Глава 22. Грязь, от которой не избавиться

Тгк: ficdis

Для погружения в атмосферу советую включить «Подруга» – Наша Таня.

Рина

Я чувствовала, как всё внутри обрывается, пока мы бежали в самый центр поселения и пытались придумать, что делать. В прошлый раз погибло много людей, а выживших мы забрали с собой, пообещав им безопасность. Сейчас же Михаил разрушает единственное место, в котором чувствовали себя спокойно.

— Собирайте вещи и начинайте эвакуацию! Только быстро! — потребовала Адель, остановившись в центре.

— Что ты задумала? — взволнованно спросила я, подойдя к ней.

— Я постараюсь сдержать снаряды. Собери самые важные вещи и оружие. Поторопись, — попросила Адель, и я, игнорируя желание остаться рядом, бросилась к её домику.

Войдя внутрь, нашла две большие сумки и принялась заполнять первую вещами Адель. Во вторую аккуратно сложила швейную машинку и всё, что находилось рядом с ней, после чего, взяв её меч, закинула обе на плечи, вышла на улицу и направилась к домику Феликса, где быстро схватила пару вещей и лук с колчаном. Последним пунктом назначения стал мой кабинет: нужно было забрать с собой хотя бы остатки травы, с помощью которой можно было бороться с вирусом.

Когда всё было собрано, я выбежала на улицу и увидела, как мама с Максом ведут людей через ворота.

— Давай сюда, боец, — Яр, пробегая мимо, забрал мои сумки и, не сказав больше ни слова, бросился к выходу.

Я побежала за ним, игнорируя громкие крики людей. Раньше атмосфера этого места была лёгкой и приятной: Виктор с Максом старались сделать всё, чтобы люди чувствовали себя здесь в безопасности. Поселение стало тихим и спокойным островком среди хаоса. Сейчас же Михаил решил всё разрушить, и спокойствие сменилось паникой.

— Куда мы пойдём? — спросила я, когда добралась до мамы.

— В поселение Алисы. Оно не очень близко, но там будет безопасно, — мама с грустью в глазах посмотрела на полыхающий дом. — Я не думала, что Михаил станет бомбить нас так сразу.

— Я тоже.

— Мне нужно вернуться! — услышала я крик и, повернувшись, увидела пожилую женщину, которой помогла в прошлый раз у стен.

— Адель не сможет сдерживать снаряды так долго! — женщину за руку схватила тётя Нина, пытаясь удержать. — Мария Андреевна, нам нужно уходить!

— Вы не понимаете! Я оставила куклу, которую мне внучка сшила! Это единственная память! — взревела та, пытаясь вырваться, но вскоре всё потеряло смысл.

Новый снаряд прилетел не в само поселение, а совсем рядом. Туда, где находилась основная толпа. Взрыв прогремел неожиданно, и от ударной волны половина из нас разлетелись в разные стороны. Я сильно ударилась спиной о железный забор, но заставила себя подняться, игнорируя боль, а затем осмотрелась, чтобы найти родных и понять последствия этого взрыва.

Тётя Нина лежала на снегу, а на её руке, которой она удерживала женщину минуту назад, лежало тело Марии Андреевны. Обе не шевелились.

— Рина, ты в порядке? — ко мне подбежала мама, и я кивнула, продолжая смотреть на тела тёти Нины, которая с самого начала была добра ко мне и готовила на всех невероятно вкусную еду, и на Марию Андреевну, которую так старалась спасти.

— Клейтор слишком силён, — пробормотала я, борясь с истерикой. — Мам, вдруг нам не удастся победить? Может, мы обречены?

— Не смей думать об этом, дочь, — мама прижалась своим лбом к моему. — Мы победим. Клейтор падёт. Просто нужно чуть больше времени.

Я снова кивнула, не в силах произнести хоть что-то.

— Надо уходить! Снаряды, которые сдерживает Адель, взорвутся разом, и ударная волна будет слишком сильной, — Виктор держал за руку хромающую Леру. — Не издевайтесь над Адель!

Люди, помогая друг другу подняться, направились в лес и вскоре скрылись за деревьями. Я же не могла оставить Адель одну.

— Уходите. Я иду к Адель, — решительно сказала я, сделав шаг назад, когда к нам приблизился взволнованный Макс.

— Мне это не нравится, но на твоём месте я бы поступила так же, поэтому отпускаю, — кивнула мама, но я видела, какой напряжённой она стала. — Будьте осторожны.

— Будем, — я натянула улыбку, а затем, развернувшись, бросилась в сторону Адель.

Быстро взглянув на небо, заметила снаряды, застывшие в воздухе. Они покачивались, но не взрывались. Нахмурившись от понимания, что Адель столько времени сдерживает их, ускорилась и наконец приблизилась к ней.

— Все ушли? — спросила Адель, и я кивнула. — А ты почему осталась?

Её голос был тихим, а поднятые руки дрожали.

— Потому что не могу тебя бросить.

Адель недовольно фыркнула:

— Я не позволю тебе рисковать собой.

— А ты, значит, можешь рисковать? — я подняла одну бровь. — Ты уже устала, Адель. Не трать свои силы на бессмысленный спор. Я уйду только с тобой.

Адель сделала глубокий вдох и вдруг потеряла равновесие. Я помогла удержаться, схватив за руку, а затем положила свою на её талию.

— Я буду вести тебя. Держись, — сказала я, закинув её руку на свои плечи. — Осталось чуть-чуть.

Адель была слаба, но продолжала сдерживать снаряды, пусть это и стоило огромных усилий. Я видела, как ей тяжело: руки продолжали дрожать, ноги передвигались очень медленно, а на лбу выступил пот. Хотелось быстрее преодолеть необходимое расстояние, чтобы она перестала изводить себя, но, увы, получалось лишь делать маленькие шаги. И как бы она выбиралась, если бы осталась одна?

Когда ворота оказались позади, мы спрятались в лесу, и Адель опустилась на колени, после чего раздался взрыв. Земля под ногами на мгновение затряслась, и я обернулась, чувствуя, как сжимаются внутренности. Сквозь деревья виднелся дым и яркий огонь – словно прощальный факел, сжигающий прошлое. Вот и всё. Поселения больше нет. Безопасное место, которое так любили жители, превратилось в пепелище.

— Как же больно, — тихо сказала Адель, схватившись за сердце.

Я опустилась рядом с ней.

— Я очень горжусь тобой, Адель. И восхищаюсь. Ты невероятная.

— Кажется, ты уже говорила что-то такое, — она ухмыльнулась, посмотрев на меня затуманенным взглядом.

— Хочешь услышать что-то новое? — я тоже ухмыльнулась, наклонившись к ней, когда она кивнула: — Что, например?

— Что я тебе небезразлична?

Я удивилась и подняла брови:

— А по мне не видно?

— Видно. Но услышать никогда лишним не будет.

Хмыкнув, я заглянула ей в глаза:

— Ты никогда не была мне безразлична, — я схватила её свободную руку и прижала к своему сердцу: — Если тут ещё осталось что-то живое, то оно всё твоё.

Быстро чмокнув её в губы, я резко поднялась, чтобы скрыть своё смущение, и именно в этот момент услышала шорох. Вскоре из леса к нам вышел Слава.

— Я волновался, — сказал он, осмотрев нас. — Рад, что с вами всё в порядке.

— Не могу сказать, что волновалась за тебя, конечно, но хорошо, что ты тоже в порядке, — усмехнулась Адель, поднявшись. — Где остальные?

— Недалеко отсюда. Какой-то парень потерял сознание. Фил, вроде. Они пытаются привести его в чувства, — рассказал Слава, и я дёрнулась в его сторону, но Адель схватила меня за руку:

— Помоги.

Я сжала её руку, и мы направились к остальным. Прокручивая в голове худшие варианты исхода событий, пыталась держать себя в руках, но волнение за Феликса, который вернулся ко мне совсем недавно, было сильнее моих попыток.

Выйдя из леса на небольшую поляну, увидела лежавшего на снегу Феликса и людей, которые разделились на две группы: мама, Макс, Виктор, Яр и Алиса стояли отдельно от остальных, находясь ближе всего к моему другу. На снегу рядом с ним сидела Софа. Убедившись в том, что он жив, нашла свою сумку среди всех остальных и достала шприц с подготовленной сывороткой, которую сделала просто на всякий случай. Закатав рукав рубашки Феликса, вколола её в вену.

— Что это? — спросила Софа, заинтересованно смотря на пустой шприц.

— Моя кровь вперемешку с травой, которая была внутри амулета, — ответила я, пожав плечами. — Это уменьшает вирус и затормаживает его действие. Временное спасение, а не лекарство, к сожалению.

— Поэтому он пришёл в себя?

— Да.

Софа улыбнулась:

— Ты молодец.

Я ничего не сказала, потому что действия этой сыворотки было недостаточно. И в этот раз она может не помочь. Однако, несмотря на все мои страхи, Феликс открыл глаза:

— Опять умереть не даёшь, — он усмехнулся, на что я фыркнула:

— Я предупреждала.

Яр помог Феликсу подняться, а я, осмотрев его, приблизилась к маме, Максу и Алисе.

— Вы в порядке? — спросила я, осматривая маму.

— Всё хорошо. Не волнуйся, — на лице мамы появилась лёгкая улыбка. — Всё позади.

— Куда мы теперь? — я взглянула на Алису: — В ваше поселение?

— Да. Места на всех хватит, — ответила Алиса. — Как раз и обсудим всё.

Я кивнула, но не стала ничего говорить. Не то, чтобы они вызывали доверие, однако других вариантов нет. Да и куда важнее личной неприязни победа над Клейтором, а к этому мы сможем прийти лишь вместе.

Вскоре, немного отдохнув и придя в себя, мы отправились в путь. Адель, всё это время отдыхавшая на снегу, взглянула на меня:

— Поможешь, да?

— Само собой. Ты от меня так просто не избавишься.

Софа, находящаяся совсем рядом, удивлённо уставилась на Адель, а затем перевела взгляд на меня:

— Адель никогда не просила помощи.

Я пожала плечами, не зная, как на это реагировать, и подхватила Адель под руку.

— Это правда, — пронеслось в моей голове. — Ни у кого. Только у тебя.

Я искренне улыбнулась:

— Я ценю твоё доверие.

И даже не пыталась скрыть, насколько мне было приятно это услышать.

* * *

Скованные цепями руки горят. Осматриваюсь и с ужасом понимаю, что вешу над обрывом. Голова пустая: нет ни мыслей, ни воспоминаний о том, как оказалась в этом месте. Запах речной воды проникает в лёгкие, а дыхание вдруг затрудняется. Внезапно из леса впереди выходит Адель.

— Что случилось? — взволнованно спрашиваю я, а затем замираю.

Её взгляд наполнен ненавистью.

— Ты случилась, — ядовито бросает она, приближаясь. — Мне надоело твоё присутствие. Я слишком долго ждала.

— Адель, что происходит? О чём ты говоришь? — я пытаюсь сохранять спокойствие, но внутри всё холодеет и сжимается от её взгляда и слов.

Раньше этот взгляд был привычным, но всё ведь изменилось.

— Если ты поверила в то, что я отказалась от мести и простила тебя, — она наклоняется ко мне и обжигает своим дыханием, — То ты ещё глупее, чем я думала.

На глаза наворачиваются слёзы, но я стараюсь сдержать их. Адель всматривается в моё лицо, словно пытается что-то понять, а затем отступает.

— Такие, как ты, не меняются. Строишь из себя святую, отказываешься брать у меня кровь, но при этом всё равно каждую ночь рассуждаешь о её свойствах. Я ведь всё знаю. Вижу, — её голос, как и взгляд, пропитан ненавистью. — Ты всегда будешь на стороне Клейтора.

— Что ты несёшь? — реву я, нахмурившись. — Я ушла от них и хочу победить Михаила! Неужели ты думаешь, что мне нравится наблюдать за смертями невинных людей?

Она заводит руки за спину, хмурится и выплёвывает:

— В Клейторе нравилось.

У меня перехватывает дыхание.

— Нет. Никогда не нравилось, — я качаю головой. — Почему мы снова говорим об этом? Всё ведь изменилось! Ты призналась мне в чувствах!

— Враньё. Я испытываю к тебе исключительно ненависть, — уверенно говорит Адель, смотря мне прямо в глаза. — Я долго шла к своей цели: хотела, чтобы ты привязалась. И теперь моя месть ударит тебя сильнее.

Я закрываю глаза, не в силах смотреть на неё. Слёзы начинают скатываться по щекам, а в груди всё горит и сжимается от понимания, что всё, через что мы прошли вместе, было ложью. Тяжело поверить в это. Адель находилась рядом в самые тяжёлые моменты, поддерживала и помогала не сойти с ума, когда казалось, что всё кончено. А сейчас ненависть вернулась в её взгляд, и она смотрит на меня так, словно хочет моей смерти.

— Неужели тебе действительно так сильно хочется отомстить? Даже после всего, через что нам пришлось пройти? — спрашиваю я, всё ещё не открывая глаза.

— Я никогда не хотела ничего сильнее мести, — ядовито отвечает Адель. — Ты очень легко повелась. Неужели тебе так сильно хотелось хоть чьей-то любви?

Я молчу, не представляя, что вообще можно сказать, но глаза открываю. Всё происходящее кажется очередным кошмаром, однако руки, скованные цепями, сильно горят, напоминая о том, что это реальность. Мысли путаются, а вдгляд Адель давит.

— Ты получила ровно то, что заслужила. Твоё время истекло. Пора в ад, — она ухмыляется. — Совсем скоро к тебе присоединится Михаил.

— Я уже была в аду, — бормочу я, не веря своим ушам.

Лёгким движением руки она разрывает цепь, удерживающую меня над обрывом, и я падаю в холодную воду. Захлёбываюсь и пытаюсь всплыть, но тяжёлые оковы тянут на дно.

А над поверхностью воды, задыхаясь, я вижу лицо человека, которому доверяла сильнее всех в этом мире.

* * *

Я в очередной раз проснулась из-за громкого крика, пока кто-то тряс меня за плечи. Открыв глаза, увидела перед собой Адель и сначала дёрнулась, прижавшись к стене, а затем испытала двойную волну облегчения, когда не заметила в её взгляде ненависть.

— Тебя снова пытались утопить? — спросила она, и я кивнула. — Михаил?

Я покачала головой.

— А кто? Что происходило во сне?

Я прикусила губу, не зная, как сказать ей о том, что меня топила именно она. Слова так и не нашлись, поэтому перевела тему, пусть и неудачно:

— Адель, пожалуйста, скажи мне, что ты правда простила меня и не хочешь отомстить, — тихо попросила я, опустив взгляд.

Адель замерла. Я чувствовала на себе её взгляд, но молча ждала ответ, потому что сон, будучи очень реалистичным, пробудил во мне новый страх. То, каким был её взгляд, когда она разрушила цепь, надолго останется в моей памяти.

— Это правда, Рина. Никакой мести, — пробормотала она, а затем, заметив, как я выдохнула, притянула меня к себе и обняла. — Я всегда боялась стать твоим ночным кошмаром.

— Мой ночной кошмар – исключительно Михаил. Ты же залечиваешь все мои раны, даже если они получены во сне, — я прижалась к ней. — Не думай об этом. Лучше просто будь рядом.

— Буду, — коротко сказала Адель, гладя меня по спине, и я знала, что она говорит правду.

Уснуть больше не получилось, поэтому следующие несколько часов мы провели, обсуждая всё на свете, но не касаясь моего кошмара. Я не хотела вспоминать и говорить об этом, а Адель, видимо, не хотела знать его подробности.

Когда первые лучи солнца проникли в наше временное жилище, мы собрались и вышли на улицу. Поселение Алисы было больше нашего, а людей – примерно столько же, поэтому она смогла выделить нам отдельный домик. Изначально я должна была жить с мамой, но Макса такой расклад немного расстроил, ведь он не хотел делить кровать с Виктором, поэтому мы немного поменялись. Лера ушла жить к Саше, мама – к Максу, а Адель – ко мне. Про остальных не интересовалась. Феликсу же выделили ближайший к медицинскому пункту домик, и он очень обрадовался одиночеству, но я сразу сказала, что буду проводить с ним много времени. Не отвертится от меня.

В столовой, присев за стол к маме, Максу, Яру и Виктору, я осмотрелась и заметила Феликса, который стоял в стороне и разговаривал с Софой, Маф и Лерой.

— Рустам связался со мной недавно. Мы назначили встречу недалеко от поселения, — рассказал Виктор, и я напряглась:

— Думаешь, ему стоит верить?

— Думаю, что от этой встречи хуже никому не будет. Алиса возьмёт своих людей и отправится с нами, так что, думаю, застать нас врасплох никому не удастся, — объяснил мужчина, задумчиво смотря в сторону.

Проследив за его взглядом, я увидела сидящую за столом недалеко от нас Алису. Неужели она заинтересовала его?

— Когда выдвигаемся? — спокойно спросила Адель.

— Сразу после завтрака.

— Ты бы ещё позже предупредил, — фыркнул Макс. — Может, у меня планы были?

— Планы? На новом месте? — Виктор поднял одну бровь. — А ты времени зря не теряешь.

— Я думаю, что вы это давно поняли, — Макс усмехнулся, мельком взглянув на мою маму. — После завтрака, так после завтрака.

— Я иду с вами, — отрезала я. — Если Рустам действительно на нашей стороне, то он сохранит в тайне то, что я жива. Если же нет, то мы убьём его.

Никто не стал сопротивляться.

Кофе в этом поселении не было, поэтому я быстро допила чай, особо не наслаждаясь процессом, доела кашу и отправилась собираться. Костюм, сшитый Адель, был невероятно удобным, поэтому каждый раз, когда дело касалось каких-то встреч или возможных сражений, мой выбор падал именно на него. Как и в этот раз. Лук, колчан со стрелами и небольшой кинжал на всякий случай – всё, что было нужно.

Когда Адель тоже была готова, мы вместе вышли на улицу и направились к главным воротам поселения. Там уже собрались все, кто вызвался пойти.

— Внимательно следим за местностью, — Виктор осмотрел каждого из присутствующих. — Рустам показался мне искренним, но мы знаем, что доверять Клейтору не стоит, так что будем готовы ко всему.

Мы кивнули, а затем вышли из поселения и направились к месту встречи. Путь должен был занять пару часов. Всё это время люди разговаривали между собой: жители двух поселений смогли найти общий язык, что меня радовало. В какой-то момент рядом со мной оказалась мама.

— Ты как? — спросила она, взглянув на меня.

— В норме. А ты?

— Тоже. Мне стыдно за то, что я провожу с тобой так мало времени.

Я удивлённо уставилась на неё:

— Мам, мы ведь обе уже взрослые. Тебе не обязательно постоянно быть рядом. Макс бы меня возненавидел.

Мама рассмеялась.

— Ничего в этом мире не заставит его ненавидеть тебя.

Я улыбнулась, взглянув на спину мужчины, который заменил мне отца и научил почти всему, что умею сейчас.

— Ладно, ты права, — согласилась я. — Я тоже никогда не смогу ненавидеть его. Но если он причинит тебе боль, то не отвертится.

— О, поверь, этого не произойдёт, — она тепло улыбнулась. — Никто не относился ко мне так, как Макс. Рядом с ним я словно становлюсь подростком и ощущаю себя, как за каменной стеной. В полной безопасности, окружённой заботой и любовью. Мне очень не хватало этого.

Я слушала её с лёгкой улыбкой на лице и гордостью. Два родных мне человека нашли то, в чём нуждались, друг в друге, и это очень радовало.

— Я рада за вас, мам. Искренне. Избранника лучше просто не существует.

— Не могу не согласиться, — кивнула мама, и я усмехнулась. — А что насчёт вас с Адель?

— В смысле? — не поняла я.

— В прямом. Я же знаю, что вы влюблены друг в друга.

Я смутилась и опустила взгляд, надеясь на то, что Адель этого не услышала.

— Всё сложно, мам. Я уже не могу представить свою жизнь без неё, но боюсь, что мои страхи никогда не дадут нам шанс, — призналась я, ощутив сильную тоску.

— Я тоже когда-то так думала. У меня ведь и с Александром ничего не было после того случая с Михаилом: между нами всегда стояла стена из моих страхов и стыда, — она заговорила тише, и я видела, как ей тяжело, — Но с появлением Макса всё изменилось. Я снова почувствовала себя чистой и любимой женщиной, смогла отпустить страхи и доверилась ему. Никакой Михаил меня больше не волнует. Думаю, это полностью заслуга Макса. Невероятный мужчина. Каким бы сложным и тёмным ни был наш путь, он всегда освещает для меня всё вокруг своим отношением.

Мои глаза заслезились, но в этот раз от счастья. За маму, судьба которой была невероятно тяжёлой, и за Макса, который наконец нашёл своего человека.

Когда мы прибыли в пункт назначения, я задумалась о том, что совсем не волновалась. Может, мой организм уже привык к постоянному риску и перестал реагировать. Пока остальные что-то обсуждали, молча осматривалась и вскоре заметила движение в противоположной стороне от нас.

— Идут, — предупредила я, достав лук.

Все напряглись, а Адель вышла вперёд. Я последовала за ней и встала рядом, на что она окинула меня недовольным взглядом.

— Не смотри так.

— Это моя фраза.

— Обойдёшься, — фыркнула я. — Ты же не думала, что я встану позади тебя?

— Ну, в идеале я бы хотела, чтобы ты всегда стояла за моей спиной, как за щитом, — спокойно сказала она, чем заставила меня смутиться и, думаю, покраснеть.

На поляну вышел мужчина. Один. Я не заметила оружия, что очень удивило.

— Я безоружен и один. Решил, что так будет лучше, — он приближался, а я опустила лук. — Меня зовут Рустам. Я связывался с Виктором.

Взгляд Рустама в последнюю очередь наткнулся на меня, и в глазах вспыхнуло узнавание. Я усмехнулась:

— Не ожидал?

— Вообще нет. Я рад, что ты жива, — он улыбнулся, хоть и выглядел задумчивым, — Но как?

— Секрет производительницы, — я пожала плечами, а мама, стоя сзади, не смогла удержаться и рассмеялась.

— А Анна тут причём? — не понял мужчина.

Мама сделала шаг в сторону и помахала ему рукой.

— Не думала, что ты помнишь моё имя. Видимо, уже все узнали, что Рина – моя дочь.

— Тебя невозможно забыть, Анна, — его улыбка стала шире, а я услышала недовольное фырканье Макса.

— Давай ты сначала докажешь, что на нашей стороне, а уже потом будешь разговаривать с моей женщиной, — угрожающе сказал он, на что я улыбнулась.

Какой же Макс всё-таки ревнивый.

— Так, — Виктор вышел вперёд, — Это всё, конечно, очень мило, но мы собрались явно не для этого. Что ты можешь предложить?

— У меня есть план, — серьёзно ответил Рустам.

Всё веселье исчезло и из его взгляда, и из голоса. Рустам стал тем самым солдатом, которого я видела каждый раз, когда он находился рядом.

По его плану мы должны были проникнуть в Клейтор с помощью специальных пропусков и белой формы солдат, которую он пообещал достать. В целом, если обдумать все детали, то план очень даже неплохой: нам удастся затеряться среди остальных бойцов и спокойно пробраться в главное здание на встречу с Михаилом. Возможно, получится сделать всё тихо, но я не рассчитывала на такой вариант, ведь везение всегда отворачивалась от нас в самых опасных моментах.

Я внимательно слушала всё, что они обсуждали, старалась обдумать и добавить какие-то детали в план, чтобы он получился полноценным. А затем Алиса сказала то, что заставило меня напрячься:

— Действовать аккуратно нет смысла. Мы хотим разбомбить и сравнять с землёй весь Клейтор.

— Ни за что! — воскликнула я, повернувшись к ней. — Там живут невинные люди. Я не позволю отнять у них дом. Чем тогда мы лучше Клейтора?

— Рина права, — поддержала меня Адель. — Люди останутся без жестокой власти и могут принять нас спокойно.

— А если нет? — нахмурился мужчина из группы Алисы. — Если они захотят нас истребить, как это пытается сделать Михаил?

— Это вряд ли, — вмешался Рустам. — В Клейторе сейчас жёсткий режим. После пяти вечера людям запрещено находиться на улице, – это не касается учёных и солдат, у которых есть пропуск, – а любые разговоры про Хаосфолл не в пользу Михаила караются публичной казнью. Страдаете не только вы. Среди жителей Клейтора уже не осталось сторонников Михаила: они так же молятся и надеются на освобождение. Разница лишь в том, что вы умеете сражаться. Их же всю жизнь защищали солдаты, который сейчас убивают каждого, кто высказывается не так, как хочет Михаил.

Я прикрыла глаза, пытаясь переварить услышанное. Мне было плевать, на чьей стороне находились эти люди, ведь страдать не должен никто. Кроме тех, кто обрекает других на муки.

— А что насчёт Михаила? Что с ним случилось? Ты сказал, что он сходит с ума, — вспомнила Адель, и я прислушалась.

— Причина такого состояния мне неизвестна. Михаил стал более агрессивным, но при этом словно потерял интерес ко всему, кроме убийств. Вирус и монстры его больше не интересуют, — рассказал Рустам, а затем продолжил, но уже тише: — А ещё Михаил бредит. Я много раз слышал, как он ходил по коридорам главной лаборатории и звал Рину, а по ночам смеялся в своей комнате, продолжая звать её.

Адель молча прикоснулась к моей руке, показывая этим свою поддержку. На моём лице не дрогнул ни один мускул: я больше не позволю Михаилу заставлять меня страдать. Скоро с ним будет покончено. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть.

Обсудив ещё несколько деталей и назначив встречу в этом же месте через два дня, мы разошлись в разные стороны. Осознание того, что мы на финишной прямой, принесло не облегчение, на которое рассчитывала, а пустоту.

Я испытаю облегчение лишь тогда, когда сердце Михаила перестанет биться.

* * *

Вечером, когда мы сидели у костра на улице, рядом со мной присел Слава. Он оказался молчаливым парнем и постоянно находился в своих мыслях, поэтому мы так и не смогли ничего обсудить. Мне оставалось мысленно галать, как он узнал о том, что Михаил – мой отец, ведь об этом знала лишь мама.

— Михаил отвратительный отец, — заговорил Слава, и я кивнула: мне не нужно было знать его историю, чтобы понимать, что это правда. — Я провёл в Клейторе всю жизнь. Чаще всего мои дни проходили в запертой комнате с книгами в руках, потому что отец не разрешал гулять или заниматься чем-то ещё. Он часто наказывал, пытаясь сделать из меня безвольного солдата, но я сопротивлялся и сохранял в себе надежду на то, что когда-то моя жизнь станет лучше.

Когда он замолчал, я сделала глубокий вдох.

— Мне жаль, Слава. Правда. Если бы я знала о тебе, то постаралась бы помочь, — искренне сказала я, хоть и понимала, что слова ничего не изменят.

— Я узнал о тебе совсем недавно. Случайно. Михаил рассказал мне о прекрасной женщине, которую погубила любовь к другому человеку и излишняя доброта, — продолжил он, проигнорировав мои слова. — Я захотел узнать о ней больше и нашёл личную папку Михаила, в которой хранилась вся информация. Прочитал, обдумал и решил проверить мысль, которая промелькнула в моей голове. Сделал анализ. Так и узнал, что ты его дочь. Анна соврала и старалась сделать всё, чтобы скрыть это, но, к сожалению, правда всегда вылезает наружу.

Он рассказывал сухо, тихо, оставаясь при этом абсолютно спокойным, а у меня от каждого слова всё внутри холодело. Я не хотела, чтобы Михаил тоже случайно узнал мамин секрет, который она так отчаянно берегла. Конечно, это ничего не изменит, но если правда сохранится в тайне, то так будет спокойнее всем.

Нас прервала внезапно включившаяся рация Виктора. Он переглянулся с Максом и нажал на кнопку.

— Твоё поселение было милым. В нём жили жалкие люди, а теперь большинство мертвы, — раздался громкий смех Михаила. — Как же приятно наблюдать вашими жалкими попытками выжить. В конечном итоге вы все окажетесь под землёй.

— Ты окажешься там первым, — грубо бросил Виктор. — Что тебе нужно?

— Много чего. Можете сдаться и принести мне клятву верности. Тогда я сжалюсь над вами и оставлю в живых.

— Катись к чёрту, — фыркнула Адель. — Клятву скоро приносить будешь ты. Кровавую. Перед своей смертью.

Михаил рассмеялся.

— Забавно. Вы были очень похожи с Риной. В моих снах она постоянно отправляет меня к чёрту, — сказал он, и у меня всё внутри перевернулось. — Моя бедная Рина. Пошла на предательство, а потом тихо плакала, пока я проникал в каждый сантиметр её тела, пусть и сама же хотела этого. А в ответ получила лишь ненависть. Игорь рассказал мне о том, как вы приняли её.

Я хотела заткнуть его, чтобы Михаил вообще не смел говорить обо мне, хотела, чтобы никто этого не услышал, но, к сожалению, слышали все присутствующие рядом.

И мама.

— Закрой рот, — прорычал Макс, приблизившись к рации. — Ты не имеешь права говорить про неё!

— Ещё как имею. Право или её – без разницы. Вы не представляете, как мне нравится осознание того, что я навсегда останусь единственным, кто прикоснулся к ней так, как никто другой. Единственным, кто побывал внутри неё, — он снова рассмеялся, но в этот раз смех был ещё более мерзким. Меня затрясло. — Рина могла остаться на моей стороне и стать самой счастливой – я бы старался каждую ночь ради неё. Однако она сделала неправильный выбор и не получила ничего, когда отвернулась от человека, который защищал её.

Враньё. Я получила людей, которые залечивают мои раны своим присутствием, ценят и любят меня. Михаил же ценил моё тело. Наше с ним общение всегда было сложным: он словно хотел сделать из меня безвольную куклу и действительно пытался убедить, что защищает. На самом же деле с каждым днём всё сильнее разрушал.

Я вскочила, развернулась и направилась в домик, потому что больше не вынесла бы этого. Отключиться Виктор не мог, ведь ждал, что Михаил скажет что-то важное. Уйти было лучшим решением.

Войдя внутрь, добралась до кровати и упала на неё. Зарывшись лицом под подушку, тихо заплакала и старалась сдержать свою боль, но она вырывалась. Михаил каждый день продолжал уничтожать меня, и его слова заставили задуматься. Первым и единственным. Первым – да. Я не хотела оставлять его единственным, но не знала, как перебороть себя и пойти на что-то подобное, пусть и отчаянно желала смыть с себя грязь и забыть его прикосновения. Страсть ассоциировалось с болью и стыдом, поэтому неприятно было даже думать об этом.

Тихий скрип входной двери заставил меня напрячься в первую секунду, но потом я расслабилась: знала, что это Адель.

— Михаил омерзителен. Я не представляю, как такие люди вообще могут существовать, — Адель опустилась на кровать. — Мне жаль, что ты услышала это. Жаль, что так вышло. Клянусь, если бы я знала в тот момент, что это ты помогла мне сбежать, рискуя собой, и какие у вас с Михаилом отношения, то вернулась бы за тобой.

Я приподнялась, повернулась к ней и покачала головой:

— Я сделала это ради тебя и твоей безопасности. Своим возвращением ты бы перечеркнула все мои усилия, — тихо сказала я, слабо улыбнувшись, — Но я рада, что сейчас у тебя именно такое мнение.

Присутствие Адель всегда делало моё состояние лучше, однако сейчас у меня никак не получалось выбросить слова Михаила из головы. Прикусив губу, сосредоточилась на физической боли, чтобы заглушить моральную. Бессмысленно: нужен был другой метод.

— Ты тревожишься из-за слов Михаила, да? — тихо спросила Адель, на что я просто кивнула. — Я не хочу, чтобы ты думала об этом. Михаил не достоин твоих слёз.

— Я тоже не хочу думать об этом, — фыркнула я сквозь слёзы, — Но это сильнее того, что могу вынести.

— Не правда. Это всего лишь слова. Мерзкие и неприятные, но не правдивые.

—  Правдивые. Михаил – мой первый и единственный подобный опыт, Адель, — я заговорила тише: — Как бы мне ни хотелось избавиться от этой грязи, она никак не смывается. Я до сих пор чувствую его руки на себе.

— Когда-нибудь у тебя получится избавиться от этих ощущений, и ты будешь чувствовать исключительно удовольствие, — она подбадривающе улыбнулась, но я покачала головой:

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни.

Я сама не особо понимала, чего именно хотела в этот момент, поэтому смутилась, но всё-таки смогла сформулировать мысль:

— Скоро мы отправимся в Клейтор на финальную битву. Выжить могут не все, понимаешь? — я взглянула на неё, и она кивнула. — Я тоже могу погибнуть, но не хочу, чтобы Михаил так и остался единственным.

В глазах Адель вспыхнуло пламя, и от этого взгляда мои внутренности скрутило.

— Я хочу почувствовать что-то, кроме боли. В прошлые разы страсть причиняла именно её, и эта ассоциация прочно закрепилась в моей голове, а я хочу выкинуть такие мысли из неё, — на одном дыхании объяснила я, от смущение опустив голову.

Мне было стыдно и страшно говорить об этом и просить её. Я боялась, что она откажется, посмеётся и назовёт мою неозвученную просьбу глупой, но вместо этого Адель прикоснулась к моему подбородку и заставила меня поднять голову.

— И ты просишь об этом меня?

Я кивнула:

— Меня интересуешь только ты. И только тебе я доверяю полностью.

Адель ухмыльнулась, когда я в очередной раз смутилась.

— Ты понимаешь, что эта просьба – самое громкое признание?

— Да.

Вместо лишних слов она наклонилась и накрыла мои губы своими. Я прикрыла глаза, положила руки на плечи Адель и полностью отдалась этому моменту, желая насладиться её присутствием и прикосновениями, не причиняющими боль.

Вскоре Адель надавила, заставив меня спиной опуститься на кровать, и прервала поцелуй, после чего заглянула мне в глаза:

— Ты уверена? Правда хочешь именно этого?

Её голос был серьёзным, но я видела желание в её глазах, что было приятно.

— Серьёзно спрашиваешь, хочу ли я твоих прикосновений? — усмехнулась я, на что она фыркнула:

— Знаю, что хочешь, но не отшучивайся. Мне нужен точный и осознанный ответ.

Я улыбнулась и замолчала на какое-то время, просто смотря ей в глаза, в которых, помимо желания, заметила и нежность. Ту, о которой когда-то мечтала.

— Хочу, Адель. Сильнее всего на свете, — всё же ответила я без каких-либо сомнений.

Адель довольно ухмыльнулась, а затем наклонилась и снова поцеловала меня, проведя рукой по моему боку. Не теряя времени, она опустилась поцелуем к моей шее и принялась расстёгивать верх костюма, после чего прикусила кожу на ключице и спустилась ниже, стянув с меня и кофту, и топ.

Адель двигалась почти мучительно медленно, но при этом каждое её прикосновение заставляло моё сердце замирать, а тело – всё сильнее покрываться мурашками. И была такой нежной и осторожной, что это сводило меня с ума. Разум затуманился от переполняющих чувств, но я чётко осознавала, что именно происходит, и никакой Михаил меня не волновал.

Когда её руки коснулись моих штанов, я вздрогнула, а в моей голове пронеслось болезненное воспоминание о том, как на её месте когда-то был Михаил. Тогда прикосновения причиняли боль, а не удовольствие, разрывая меня на куски.

— Рин? Всё в порядке? — Адель остановилась и заглянула мне в глаза. Я кивнула, но она покачала головой: — Нет. Скажи.

— Всё в порядке, — я натянула улыбку. — Неприятное воспоминание в голову залезло.

— Сегодня я заменю их, и ты будешь вспоминать меня и мои руки, а не Михаила, — она подмигнула и, убедившись, что я в норме, избавила меня от штанов, а затем – от последней вещи.

Подняв руки, хотела притянуть Адель к себе и поцеловать, но она отклонилась назад:

— Нет. Наслаждайся, не шевелись и думай лишь обо мне.

Я кивнула, испытывая неловкость, но её руки не позволяли ни на чём сосредоточиться, поэтому ни одно чувство, помимо удовольствия, не задерживалось. Поцелуями Адель спустилась от шеи к моей груди, и мне стало почти невыносимо жарко. Мысли проносились с невероятной скоростью, не задерживаясь: у меня получалось лишь смотреть на Адель и думать о ней и её прикосновениях, но, когда рука девушки коснулась внутренней части моего бедра и стала медленно подниматься выше, не выдержала и закрыла глаза.

— Открой глаза и смотри на меня, — почти приказным тоном потребовала Адель, и я послушалась. — Я хочу видеть твой взгляд и знать, что ты наслаждаешься, не отвлекаясь на воспоминания. Сейчас только мы с тобой. Остальное не имеет значения. Поняла?

Я снова кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Адель принялась покрывать мой живот поцелуями, а затем медленно спустилась ниже, и тогда меня накрыло новой волной совершенно нового удовольствия. Издав тихий стон, прикусила губу, но взгляд не отвела: помнила её слова. Температура достигла предела, и стало невыносимо жарко. Я горела изнутри, хваталась за простыню в попытке сдержаться и смотрела на Адель, которая творила что-то невозможное. Никакой боли. Сплошное, бесконечное удовольствие, заполняющее всё. Чувствуя её прикосновения абсолютно везде, поддалась жару, и, когда привыкла к нему, он внезапно усилился. Я задрожала, сжала ноги, но Адель, не желая отступать, усилила ласку, и вскоре меня накрыло ещё более яркой волной удовольствия.

И вся грязь, вся боль и страхи вышли из меня вместе с последним тихим стоном.

Однако впереди ждал финальный этап, который должен показать, удалось ли мне победить свои страхи и стать сильнее. Сможем ли мы противостоять? Или действительно окажемся обречёнными и проиграем эту битву? Вопросов было много, переживаний – тоже.

Однако обнимающая меня Адель, только что стеревшая самые ужасные воспоминания, дарила мне надежду.

И снова пять с половиной тысяч слов. Именно поэтому писала три дня! Надеюсь, вам понравилась эта глава, ведь она получилась очень насыщенной. Делитесь своими впечатлениями в комментариях и не забудьте рассказать о финальной сцене, пожалуйста.