Эпилог. Цепи будущего

Бессилие отравляет душу,Заставляет вспоминать насилие. Ты врал. Обманывал. Всё, что дорого мне было, уничтожал.

Помнишь? Ты растоптал. Убил. Но, смотри, – я жива. Не умерла, не сдалась, из пепла поднялась. Сильнее, чем прежде, стала навсегда.

Где ты? Пожалуй, не хочу знать. Ответь, приятно было тогдаМою душу рвать, Топтать меня, ломать?

Ты старше. Взрослый мужчина. Посмотри – я тебя переросла. Ты не думал обо мне. Я тебя отпустила.Ты не думал о боли, а я еë приняла.

Препятствия вашего прошлого могут стать воротами, ведущими к новым начинаниям.Ричард Брэнсон.

Для погружения в атмосферу советую включить «Сегодня» – Fleur.

Адель

Моё сердце разорвалось от боли, когда Рина сначала сказала, что любит меня, а затем закрыла глаза. От ярости я закричала, прижимая её к себе, а Михаил, решив воспользоваться моментом, попытался броситься в нашу сторону. В итоге отлетел в противоположную. Гнев перекрыл собой остальные чувства, но заставила себя держаться ради Рины. Она обязана выжить и отомстить ему сама.

Когда к нам вернулись остальные, Анна с Максом бросились к Рине, которая до сих пор находилась на моих руках, ведь я ждала врача. Анна наклонилось над телом дочери:

— Сердце бьётся. Она живая, и это главное. Рина не сдастся так просто, — она нервно улыбнулась и, оторвав от своей одежды кусок ткани, принялась убирать кровь вокруг раны. — Моя дочь не может погибнуть в шаге от финала. Ни за что. Мы только победили.

Макс приобнял Анну за плечи, и в лабораторию вдруг вошла женщина с сумкой в руках. Она осмотрела присутствующих, подошла к нам и опустилась рядом:

— Я займусь этим.

Я поднялась, решив осмотреться. В моей голове появился план, и никто точно не стал бы мешать мне сделать это, но сначала нужно убедиться в том, что в лаборатории нет невинных людей.

— Я сейчас вернусь, — спокойно уведомила я, после чего скрылась за поворотом.

Коридоры лаборатории были знакомы и причиняли боль своим видом: когда-то меня держали запертой в этих стенах, изматывали и проверяли на прочность, а затем заморозили. Я помнила каждую деталь всего происходящего, узнавала всё, что видела, и хотела сбежать отсюда, но понимала, что убегать от своих страхов – проявление слабости.

Я никогда не была слабой.

Может, была недостаточно сильной, и всё же всегда упорно сражалась, оставалась верна своим принципам и поступала так, как считала нужным. Эти стены настойчиво пытались сломить меня, но я смогла выдержать все испытания и сбежала. Однако сейчас чувствовала себя самым слабым человеком в мире.

Потому что не могла помочь Рине.

Потому что позволила ей спасти меня.

Дело не в том, что мне стыдно за то, что она спасла меня. Вовсе нет. Я благодарна ей и никогда не забуду. Но Рина сделала это, рискуя собой, и теперь она лежит без сознания у входа в лабораторию, а я чувствую сожаление. О том, что так и не успела признаться ей в конкретных чувствах.

Я любила её.

Так сильно, что готова была пожертвовать абсолютно всем ради неё. Даже нашим чёртовым миром. Однако Рина прибила бы меня за то, что я своими руками уничтожила всё, за что она так упорно боролась.

Мрачная атмосфера лаборатории и приглушённый свет давили, пока осматривала каждый угол здания, а воспоминания продолжали лезть в голову, но я сосредоточилась на своём плане и старалась не реагировать на переживания. Вскоре, убедившись в том, что людей внутри нет, вернулась к остальным. Врач сидела рядом с Риной, рана которой уже была обработана.

— Важные органы не повреждены, — объяснила мне Анна, когда я приблизилась. — Она скоро очнётся.

— Нужно наложить швы, — врач поднялась. — В другой лаборатории есть всё необходимое.

— Я отнесу Рину туда, — сказала я, когда она объяснила, где именно находится та лаборатория. — Выходите.

Наклонившись, я аккуратно подняла Рину на руки. Она вдруг открыла глаза, когда опустила голову на мою грудь.

— Я снова у тебя на руках? — тихо спросила она, на что я, улыбнувшись, кивнула. — В этот раз хоть могу насладиться этим.

— Я буду носить тебя на руках, когда твоя рана заживёт, — заявила я, осторожно прижимая её к себе. — Хочу сжечь это здание. Ты не против?

— Если не заденешь остальные, то не против. В этом здании находится комната Михаила, в которой прошла худшая ночь в моей жизни, — она зевнула, прикрыв рот рукой. — Спать хочу.

— Спи. Поговорим, когда очнёшься.

— Я люблю тебя, — повторила она свои недавние слова, и я на мгновение замерла, а затем на моём лице появилась самая искренняя и тёплая улыбка.

— А я люблю тебя, — я коснулась губами её лба, и она закрыла глаза.

Оказавшись на улице, выпустила свою ярость наружу. Пожар рядом с нами, появившийся от взрыва, был очень кстати. Жители Клейтора пытались потушить его, но я забрала огонь оттуда и направила его в лабораторию, позволив ей полыхать ярким пламенем. Люди поражённо оборачивались на меня, пока мы с Риной на моих руках шли в лабораторию, а на фоне нас горело самое большое и важное здание Клейтора.

Я не стала уничтожать мир, но разрушила лабораторию, в которой всё началось.

Рина

Сначала я не понимала, где нахожусь: тьма вокруг не давала ничего увидеть, однако вскоре она исчезла, уступив место приглушённому свету. Помещение показалось незнакомым, но отдалённо напоминающим кабинет главной лаборатории Клейтора. Только более мрачный: серые, почти чёрные стены, всего одна тусклая лампа, висящая на полотке по центру, и цепи, прибитые к стене. В одно мгновение пустая картинка сменилась, и посреди комнаты оказалась Адель. Она лежала на полу, а я вдруг поёжилась от холода, и именно в этот момент ко мне в голову пришло понимание происходящего.

День, когда Адель умерла.

Сначала она просто лежала, не двигаясь, без признаков жизни. А затем я увидела вторую Адель: полупрозрачную, едва заметную и очень бледную. Она выглядела напуганной, когда взглянула на своё мёртвое тело:

— Не смей сдаваться! — закричала она, опустившись на колени рядом с собой. — Ты должна всё выдержать!

Адель попыталась прикоснуться к себе, но рука словно проникла внутрь, и тогда она отдёрнула её.

— Вставай же! Ты не имеешь права подвести и саму себя тоже! — она истошно закричала, ударив руками по полу, а по её глазам потекли слёзы. — Пожалуйста, живи! Борись!

Её тело побледнело, и я приблизилась, но Адель не видела меня. Присев на пол, она спиной облокотилась на стену, поджала к себе ноги и обхватила их руками. Ей удавалось касаться своего тела, но не настоящего. Первый всхлип был тихим. Следующие звучали громче, надрывнее, и мне стало невыносимо больно. Моя душа находилась совсем рядом, но прикоснуться к ней, позвать или поддержать не получалось, и это разрывало меня на части.

— Почему не получается справиться даже с собственным телом? — Адель подняла голову. — Я выдержала все опыты, пережила всё, что могло убить меня в этих стенах, но сдалась холоду. Как же нелепо.

Внезапно посреди комнаты появилась такая же полупрозрачная тень, направляющаяся в сторону Адель. Громкое карканье нарушило тишину, но она этого не слышала.

Ворон.

Наклонившись над её телом, он сделал всего одно движение, но оно скрылось от моих глаз: я смотрела прямо, но ничего не видела. Появилась еле заметная нить, протянутая от ворона к Адель, а затем стена позади них стала прозрачной, и мне удалось увидеть себя. Моя прежняя версия шла прямо, гордо, но дрожащие руки выдавали волнение. В ту ночь мы с Михаилом поругались: он требовал бо́льших усилий, а я – прекращения опытов. Его отказ, ярким красным отпечатком отразившись на моей щеке, долго не давал прийти в себя. Я могла повернуться, заинтересоваться комнатой, мимо которой ходила почти каждый день, и помочь Адель, но вместо это тихо шла мимо, даже не догадываясь о том, что происходит за стеной.

Словно почувствовав меня, полупрозрачная Адель повернула голову на стену, но, конечно, ничего не увидела. А ворон вдруг протянул вторую нить: от неё – ко мне, проходящей мимо.

А затем снова наступила тьма.

* * *

Открыв глаза, я приподнялась и поняла, что нахожусь в незнакомом месте. Вспышка боли в животе заставила меня вернуться в лежачее положение, но затем, решив, что не хочу валяться без понимания, что вообще происходит, всё-таки заставила себя встать.

Мой живот был перевязан бинтом. Воспоминания о произошедшем ворвались в голову, но я упорно заставила себя не думать об этом сейчас: сначала нужно было убедиться в том, что всё хорошо. До потери сознания так и не смогла узнать, выжил ли Яр, а после могло произойти что угодно.

Найдя среди других вещей свою сумку, достала свободные штаны и кофту, после чего, натянув их на себя, вышла из комнаты и оказалась в незнакомом коридоре. Заглянув в ближайшее окно, поняла, что нахожусь в лаборатории Клейтора, в которой никогда не была.

Из-за угла вышел Феликс. Заметив меня, он радостно улыбнулся:

— Рина! Рад, что ты очнулась!

Приблизившись, он аккуратно обнял меня, стараясь не причинить боль.

— А сколько прошло? Где все? — хрипло спросила я.

— Три дня, — он отвёл взгляд. — Адель с Анной пошли за завтраком. Остальные занимаются своими делами и пытаются навести порядок.

— Порядок?

— Да. После вашей победы они пришли за остальными жителями, собрали вещи и привели всех сюда. Думаю, ты представляешь реакцию людей на то, что им нужно жить здесь. Всем.

Я кивнула, задумчиво опустив голову. Раньше Клейтор у многих ассоциировался с болью, страхом и смертью, но сейчас, когда Михаил побеждён, мы могли построить новый мир. Без боли и паники.

— Что с Михаилом? — дрогнувшим голосом спросила я.

Я не знала, какой ответ хотела услышать, но моё сердце сжалось.

— Он жив. Остальное тебе расскажут Анна и Адель.

— А ты как себя чувствуешь?

— Теперь отлично. Рад, что ты очнулась, — Феликс улыбнулся, и я ответила ему тем же. — Идём. Путь здесь один, так что встретимся с ними.

Обхватив его за предплечье, я прижалась к нему и тут же поморщилась от боли, но не отстранилась. Мы направились прямо по коридору.

— Снова ждать, когда заживёт, — вздохнула я. — Ладно хоть горло так не болело.

— Мне жаль, что тебя ранили.

— А мне – нет. Я прикрыла Адель, и это важнее.

— Вряд ли она так думает.

— Точно не думает, — я усмехнулась. — Уже поздно говорить об этом. Что сделано, то сделано.

Феликс кивнул, нахмурился, но ничего не сказал. Какое-то время мы шли молча: я всё же решила обдумать случившееся. Битву, жертвы, жителей Клейтора, которые решили биться за свои жизни на нашей стороне, слова Михаила. Ему снова удалось выбить меня из колеи, но теперь у него не было власти надо мной и моим телом. Оно принадлежит исключительно мне.

Миновав поворот, мы едва не столкнулись с мамой и Адель, в руках которых были кружки. Мама тут же бросилась в мою сторону:

— Наконец-то! — она обняла и прижала меня к себе. — Ты очень сильная, Рина. Я горжусь тем, что у меня такая дочь.

— А я горжусь тобой, — с улыбкой произнесла я, аккуратно прижимаясь к маме. — Как ты? Всё хорошо?

— Да. Серьёзных травм не было, так что я уже в норме, — ответила она и, заметив, как на меня смотрит Адель, отступила: — Жду вас в комнате. Фил, за мной!

— Слушаюсь и повинуюсь! — друг широко улыбнулся, а мама, треснув его по плечу, рассмеялась.

Я была рада видеть их такими счастливыми, однако насладиться не успела: тяжёлый взгляд Адель вынудил меня обернуться и столкнуться с ней. Сначала мне стало стыдно за свой поступок и за то, что заставила её волноваться, но затем подумала о том, что, вообще-то, спасла любимого человека, поэтому открыла рот, чтобы возразить первой, но она вдруг положила руки на мои щёки и поцеловала настолько нежно, что у меня подкосились ноги. Я ощутила весь спектр её чувств и прижалась ближе.

— Больше никогда не рискуй собой, иначе снова окажешься скованной цепями, — пригрозила Адель, отстранившись, на что я рассмеялась, ведь прекрасно знала – она никогда этого не сделает.

— Тогда мы будем скованными одной цепью, ты ведь понимаешь? — я подмигнула ей. — Мне жаль, что заставила тебя переживать, но я не жалею о своём поступке и сделала бы это снова.

— Я благодарна тебе за это. Честно. Но «искупить свою вину»? Серьёзно? — её взгляд стал недовольным, и я съёжилась.

— Ты не можешь отрицать мою вину.

— Вся вина – на Михаиле. И не смей думать иначе.

Я хотела напомнить, что она и сама когда-то винила меня в произошедшем, но решила, что прошлое должно остаться в прошлом. У нас начинается следующая глава жизни в новом мире, который мы построим своими руками.

Вскоре мы вернулись в комнату, в которой я очнулась, и Адель куда-то отошла, а через какое-то время вернулась с кружкой горячего кофе и тарелкой в руках. Улыбнувшись, поблагодарила её, сделала глоток любимого напитка и лишь сейчас поняла, как сильно хотела пить. И насколько была голодной. Пресное овощное рагу с несколькими кусками мяса после трёхдневного сна показалось самой вкусной едой.

А затем мы принялись обсуждать всё, что произошло, пока меня не было. Яр, который потерял сознание на моих глазах, остался в живых: в последний момент Адель увидела летящий кинжал и успела отшвырнуть ровно в тот момент, когда он только задел его лицо. Ему наложили швы, но ни здоровью, ни зрению ничего не угрожало. Я испытала огромное облегчение, когда услышала это, ведь Яр был важным для меня человеком.

Ещё Адель рассказала, что сожгла главную лабораторию и вынесла меня на руках. Сердце сжалось от боли при мысли о том, что она второй раз несла моё тело, думая, что я покинула её.

— Я принёс чистый плед, — в комнату, не глядя, вошёл Макс. — Хотел взять другой, но не стал ругаться с маленькой девочкой из-за него.

— Молодец, — я улыбнулась, и тогда он, подняв на меня взгляд, застыл.

Поднявшись, приблизилась к нему и крепко обняла, когда новая вспышка боли на мгновение ослепила меня.

— Тебе надо лежать и отдыхать. Ты же разбираешься в медицине! Должна знать, что со швами так разгуливать опасно, — Макс едва ощутимо коснулся моей спиы, и я услышала, как дрогнул его голос: — Спасибо, что очнулась.

— За это, вроде, не благодарят, — я усмехнулась. — Не думаю, что медицина в моём случае работает так же, как с остальными.

— И всё равно нужно быть осторожнее. Переставай рисковать собой, — нахмурился он, и его поддержала мама:

— Когда-нибудь риск может оказаться слишком большим.

— Ну, я рассчитываю на то, что в новом мире без Михаила рисковать мне не придётся. Конечно, монстры до сих пор существуют, да и могли остаться его последователи, но хочется верить в лучшее. Хотя бы сейчас, — объяснила я, присев на кровать.

— Кстати, про Михаила мы же тебе не сказали, — мама отвела взгляд, и я заподозрила неладное:

— Он сбежал?

— Я бы его не отпустила, — фыркнула Адель. — Он в темнице.

— Почему не убили его?

— Решили, что это должна сделать ты, — ответила мама, нахмурившись. — Раны, которые он нанёс мне, зажили. Ты же хотела отомстить.

— Мои раны залечили, — я с улыбкой взглянула на Адель, — Но от мести я не откажусь. Спасибо.

В окружении самых важных для меня людей было спокойно и уютно. Мне хотелось провести в этой атмосфере больше времени, но, к сожалению, мир ещё недостаточно восстановился, чтобы мы были свободны.

* * *

Первым делом, сначала, конечно же, поздоровавшись со всеми знакомыми, направилась к Михаилу вместе с мамой. Она хотела поставить точку в их истории. Я – его смерти. Возможно, желать смерти человеку – неправильно, ведь в наших условиях куда важнее сохранить человечность и восстановить всё, что когда-то было разрушено. Однако Михаил не заслужил ничего другого. Если оставить его в живых, то он будет пытаться нанести удар и вернуть себе власть снова и снова.

Этого никто не хотел.

Меня никто не осуждал, ведь каждый из выживших так или иначе пострадал из-за Михаила. Многие хотели увидеть его мёртвым ещё в тот вечер.

Адель и Макс направились с нами, а Феликс ушёл к Яру, Софе и Маф. Возле входа в темницу Макс протянул мне лампу:

— Там тусклый свет и всего одно небольшое окно. Удачи, — он натянуто улыбнулся, поцеловал сначала мою маму, а затем – меня, после чего развернулся и отошёл.

— Я надеюсь, что месть принесёт тебе облегчение, — Адель взяла меня за руку и ухмыльнулась: — А если нет, то не велика потеря. Я помогу тебе испытать другие ощущения.

Смутившись, я отвела взгляд:

— О, не сомневаюсь.

Быстро поцеловав её, я отошла и взяла маму за руку.

— Последняя битва? — спросила мама, и я кивнула:

— Давай поставим эту точку.

Открыв дверь, мы вошли внутрь. Михаил был привязан к стулу посреди темницы, а из единственного небольшого окна пробивался свет сквозь плотную штору. Первым делом я приблизилась и одёрнула её, а затем подошла к спящему мужчине и ударила того по щеке.

— Давно мечтала сделать это, — хмыкнула я, когда он открыл глаза. — С пробуждением.

— Тебя тоже, — усмехнулся он, а затем перевёл взгляд на маму.

Я поставила лампу на пол и осмотрела Михаила. Он был без футболки, с перевязанным боком и в штанах, которые сегодня ему не понадобятся.

— Пришли мстить? — спросил он, рассмеявшись. — Это так нелепо. Вы можете почувствовать надо мной власть лишь тогда, когда мои руки и ноги связаны.

— Нам не нужна власть над тобой, — я ухмыльнулась. — Лично мне нужна твоя смерть.

Мама сделала несколько шагов вперёд:

— А мне ничего не нужно. Когда-то я уже настрадалась от тебя, но все раны, нанесённые тобой, давно зажили. Ты больше не имеешь никакого значения, — мама наклонилась и заглянула ему в глаза: — И я прощаю тебя за всю боль, что ты причинил мне. Но не за дочь.

Михаил поражённо выдохнул, а я улыбнулась, понимая, сколько сил на это ушло. Моя мама – самый сильный человек в этом мире. Она выпрямилась, развернулась и направилась к выходу с гордо поднятой головой, сначала дотронувшись до моей руки.

— Чертовка, — усмехнулся Михаил. — Она всегда была слишком хороша.

— Ты никогда не был достоин её, — бросила я, вернув свой взгляд на него. — И я тебя не прощаю.

Мой взгляд опустился на его пресс, который не закрывал бинт, а затем поднялся на мощные руки. Его тело было близко к идеалу, но он решил тратить свои силы не на спасение, а на уничтожение человечества, и от этого вида меня тошнило.

— Если ты хотела повторить нашу ночь, то могла просто попросить, — сказал Михаил, заметив, как я осматриваю его.

— И не мечтай, — хмыкнула я. — Лучше ответь на вопрос. Почему делал всё это? Власть была в твоих руках долгие годы. Ты мог спасти человечество, стать опорой и защитой для простых людей, которые много времени верили тебе, но вместо этого решил всё разрушить.

Он ответил сразу, не задумываясь:

— Потому что мог, — Михаил пожал плечами и, заметив мой недоумевающий взгляд, пояснил: — Мне не нужна была причина. Я делал всё, что хотел.

— И чуть не уничтожил мир.

— Да. Жаль, что не успел.

Я разочарованно покачала головой, удивлённая тому, с какой лёгкостью он говорил об этом.

— В тебе нет ничего человеческого. Лишь тело. На твоём фоне даже монстры не так страшны, и я говорю это не для того, чтобы потешить твоё эго, — я сделала шаг вперёд. — Ты отвратителен.

— Не так уж я и плох, — он усмехнулся. — Ты ведь жива. И Адель тоже.

— Но ты сделал всё возможное, чтобы было иначе, — достав кинжал, я принялась разрезать его штаны. — Как ко всему относятся вороны?

— Вороны? — он задумчиво нахмурился, не реагируя на мои движения. — С них всё началось – птицы стали первыми подопытными из-за своего уникального организма. Мы даже пытались пересадить им часть человеческого мозга. Безуспешно, к сожалению.

Услышанное поразило меня до глубины души, ведь я ничего об этом не знала. Бедные птицы. Скольким ещё существам Клейтор причинил боль?

Когда со штанами было покончено, я подняла свой взгляд на лицо Михаила:

— Природа всегда возвращает своё и восстанавливается. Ничего из того, что ты сделал, не оставит след. Твоё лицо исчезнет из памяти людей, и вскоре всё будет забыто.

— Мне плевать.

Я фыркнула, а затем принялась избавлять его и от трусов. Руки дрожали, ведь мне было противно как-либо прикасаться к нему, но Михаил этого не замечал. Он увлечённо рассказывал очередную сумасшедшую историю о том, как ему хотелось улучшить вирус, – чего в итоге добились, но из-за заражения Михаил его уничтожил, – и заразить весь Хаосфолл, а затем контролировать монстров с помощью чипов.

Когда последняя вещь была разрезана, я с отвращением заметила, что он возбуждён.

— Тебя не останавливает даже то, что в нас течёт одна кровь, — я покачала головой. — Ты омерзителен.

— Я – мужчина. С этим ничего не поделаешь. Да и я никогда не относился к тебе, как к дочери, — он спокойно пожал плечами. — Догадываюсь, конечно, что ты хочешь сделать, но, может, лучше просто повторим? Семья ведь должна помогать друг другу.

— Наличие члена не делает тебя мужчиной, — сказала я, не отреагировав на остальные слова. — Если я пройду голой мимо Макса, то он даже не шелохнётся.

— Опять этот Макс. Всё же стоило сразу убить его, — Михаил закатил глаза. — Его член давно разучился стоять.

— Мама с тобой поспорит, — с усмешкой отрезала я.

А затем так же резко и колко, как фразу, одной рукой сжала его член, а второй – отрезала и выбросила в сторону. Громкий крик Михаила оказался лучше любых звуков.

— Ты сумасшедшая! — он задёргался, пытаясь выбраться, но цепи, пристёгнутые Адель, упорно сковывали движения.

Я сделала шаг назад.

— Мы же семья, — я нехотя выплюнула это слово, — А семья должна помогать друг другу.

Кровь быстро стала заливать собой пол, и я с огромным удовольствием наблюдала за мучениями человека, который так старательно ломал мою жизнь. Он полностью заслужил это.

— Больная на голову, — процедил он, сжав челюсть. — Этим ты ничего не изменила, понимаешь? В твоей памяти навсегда останутся мои прикосновения, и тебе никогда не удастся забыть нашу ночь. Я был твоим первым мужчиной и останусь последним, ведь ты никогда не сможешь позволить кому-то прикоснуться к себе.

Я рассмеялась и обратила внимание на окно: за ним кружил чёрный ворон.

— Ты будешь моим первым и последним мужчиной лишь потому, что мужской пол меня не интересует, — произнесла я, ухмыльнувшись, а затем направилась к окну. — Адель давно смыла всё, что ты сделал. Ночь с ней – лучшее, что происходило в моей жизни, и она затмила все воспоминания. Твоих прикосновений не существует так же, как скоро исчезнешь и ты.

Я чувствовала, что ворон хочет влететь внутрь, знала, что он не навредит мне, поэтому со спокойной душой открыла окно, и птица вдруг приземлилась на моё плечо.

— Врёшь. Ты никогда не забудешь меня.

Приблизившись к входной двери с вороной на плече, я бросила на него последний взгляд и с удовольствием отметила, что лужа крови под стулом увеличилась. Михаил обладал невероятной выдержкой: стиснув зубы, он больше не издал ни единого звука от боли. Этот мужчина мог стать отличным союзником человечества, если бы не был таким отвратительным. Монстры на его фоне в самом деле менее жестоки.

— Всё, что ты сделал, будет забыто, — совершенно спокойно сказала я. — Ты умрёшь с мыслью о том, что твои прикосновения ко мне и к маме, которые, кстати, в отличии от прикосновений Адель и, думаю, Макса тоже, не принесли ни секунды удовольствия, стёрли и затмили другие люди. Ничтожество. Тони в луже собственной крови и осознавай ужас своих поступков.

Не желая слушать его и дальше, я отвернулась:

— Прощай, Михаил.

В окно влетели ещё несколько птиц, и выходила из темницы я под ещё более истошный крик ненавистного мне мужчины. Клювы заражённых воронов били больно и точно и не оставили бы его в живых.

Сегодня, в этой комнате, я похоронила в себе ту испуганную девочку, плачущую от боли и мечтающую о том, чтобы всё скорее закончилось. Человек, заставивший меня пройти через множество страданий, будет заживо съеден птицами, присутствие которых раньше считала плохим знаком.

На самом же деле вороны оберегали нас с Адель.

Мы были связаны.

* * *

Первый день после пробуждения пролетел незаметно: после смерти Михаила меня посвятили во всё происходящее и познакомили с мужчиной, который представлял жителей Клейтора. Он выразил опасения по поводу смены власти, но совместными усилиями нам удалось убедить его в том, что им нечего бояться. Правление Михаила окончено. Страданиям конец. Теперь Клейтор будет лишь расцветать и забудет о боли, страхе и тех кошмарах, что происходили в последнее время, а человечество наконец объединится и одержит верх в борьбе против ночных монстров.

Всё налаживалось.

Но раны, нанесённые войной, не могли затянуться так быстро. Сражения унесли за собой множество невинных жизней, и забыть об этом не получится, но мы сделаем всё возможное, чтобы теперь каждый человек получил шанс стать счастливым.

Я сидела у большого костра на улице, когда на место отошедшей за кофе Адель опустился Яр.

— Привет, боец. В порядке?

— Где пропадал? — недовольно фыркнула я. — Я переживала за тебя. Думала, ты придёшь сразу, как узнаешь, что очнулась.

— Я хотел, но подумал, что в твоей жизни есть люди гораздо важнее меня, и в их компании ты нуждалась больше, — он усмехнулся: — А потом ты ушла мстить Михаилу.

— И отомстила.

— И как? Чувствуешь облегчение?

— Ни капли, — честно ответила я. — Я рада, что он мёртв, но на этом всё. Мой поступок ничего не изменил, пусть это и было правильно.

— Он получил по заслугам, — Яр задумчиво кивнул. — Ты отрезала ему член.

— Да. Есть какие-то вопросы? — я подняла одну бровь, взглянув на него.

Он рассмеялся, посмотрев на небо, и замолчал на какое-то время, а я принялась осматривать его шрам. Он был довольно длинным и проходил от брови почти до подбородка, едва не задев глаз.

— Ты поступила правильно, пусть и жестоко. Ничего другого Михаил не заслуживал.

Я знала, что Яр не станет осуждать меня: он никогда не делал этого, несмотря на мои ошибки.

— Слава рассказал про мою маму. Она давно мертва, — сказал вдруг он, и моё сердце в очередной раз сжалось от боли. — Не смотри так. Конечно, мне больно, но лучше так, чем если бы мама всё это время находилась в руках Михаила и страдала, как ты или Анна.

— И всё же мне жаль, что так вышло, — искренне сказала я, положив руку на его плечо. — Я бы очень хотела, чтобы ты увиделся со своей мамой. Знаю же, как тяжело без неё.

— Я не маленький мальчик, боец. Всё в порядке, — он улыбнулся, а затем стал серьёзным: — Я хотел поговорить о другом.

Я заинтересованно повернулась к нему всем телом:

— Слушаю.

— Мы со Славой успели довольно много пообщаться, — он достал из кармана небольшой блокнот и протянул его мне: — Его дневник. Я не читал, но Слава сказал, что в нём описана вся его жизни. Он хотел быть понятым.

— Спасибо, — пробормотала я, осматривая простой чёрный блокнот.

— Читай. Я пойду к Феликсу, — Яр поднялся, а я кивнула и нетерпеливо открыла блокнот.

Мне хотелось узнать брата и его жизнь лучше, понять, что именно происходило с ним, и я надеялась, что найду все ответы в этом дневнике. Пролистывая страницы за страницей, всё глубже погружалась в историю Славы и поражалась тому, какую борьбу с самим собой он вёл.

«Когда мне было тринадцать, я стащил тонкую книжку, которая оказалась сказкой про запертую в башне девушку. В конце ей удалось освободиться и сбежать, и мне хотелось верить в то, что тоже смогу сделать это. В тот вечер отец вернул меня в реальность сильным ударом ботинка по голове»

«Я люблю жизнь. Хочу жить. Но моя собственная жизнь, ограниченная отцом, ломает мне кости»

«Я люблю мечтать о том, что когда-нибудь смогу освободиться. Знаю, что мир за стенами ужаснее Клейтора, но этот город заставляет меня страдать. Может, перспектива быть убитым монстром не так плоха»

«Пытаюсь вспомнить свою маму, но она всего лишь тёмное размытое пятно. Отец никогда не говорил про неё, словно у меня всегда был только он. Может, если бы она выжила, моя жизнь сложилась бы лучше»

«Пока отец жив, этот мир обречён. И я – вместе с ним»

«Как начать контролировать себя? Взять судьбу в свои руки? Это возможно? Или отец въелся в мой мозг так глубоко, что теперь всё принадлежит ему?»

«Отец отправляет меня в Хаосфолл, чтобы я нашёл девушку и докладывал ему всё происходящее. Знает, что не смогу предать его. Рина – моя сестра. Возможно, она сможет понять и освободить меня»

«Рина добрая. Я хочу рассказать ей правду, но разум противится. Не могу преодолеть себя»

«Мне нужно предать сестру. Я не хочу, но не могу пойти против отца. Если бы он убил меня, было бы гораздо легче. Почему не могу сделать это сам? Зачем продолжаю страдать?»

«Рина, если ты это читаешь, то я мёртв. Прости меня. Пытался противиться воле отца, хотел рассказать правду, но всё бессмысленно: его власть надо мной слишком велика. Он превратил мою жизнь в кошмар и не хотел отпускать. Надеюсь, ты отомстила за нас»

Резко закрыв блокнот, смахнула слёзы с щёк и сделала несколько глубоких вдохов. Я знала, что его жизнь не была простой, но не думала, что всё настолько плохо. А ведь Слава, несмотря на волю отца, которой не мог противиться, шагнул в мою сторону. И пусть это был последний шаг в его жизни, он сделал его сам.

И решился пойти против Михаила.

Ради себя.

Сердце сжималось от боли и обиды за Славу. Если бы я знала о существовании своего брата, то сделала бы всё, чтобы помочь ему, и нашла бы способ вытащить его.

— Что случилось? — взволнованно спросила Адель, присев рядом.

— Яр дал мне дневник Славы, — я махнула блокнотом. — Мне невыносимо больно за его судьбу. Мой брат не был бойцом, но всю свою жизнь он вёл борьбу против самого себя – той части, которую подчинил Михаил.

Адель приобняла меня:

— Я знала, что Слава не был плохим человеком. Получить Михаила в качестве отца – самое жестокое наказание, но за что? Никогда не пойму, почему судьба с вами так жестока.

— Он не был моим отцом. Мой отец – Макс, — твёрдо сказала я, а затем мой голос всё же дрогнул: — У меня сердце сейчас разобьётся от жалости. Я не понимаю, как Михаил мог так поступать с собственным сыном, но тут, думаю, нечего понимать: он просто был таким человеком.

— Именно так. Но теперь он мёртв, а Слава обрёл свободу, пусть и заплатив за это жизнью. Если после смерти что-то и есть, то там он точно будет счастлив.

— Вместе с тётей Ниной, Рустамом и остальными погибшими. Думаю, он найдёт того мальчика и поможет ему, — кивнула я, слабо улыбнувшись. — Жаль, что они не с нами.

— Да. Но с этим уже ничего не поделать.

Адель протянула руку за моей спиной и приобняла меня. Опустив голову на её плечо, я посмотрела на костёр, перед котором появились Виктор, Макс, мама и Алиса.

— Мы знаем, что многие из вас переживают о том, как всё сложится дальше, поэтому хотим заверить – нас не интересует власть, — заговорил Виктор, — Все мы прошли через настоящий ад: нас бомбили, многих убили, пытали, ставили эксперименты, но нам удалось выдержать все трудности. Сейчас начинается новая глава нашей истории. Как только с монстрами будет покончено, – лекарство мы уже почти нашли, – мы разрушим стены Клейтора и объединим весь оставшийся мир.

Люди закричали и радостно захлопали, что вызвало улыбку на моём лице.

— Однажды мы уже объединились, чтобы противостоять Михаилу и его бойцам, и это привело нас к победе, — Алиса гордо улыбнулась. — Я верю в то, что мы сможем жить вместе. Больше никто не должен страдать. Общими усилиями у нас получится создать мир, в котором всё будет так, как захотим. Без боли, страхов и убийств.

Макс сделал шаг вперёд.

— Мы начинаем новую жизнь. И перед этим я хочу сделать самую желанную вещь на глазах у всех вас, — он вдруг повернулся к моей маме, которая стояла сбоку, опустился на одно колено и достал кольцо. Я запищала от счастья. — Анна, я никогда не встречал таких потрясающих людей, как ты. Тебе удалось сделать лучше самый тяжёлый период и скрасить своим присутствием мою жизнь. Я люблю тебя и верю в то, что нам суждено быть вместе, поэтому хочу задать всего один вопрос. Станешь ли ты моей женой?

Мама закивала со смущённой, но очень гордой улыбкой и протянула руку, которую украсило аккуратное и безумно красивое кольцо. Макс, поднявшись, обхватил её талию и поцеловал, а на мои глаза навернулась новая порция слёз. Только в этот раз от счастья.

— Я очень рада за вас! — пробормотала я через несколько минут, бросившись обнимать родителей. — Я вас люблю.

— А мы – тебя, — мама нежно погладила меня по спине.

— Вы – два лучших человека в моей жизни, и я рад, что мы станем семьёй, — Макс нежно обнял нас обеих, и я улыбнулась:

— Мы уже семья.

Вскоре я отошла в сторону, позволив другим людям тоже поздравить их, и через какое-то время рядом оказалась Адель.

— Думаю, теперь у нас точно всё будет хорошо, — тихо сказала я, взяв её за руку.

— Конечно, — она сжала мою руку, нежно улыбнувшись. — Мы преодолели кучу преград ради нашего счастья, и я больше никогда тебя не отпущу.

— Звучит, как угроза, — я рассмеялась, на что Адель усмехнулась. — Не отпускай. Без тебя всё потеряет смысл.

Приобняв меня за талию, она посмотрела на небо, полное звёзд.

— Пусть наш путь и был сложным, наполненным болью и страданиями, я рада, что мы прошли через это и нашли друг друга, — её глаза сияли куда ярче звёзд. — Я люблю тебя.

На небе вдруг закружили чёрные вороны, но мы не отреагировали на это: Адель могла полностью контролировать их.

— Думаю, в тот день, в темнице, цепями сковали не только меня, — я широко улыбнулась, вспомнив, как боялась тогда и ждала смерти, а вместо этого нашла близких людей и своё счастье. — Я тоже люблю тебя.

Повернув голову, Адель оставила нежный поцелуй на моей щеке, а затем ухмыльнулась:

— Ночь со мной – лучшее, значит?

Я ахнула и возмущённо треснула её по плечу, смутившись:

— Ты подслушивала?

— Нет. Услышала твои мысли без каких-либо усилий, — она рассмеялась. — Думаю, ты сама хотела, чтобы я это услышала.

— Я тоже хочу слушать твои мысли, — фыркнула я. — Так было бы интереснее.

— Я могу озвучить все свои мысли, а затем повторить то, что делала той ночью, — прошептала она, обжигая моё ухо своим дыханием. — Хочешь?

Меня обдало жаром.

— Хочу, — не задумываясь, ответила я.

Стоя в обнимку с любимым человеком под звёздным небом, наконец осознала, что всё действительно закончилось. Пройдёт много времени, прежде чем нам удастся залечить все раны и отпустить пережитое, но начало уже положено, и я точно знала, что буду счастлива, пока меня окружают самые важные люди в моей жизни. Мы найдём лекарство и создадим новый мир, в котором нет места для боли.

Новая глава нашей истории начинается прямо сейчас.

Вот и всё. Понимаете? Это конец. Лично я не могу поверить в это. Спасибо каждому, кто ставил звёздочки, писал комментарии и/или делал видео или коллажи – вы помогли мне закончить эту работу. Знаю, что она не получилась идеальной, но, несмотря на это, я испытала огромное удовольствие от написания. Надеюсь, вам удалось прочувствовать все моменты, погрузиться в мой выдуманный мир и насладиться приятными моментами. Не всё раскрылось, многое умолчалось, но, думаю, так правильнее. Спасибо, что дочитали!

Что дальше? Пока не знаю. У меня есть готовая, продуманная идея для третьей работы, и я пытаюсь решить, стоит ли за неё браться. Можете подписаться на мой тгк, если ещё не сделали этого, ведь там гораздо больше информации. Возможно, чуть позже опубликую анонс новой истории:ficdis