Глава 15. Пора появиться на сцене

Долгое время в кабинете был слышен только шелест бумаг. Мужчины сосредоточенно вчитывались в архивные документы, пытаясь найти новые зацепки. Папки, листы, фотографии покрывали все поверхности плотным ковром. Их поднимали, убирали, перекладывали и сортировали. Валлен, обычно предпочитавший отдавать большую часть бумажной работы помощникам, быстро переключился на другие занятия. Он то разминал шею, то с любопытством наблюдал за Мерулом, изучавшим домашние записи, то принимался натирать полки кабинета Арванла от пыли шелковым платком с вышитым на нем семейным гербом Валленов.

Арванд в это время в который уже раз перечитывал отчет об убийстве Вероники Регис. Его не покидало чувство, что он упускает важную деталь, но вот-вот сможет ее ухватить. Он задержался на имени жертвы. Фамилия Регис казалась ему странно знакомой, словно когда-то он ее неоднократно слышал. Почти пойманная мысль неприятно зудела в голове, вызывая раздражение.

Арванд встал и в глубокой задумчивости начал бродить вокруг стола, беспорядочно трогая предметы на нем. После четвертого круга наконец остановился, растер ладонями лицо, помассировал виски, а потом начал медленно собирать волосы в хвост, пытаясь упорядочить мысли. В них тут же попытались просочиться воспоминания о демоне, особенно часто возившимся с его прической, но Арванд сразу же их отбросил.

Он полностью ушел в себя и не услышал, как в кабинет зашел тот, кто едва не сбил его с размышлений о расследовании, сам того не желая и даже не зная об этом. Вельф хотел сразу его позвать, но застыл на пороге. Приглушенный свет мягко падал на красивый профиль Арванда, придавая его всегда бесшабашному облику редкий ореол спокойствия. Командир был в тонкой черной рубашке, которая от его движений сильнее очертила мышцы спины и рук. Вельф почувствовал, как его обдало жаром.

Он столько раз прикасался к этой спине. Нежно гладил. В нетерпении царапал.

Его тело откликнулось моментально, напоминая, как сильно Арванд врос в него, как глубоко пустил в нем свои корни. Вельфу захотелось всадить себе пару крепких пощечин: он растерял хладнокровие всего лишь от завтрака и цветка? Чтобы привести себя в чувство, Вельф крепко сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Это немного охладило его разум, и он позвал Арванда. Тот вздрогнул, услышав его голос. От Вельфа это не ускользнуло, ему стоило больших усилий не рассмеяться — неужели Арванд правда думал, что он безвылазно целый день просидит в комнате? Но Вельф принял самое серьезное выражение лица:

— Я кое-что вспомнил. Ты спрашивал, есть ли какой-то ритуал, связанный с фазами Луны. Такой действительно существует, но он запрещен даже в Нижнем мире.

Арванд оживился и выжидательно посмотрел на Вельфа. Валлен и Мерул тоже навострили уши, от чего не любивший излишнее внимание Вельф почувствовал себя неуютно, но, словно прилежный ученик, рассказал, что вспомнил.

— Я говорил тебе о демоне, который любил роскошные праздники. Он также тщательно изучал древние техники и хотел основать собственное учение. Что-то вроде «Источника долголетия», пошлое и банальное. Насколько я знаю, он был одержим идеей бессмертия. Он разработал ритуал, который мог бы помочь если не достичь его, то сильно продлить жизнь, даже по демоническим меркам. Но в основе ритуала лежала необходимость жертвоприношения, подходили только молодые девушки. Такие методы не используют даже в Нижнем мире. Но исчез он раньше, чем успел воплотить идеи в жизнь. Остались только несколько записей, которые запретили еще тогда.

— Откуда ты в таком случае знаешь о них?

— Рассказывал отец. — Вельф нахмурился при воспоминании о родителях. — Он как раз занимался университетом и тщательно изучал весьма разнообразные записи. Он говорил, что хотел бы использовать их как предупреждение для будущих учеников о методах, которые ни в коем случае нельзя использовать. Хотя и сам уверял меня, что этот ритуал действительно бы мог сработать, и он бы его попробовал, если бы придумал, чем заменить убийства.

— Мы как-то сможем найти эти записи?

— Тогда все вещи отца были проданы с аукциона. Я знаю парочку коллекционеров в Нижнем мире, кому они могли бы достаться. Найти их не будет проблемой.

— Отлично, — Арванд довольно хлопнул в ладоши. — Тогда у нас есть повод навестить твоих знакомых. К слову, ты не вспомнил фамилию графа?

— Бойс. Или Бойт, не скажу точно, но что-то вроде того. В документах наверняка должно быть полное имя.

— Что ты сказал? — Арванд застыл, словно громом пораженный.

Вельф не сразу понял, что вызвало такую реакцию, а потом вспомнил имя, названное мадам Кибуру. Его глаза расширились от удивления.

Стайнс и Мерул, наблюдавшие за их взаимопониманием, не издали ни звука и даже дышать старались тише. Мерул — от восхищения Командиром, которого давно не видел в работе. Валлен — от предвкушения того, что дело, лишившее покоя Регандр, имеет шансы быть раскрытым, и настоящий преступник наконец понесет наказание.

Арванд вернулся к столу и вновь открыл папку, посвященную Веронике Регис. Вельф встал за его спиной, одновременно с Арвандом проглядывая документы, а затем потянулся к одному из них и небрежно бросил, словно между делом:

— С твоими кулинарными талантами что-то произошло. Ты забыл положить перец.

— Тебе пока лучше избегать острого. Восстановишься, будет тебе перец, — Арванд, погруженный в размышления, не заметил ни легкой издевки, звучавшей в голосе Вельфа, ни смысла собственного ответа, сдавшего его подчистую. И того, что Вельф с трудом сдержал смешок. Потому что в голове Арванда вихрем неслись мысли, наконец складываясь перед ним в единую картину, которая так долго не показывалась.

— Стайнс, имел ли Регис какое-то отношение к делу отца Вельфа?

— Да, он тогда был в Совете. И он был одним из тех, кто наложил запрет на открытие.

Вельф недоуменно посмотрел на Арванда.

— Прославленный Командир не знает, кто входит в Совет?

— Все имена известны только Главе Корпуса. — Арванд пожал плечами. — Даже отец мне не рассказывал о них.

Арванд взял полный список жертв и назвал Валлену еще несколько фамилий.

— Да, и они тоже.

— Невероятно! — Арванд не смог усидеть на месте, подскочил и начал ходить туда-сюда. Три пары глаз тщательно следили за его передвижения. У Валлена в конце концов начала кружиться голова. Он подошел к Арванду, схватил его за плечо и потребовал:

— Будет еще невероятнее, если ты прекратишь мельтешить. Давай, мыслитель, посвяти нас в то, что нащупал.

Арванд посмотрел на него так, словно впервые увидел этого человека в своем доме, а потом наконец сфокусировал взгляд и объяснил:

— Убийства девушек подчиняются определенной системе. Она придумана пропавшим пять лет назад графом Бойтом, владевшим в том числе пером Феникса — с его помощью мне оставили послание на месте смерти Вероники Регис. Бойт, судя по всему, пропал незадолго до Совета, после которого, — он осекся. — После того самого Совета. При этом у Вероники была подруга — Хильда Бойт. Есть также твои слова о графе Феррингтоне. Уверен, если мы покопаемся, то выяснится, что и он появился в Регандре примерно пять лет назад. К этому делу напрямую причастен человек или демон, так или иначе связанный с событиями тех лет. И нам нужно найти, кто именно. Они имеют отношение не к тебе Стайнс, они связаны с Корпусом.

— Что ты собираешься делать?

— Сейчас? — Арванд вздернул бровь. — Отдохнуть. Завтра мы все вместе наведаемся в Корпус, я дам указания. Нам нужно найти Хильду Бойт и записи, о которых говорил Вельф. Пока мы больше ничего не можем сделать. Так что самое время пойти и с чистой совестью поспать. К тому же, — он ткнул в наручные часы Валлена длинным пальцем, — время как раз подходящее.

Валлен опустил взгляд на циферблат — стрелки приближались к полуночи. Он не заметил, как за работой пролетело несколько часов, а потом вспомнил, что не был дома уже два дня. Хотя он и желал выудить из Арванда больше подробностей, все равно понимал: если Командир посчитал нужным сказать только то, что сказал, больше от него уже ничего не добиться. Поэтому кивнул.

— Утром я заеду за вами. Отдохните как следует.

Мерул проводил лорда Валлена, убедившись, что он безопасно прошел ловушки в саду Арванда. В этот вечер Мерула впервые обожгла неприятная для него мысль: так ли сильно теперь Командиру нужна его помощь?

Арванд сел перед камином в гостиной, поглаживая кулон и недоумевая, почему вновь пульсирует его метка Феникса, будто откликаясь на сильную и знакомую ему магию. В доме, кроме появления Вельфа, ничего не изменилось — но Арванд понимал, что на него так кулон отреагировать не мог.

Вельф убрал цветок в шкатулку из орехового дерева и проверил, что с остальным содержимым все в порядке. Чего нельзя было сказать о его душе. Она была в смятении после того, как Арванд неожиданно перехватил его запястье, чтобы остановить и спросить, как он себя чувствует, — и случайно переплел их пальцы.

Стайнс, уверенно ведя машину, наблюдал, как один за одним гаснут фонари на улицах. Это зрелище успокаивало его, при этом вызывая щемящее чувство одиночества от того, что из шумного особняка Арванда ему нужно возвращаться в холостяцкую тишину своего.

В доме, рядом с которым фонари никогда не зажигались, из-за чего он казался мрачнее, мужчина набил табаком трубку и закурил, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения.

Семейка Кольвэн всегда вызывала у него множество неприятных эмоций, а теперь их сопляк вновь дал о себе знать, ставя ему палки в колеса. Сидел бы отставке и больше не мешал, но нет, ему понадобилось вновь ввязаться в расследование.

Больше всего мужчина ценил равновесие, гармонию и четкое следование плану. Каждое убийство, совершенное, подчинялось этим принципам. «Сад окровавленных лилий» был созданным им произведением искусства, и он хотел создать еще более прекрасный шедевр.

Но ему помешали. Теперь, если он хочет добиться желаемого, придется действовать быстрее. И выбрать следующую жертву уже сегодня.

Он щелкнул пальцами, и дым от трубки перед ним стал складываться в имена. Они не вызывали у него эмоций, будто за буквами не скрывались живые люди — ведь для него они были не больше, чем инструментом, способным привести к цели.

Он выбрал одно из имен, затушил трубку и направился к выходу. Девушка, на которой он остановился, была далеко не лучшим вариантом. Но времени у него оставалось все меньше, поэтому привередничать уже не приходилось.