. Мы вытащим её.

Я бросила взгляд на поворот, за которым исчезла Адель, и ощутила такую нервозность, какую не чувствовала ещё, кажется, никогда. Страх за неё перекрыл собой остальные эмоции, и мне стало невероятно тяжело просто стоять на месте.

— Снимайте маски. Я хочу видеть ваши лица, когда вы будете умирать, — приказал Михаил, и я напряглась, но затем подумала, что Слава и так не стал бы скрывать от него правду.

— Пока слушаемся, — тихо сказал Виктор, снимая маску.

Мама взяла меня за руку и подмигнула:

— Даже если он знает, я хочу, чтобы это было эффектно. Мы покончим со всем и вытащим Адель, но пока придётся играть по его правилам. Только чуть-чуть изменённым.

Я кивнула и стала ждать, пока остальные снимут маски.

— Что случилось? — услышала я голос Адель в голове и наконец смогла хоть немного выдохнуть.

— Слава богу! Ты в порядке?

— Да. Но меня связали. Что происходит?

— Слава – предатель, — объяснила я и нахмурилась, хоть и знала, что она этого не увидит. — Держись. Я скоро приду за тобой.

— Удачи, Рина. Порви их всех.

— За тебя порву.

— И за себя, — поправила Адель, и в моей голове вдруг всплыло воспоминание о том, как она однажды сказала, что я отомщу и за себя тоже.

— Не заставляйте проливать кровь раньше времени, — грубо бросил Михаил, посмотрев на нас с мамой.

Я хмыкнула, а затем мы с мамой одновременно сняли маски. Не ожидая особой реакции от Михаила, поразилась, когда заметила, как он отшатнулся. Неужели Слава не стал рассказывать про нас? Но почему?

— Здравствуй, Михаил, — голос мамы был абсолютно спокойным, но её рука, сжимающая мою, дрожала. — Не скажу, что рада встречи, ведь предпочла бы никогда тебя не видеть.

— Анна, — прохрипел Михаил, сделав шаг в нашу сторону. — Рина. Как это возможно?

— Это не имеет значения, — грубо ответила я, не сдержавшись.

Я не хотела, чтобы Михаил разговаривал с моей мамой или смотрел на неё после всего, что когда-то сделал. Он не имел на это право.

— Знаешь, Рина, — Михаил задумчиво уставился на меня, — А я ведь совсем недавно узнал, что ты, оказывается, моя дочь. Забавно.

— Чёрта с два, — Макс громко фыркнул. — Ты не имеешь права считать себя её отцом.

— Ну, между нами было больше, чем должно быть между отцом и дочерью. Ты прав. Но факт от этого не меняется.

— Михаил, может, мы перейдём к главному? — вмешался солдат, стоявший рядом с ним.

— Перейдём. У нас вся ночь впереди.

Ощутив на себе чей-то взгляд, я повернулась и заметила, что вернувшийся Слава, встав рядом с Михаилом, смотрел на меня. В его глазах застыло сожаление, поэтому подумала, что, возможно, смогла бы переманить брата на нашу сторону, и сделала шаг вперёд.

— Слава, ты ведь понимаешь, что если Михаил победит, то миру конец? — начала я издалека, смотря ему в глаза. — Ты действительно хочешь, чтобы у власти оставался больной человек?

— Больны те, кто думают, что могут спастись, — нахмурился Слава. — Отец, может, и не здоров, но его власть над людьми стоит выше всего.

— Я не болен. Просто не скрываю своих желаний, — Михаил пожал плечами, а затем ухмыльнулся: — Тебе ли не знать, Рина?

Я проигнорировала его и продолжила смотреть Славе в глаза. Тот факт, что он ударил и забрал от меня Адель, до невозможности раздражал, однако если есть шанс того, что он может уйти от Михаила, то нужно им воспользоваться. Михаил – искусный манипулятор, который постоянно наказывал Славу, причинял ему боль, но смог влезть в голову достаточно сильно, чтобы иметь над ним реальный контроль. Не понять причину поступка брата просто невозможно.

— Я могу представить, каково тебе сейчас, но ты можешь всё изменить. Подумай о том, что будет с тобой дальше, если Михаил победит. Ты хочешь всю жизнь служить ему и страдать от его рук? Или всё же решишься и встанешь против? — я сделала шаг вперёд, продолжая смотреть на Славу, который не отрывал от меня взгляда. — Мы примем тебя. Я прощу твой удар по Адель, и она, думаю, тоже, если ты перейдёшь на нашу сторону. Больше не будет никакой боли, никаких страданий, а твоя жизнь станет принадлежать лишь тебе. Только ты будешь решать, что делать.

Я говорила спокойно, скрывая свои переживания. В помещении стояла тишина: солдаты ждали приказала Михаила, а наши люди позволили мне попытать удачу. От перехода Славы на нашу сторону вряд ли что-то изменится, но это мой брат, и мне хотелось, чтобы он стоял среди союзников, а не врагов. Сомнений в нашем родстве почему-то не было.

Взгляд Славы изменился, и я заметила в нём борьбу. Переход на нашу сторону значил для него не только предательство отца, но и освобождение от невидимых оков, которыми управлял Михаил.

— Решайся, Слава, — потребовала я, уже понимая, какой выбор он сделает.

— Знаешь, почему меня зовут так? Потому что отец любит славу и власть, — сказал он, и я заметила, как Михаил закатил глаза. — Из его уст я всегда Слава. Никогда – Вячеслав. Полное имя даже в документах не указано.

Сомнение в его глазах исчезло, и на место этого чувства встала решительность. Он шагнул в мою сторону, но добраться до меня так и не успел, ведь в следующее мгновение Михаил достал кинжал. Приблизившись к моему брату, одним точным и резким движением перерезал ему горло.

— Нет! — закричала я, но было уже поздно.

Захрипев, Слава издал свой последний стон, наполненный болью, и упал.

Он умер от рук собственного отца.

Точно так же, как когда-то погибла я.

Боль накрыла меня полностью, но мир от неё не застыл: его не волновали мои переживания. Солдаты, под смех лидера, бросились в бой, а я, движемая яростью и желанием отомстить, достала стрелу и сделала первый выстрел. Михаил, почему-то выглядя при этом очень удивлённым, увернулся. Неужели он думал, что я не стану пытаться убить его?

— Мы прорвёмся, дочь! — мама, держа в руках два кинжала, бросила взгляд на сбегающего Михаила. — Почему он уходит?

— Думаю, у него есть какой-то план. Он бы не стал лишать себя возможности убивать, — нахмурилась я. — Мне нужно найти Адель.

— Иди. Удачи, — она быстро обняла меня, оставила нежный поцелуй на щеке и рванула в бой, напоследок крикнув: — Выбирайтесь на улицу. Мы будем прорываться туда!

— Рина! — крикнул Макс, и я повернулась к нему, — Лови!

Он находился в нескольких метрах от меня и бросил меч, который принадлежал Адель. Поймав его, благодарно улыбнулась, а затем развернулась и побежала в ту сторону, куда её увели. Солдаты, пытаясь перегородить мне путь, двигались при этом очень осторожно, словно боялись навредить, и тогда в голове промелькнула одна мысль. Михаил не хочет моей смерти. Он хочет забрать меня.

Пусть катится к чёрту.

Расправившись со всеми, кто мешал, не без усилий, я добралась до комнаты, в которой увидела связанную Адель. Бросившись к ней, принялась избавляться от верёвок.

— Я так испугалась, — пробормотала я и всхлипнула. — Пожалуйста, будь осторожна. Не могу потерять тебя.

— Не потеряешь, — Адель положила руки на мои щёки. — Тебя это тоже касается.

Она быстро поцеловала меня, а затем мы поднялись.

— Остальные пытаются прорваться на улицу. Невинных там сейчас нет, поэтому будет удобнее сражаться на открытой местности, чтобы нас больше не окружали, — рассказала я, протянув ей меч.

— Поняла. Прорвёмся.

— Не используй способности без необходимости, — я заглянула ей глаза: — Не хочу, чтобы ты растрачивала свои силы. Это может привести к уже необратимым последствиям посреди бойни.

Я имела в виду то состояние, которое накрыло её после того, как она сдерживала снаряды. На это ушли все её силы, и мне не хотелось, чтобы она рисковала собой так сильно.

— Рина, я же всё понимаю. Буду осторожна.

Я кивнула и направилась к выходу, но успела сделать лишь несколько шагов, прежде чем проход загородили солдаты.

— Вы нужны нам живые. Делайте то, что вам говорят, и никто не пострадает, — сказал один из них, на что я фыркнула.

Мы переглянулись:

— Вместе? — спросила я, коснувшись её руки.

— Вместе.

Она быстро сжала мою руку, достала меч и бросилась в бой. Я тоже не теряла времени и принялась отстреливаться, прикрывая Адель, однако двум солдатам всё же удалось приблизиться ко мне. Выхватив спрятанный кинжал, ударила одного в горло, а второго смогла ранить в руку, после чего опустилась и сделала подсечку. Он упал, но, несмотря на боль, быстро поднялся и оставил большой порез на моём предплечье. Лишь тогда я нанесла последний удар. Боец снова оказался на полу и встать больше не пытался.

А я знала, что это лишь начало всего кошмара.

Когда все солдаты были мертвы, мы стянули с себя белую форму, а затем Адель схватила меня за руку и потянула к выходу. Сражение уже перешло на улицу: в лаборатории остались лишь испуганные учёные. Они отворачивались и не нападали, так что нам удалось просто пройти мимо.

На улице же уже творился настоящий кошмар. Все наши избавились от формы солдат Клейтора и бились, не сдерживаясь. Трупы людей находились повсюду: среди погибших были не только бойцы Михаила, к сожалению, но мы знали, на что шли, поэтому были готовы к жертвам, пусть легче от этого и не становилось. Сражение быстро изматывало, но для меня, Адель и мамы всё проходило легче, ведь наша выносливость лучше.

Когда мы с Максом оказались рядом друг с другом, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его слова утонули в звуке взрыва. Земля задрожала, а затем здание слева от нас, разлетевшись на обломки, загорелось.

— Михаил решил и Клейтор разбомбить? — взревела я, едва увернувшись от летящих обломков. — Что с ним творится?

— Понятия не имею, — Макс нахмурился и осмотрелся. — Меня больше поражают солдаты, которые сражаются за него, несмотря на всё, что он творит.

Я тоже осмотрелась, но если Макс видел лишь тех, кто продолжал биться против наших, то от моего глаза не ускользнули и те, кто поражённо застыли, пытаясь понять, что происходит. Видя сомнения в их глазах, набрала побольше воздуха и громко сказала:

— Вы же понимаете, что Михаилу плевать на вас? Ваш же лидер хочет истребления человечества ради своих безумных идей! Он превратит наш мир в пепелище, и спастись в конечном итоге не удастся никому, — мой голос был спокойным, твёрдым, но к концу я всё же сорвалась на крик. — Этого вы хотите? За такой мир боретесь?

На какое-то время наступила тишина. Солдаты остановились, обдумывая мои слова, а затем некоторые из них всё же побросали оружие:

— Нет! Не за такой! — закричал один из них, сделав шаг назад. — Я иду к маме!

Он развернулся, и за ним последовали ещё солдаты. Врагов стало значительно меньше, но у них словно открылось второе дыхание: более разъярённые, они нападали с бо́льшей яростью. Я подумала, что отчаяние от понимания того, что даже лидер, который должен был помогать им, отвернулся, заставило их биться до последнего.

Следующие два взрыва попали совсем рядом – туда, где происходило сражение. Я увидела, как мама отлетела в сторону, после чего поднялась, а Рустам, который помогал нам, погиб под обломками здания. Прикрыв на мгновение глаза, постаралась успокоиться. Моё сердце разрывалось от каждой смерти, кто бы ни стал жертвой: мне никогда не хотелось войны. Мечтая о том, что когда-то люди объединятся и будут сражаться на одной стороне, сейчас видела то, как мои желания ломались о суровую реальность.

— Рина, помоги! — крикнул мне Виктор, и я обернулась.

Он сидел над раненной Алисой и держал её за голову. Быстро приблизившись, я опустилась рядом и осмотрела её: рана на боку опасно кровоточила. К сожалению, война не собиралась отставать, и вскоре нас троих окружили солдаты.

— Оставайся с ней. Я не подпущу их к вам, — Виктор решительно поднялся, но в бой вступать не пришлось.

Из-за угла вдруг выбежали жители Клейтора, держа в руках всё, что попало под руку: трубы, обломки, ножи. Среди них были и мужчины, и женщины, и даже подростки, в глазах которых горело желание выжить. Когда они напали на солдат, окруживших нас, я облегчённо выдохнула.

— Я – врач, — рядом опустилась незнакомая женщина, держа в руках аптечку. — Я помогу ей, а вы продолжайте. От меня мало толку в бою.

— Спасибо, — я кивнула и поднялась, когда к нам приблизился мужчина:

— Мы никогда не сражались, но готовы на всё, чтобы выжить, и будем биться на вашей стороне, — сказал он, взглянув на Виктора. — Правление Михаила закончилось. Мы не позволим ему уничтожить город.

— Будьте осторожны, — попросила я, после чего подняла свой лук и проверила количество стрел.

Их оставалось совсем чуть-чуть, поэтому вскоре придётся отбиваться кинжалом. Незнакомый мужчина с улыбкой кивнул, а затем простые жители Клейтора, привязанные к этому городу, бросились в бой.

— Я не успеваю сосредоточиться, чтобы остановить снаряды, — рядом появилась раздражённая Адель. — Солдаты мешают!

— Зато ты бережёшь свои силы, — хмыкнула я. — Осталось совсем чуть-чуть. Скоро это закончится.

— Я боюсь, как бы огонь не перешёл на ближайшие дома.

— Расстояние приличное, так что всё должно быть нормально.

Адель задумчиво и осмотрелась и всё же кивнула:

— Ты права.

А затем на нас бросились солдаты, и мы вновь разделились. Один из них опасно приблизился и надавил на порез на моей руке, отчего я зашипела, а затем, потянувшись, достала кинжал и воткнула ему в грудь. Усталость всё же накатывала, хоть и медленно. Вокруг раздавались крики, стоны боли заполонили собой всё вокруг, а погибших с каждой секундой становилось всё меньше. Я мечтала о том, что скоро это закончится, но солдаты не собирались сдаваться и оставались верными Михаилу до последнего. Такая отчаянная преданность граничила со страхом перед лидером, который был сильнее страха смерти.

Адель дралась с двумя солдатами в рукопашном бою, а её меч лежал в нескольких метрах. Когда я стала приближаться, заметила, как его поднял непонятно откуда появившийся Михаил, и поняла, что она не успеет среагировать или увернуться, ведь была занята теми, кто прямо сейчас пытался избавиться от неё. Ускорившись, встала за спиной девушки ровно в тот момент, когда Михаил с ехидной ухмылкой собирался воткнуть его ей в спину.

Но вместо этого попал в меня.

Живот обожгло. Закричав, смогла собраться и отстраниться, но мужчина схватил меня за руку.

— Отвлеките Адель! — услышала я приказ Михаила и в панике дёрнулась.

Боль застилала глаза, но, несмотря на это, увидела, как мимо пробегают солдаты. Я не могла повернуться, чтобы посмотреть, что происходит с Адель, а в голове стоял шум, отчего перестала что-либо слышать, и вскоре заметила, как с двух сторон ко мне бегут Яр и Макс. Михаил метнул два ножа, и один из них попал в Яра, что заставило его упасть. Макса же оттолкнула моя мама.

— Зачем ты это сделала? Неужели нельзя было остаться в стороне, чтобы сохранить себе жизнь? — оказавшись рядом, Михаил резким движением вырвал меч из моего живота и отшвырнул его. — Ты идёшь со мной.

— Дважды умереть нельзя. И я никуда с тобой не пойду, — прохрипела я сквозь боль, пытаясь отодвинуться, но безуспешно.

— Я не спрашивал.

Михаил взял меня на руки, бросил что-то за мою спину и направился вперёд. Раздался взрыв, а он очень быстро добрался до входа в лабораторию, вошёл внутрь и нажал на какую-то кнопку, после чего перед дверью опустилась железная перегородка, которая в следующее мгновение перекрыла и все окна в помещении. Боль туманила разум, но я отчётливо ощущала ужас от понимания, что мы остались наедине.

— Я иду за тобой, — прозвучало в голове. — Не знаю, что он задумал, но не позволю причинить тебе боль. Держись, пожалуйста.

— Я тебя дождусь. Что с Яром?

— Пока непонятно, — ответила она, — И, Рина..

— Что?

— Больше никогда не спасай меня.

— Если я сегодня умру снова, то больше не смогу.

— Не отшучивайся. Я не могу потерять тебя.

— А я – тебя.

Михаил, резко опустив меня на пол, сел рядом и стал осматривать моё лицо. Я напряглась.

— Что Михаил делает? Я чувствую твоё напряжение, — спросила Адель, и я сосредоточилась на её голосе.

— Сел рядом. Пока просто смотрит.

— Выясни, что с ним происходит. Он вытащил меч. Это ведь плохо, да?

— Да. Я не могу осмотреть свою рану, чтобы оценить её масштабы, но Михаил уменьшил мои шансы.

— У тебя все шансы, Рина. Не смей думать иначе, — недовольно сказала она, и я почувствовала себя виноватой, когда её голос задрожал.

— Прости.

— Через пятнадцать минут снаряды автоматически разбомбят и Клейтор, и ваш любимый Хаосфолл. Мы останемся вдвоём, а затем тоже умрём. Вместе. Романтично, не правда ли? Хотел взять и Анну, которую уже и не надеялся увидеть, а она спуталась с этим предателем.

— Ты же боялся смерти, — спокойно сказала я, смахнув пот со лба. — Макс прекрасный человек. А ты не достоин и волоса с головы моей мамы.

Паника от его слов усилилась, и я мысленно передала его слова Адель.

— Не хотел, а не боялся. Но я заразился улучшенной версией вируса и не смогу стать монстром, поэтому умру. Решил, что забрать с собой всё человечество будет весьма забавно.

Я ничего не сказала и почувствовала, как мне становится хуже. Глаза закатывались, а тело дрожало, когда Михаил развернул и прижал меня спиной к себе в сидячем положении. Его руки обхватили мои предплечья. От прикосновений ненавистного человек затрясло ещё сильнее, но избавиться от них не получалось – силы покинули тело.

— Мне нравится тот факт, что ты – моя дочь. Я имел полное право делать с тобой всё, что хотел, и с огромным удовольствием повторил бы, даже зная правду изначально.

— Ты больной на голову ублюдок, — прошипела я, на что он рассмеялся. — Ты портишь всё, к чему прикасаешься, делаешь больно людям, которых должен защищать. И именно ты начал войну. Я видела, как маленький мальчик погиб от взрыва. Он даже жизнь повидать не успел!

— Да плевать мне. Я решил бомбить Хаосфолл, потому что понимал – долго не продержусь. А отдавать власть в руки другого человека не хотел. За стенами всё только началось.

— Если бы ты не был таким отвратительным человеком, то мы бы тебе помогли, — хмыкнула я. — Будь всё иначе, ты бы знал, что я нашла временное лекарство и была близка к тому, чтобы создать настоящее.

— Где вы сидите? Если я выбью дверь, она вас заденет? — спросила Адель, и я ощутила облегчение, ведь она была совсем рядом.

— Мы правее. Дверь нас не заденет.

В следующее мгновение железная перегородка у главного входа стала медленно сжиматься, а затем отлетела в сторону вместе с дверью. Михаил разочарованно вздохнул.

— Вас всё равно ждёт смерть, — сказал он, когда Адель с Максом бросились в нашу сторону.

Михаил не сопротивлялся и позволил Адель забрать меня. Когда Макс ударил его кулаком по лицу, он сплюнул кровь и рассмеялся:

— За Анну, над которой я имел власть ещё тогда, когда ты не знал о её существовании, или за Рину, над которой всегда буду иметь её?

— Закрой рот, — прорычал Макс. —Всё кончено, Михаил. Ты проиграл.

— Ещё нет.

— Только не убей его, — попросила мама, не слушая, что он говорит. — Оставь его Рине.

— Через несколько минут начнётся бомбардировка. Он решил уничтожить весь мир, — напомнила я, когда Адель бережно опустила мою голову себе на колени. — Остановите это.

— Я помогу, — услышала я незнакомый голос, а затем заметила бойца Михаила, который пришёл вместе с остальными.

Макс, Виктор и тот боец бросились в лабораторию, а мама, поцеловав меня в лоб, направилась за ними. Она была уверена в том, что я выживу.

В глазах вдруг потемнело, и они закрылись.

— Не закрывай глаза, пожалуйста. Не смей. Врач сейчас придёт, — попросила Адель, и я приложила все усилия, чтобы взглянуть на неё.

Она сжала мою дрожащую руку.

— Всё закончилось, да? — тихо спросила я, закашлявшись.

— Да, Рина. Закончилось, — она улыбнулась и поправила прядь моих волос, а я заметила, что у неё слезятся глаза.

— Только не плачь, пожалуйста. И будь счастлива. Мы слишком долго боролись за спокойный мир, чтобы ты сдавалась и отказывалась от него из-за меня.

— Не говори такие вещи. Ты не можешь оставить меня.

— Прости, Адель, — по моей щеке покатилась слеза.

Я подняла руку и прикоснулась к её лицу, измученно улыбнувшись.

— Тебе не за что извиняться. Прекрати, — она покачала головой и, наклонившись, нежно поцеловала меня. — Пожалуйста, не оставляй меня.

Я старалась сдержать слёзы, но от понимания, что у меня не получится увидеть спокойной мир, почувствовать себя свободной и быть с Адель, всё внутри разрывалось.

— Прости. Я не хочу этого делать, но придётся, — я зажмурилась, а затем, когда зрение прояснилось, заглянула ей в глаза: — Я мечтала искупить свою вину. Михаил дал мне возможность сделать это. Я люблю тебя, Адель.

— Нет, Рина! Нет! — я закрыла глаза, а Адель кричала долго, надрывно, пытаясь привести меня в чувства.

Однако я уже ничего не слышала, не видела и не чувствовала.

Боль победила.

Мир не остановится из-за моей боли или боли близких мне людей. Всё продолжит идти своим чередом и постепенно вернётся к норме, а человечество одержит окончательную победу над вирусом. Они построят новый мир.

Но в новом мире нет места для меня.

Конец второй части.

Как-то так. Да, знаю, я очень нагнетала атмосферу своими словами, но делала это специально, чтобы в итоге вы почувствовали хоть немного облегчения от того, что все любимые персонажи, кроме Славы, Яра и Рины, в относительном порядке. Может, и они тоже выжили. Однако это мы узнаем лишь в эпилоге.Песня в тгк:ficdis.