Глава 3. Сад окровавленных лилий

Арванд нахмурился. Если под стенами его дома без предупреждения объявился лорд Стайнс Валлен, то это не сулило ничего хорошего. Попасть внутрь без разрешения хозяина он не смог бы, но и найти надежно скрытый дом Арванда было никому не под силу. Если только не потратить на это уйму времени и сил. И если к такому прибегнул Стайнс, то повод был, без сомнения, чрезвычайный — а к нему наверняка прилагались неприятности. Которые свалятся на голову Арванда в грандиозных масштабах.

Оценив ситуацию, Кольвэн расслабился и вновь откинулся на спинку кресла. Что ж, как только этот напыщенный болван устанет стоять в промозглом ночном тумане и отправится восвояси, он обязательно напишет в честь его интеллектуальных способностей хвалебную оду. Сейчас же Стайнс волен стоять под безмолвной стеной, сколько посчитает нужным.

План показался Арванду изумительным и лишенным недостатков. Но метка Феникса придерживалась другого мнения. С каждым движением минутной стрелки она пульсировала сильнее. Арванд не мог взглянуть на нее, но в том и не было нужды. Он знал: из черной она уже превратилась в алую и вот-вот обернется настоящим огнем, испортив его любимый халат. До момента, когда столь дорогая его сердцу вещь придет в негодность, оставалась пара минут.

Его тело, душа и разум объединились в противостоянии незваному гостю, но магия не оставляла сомнений: Валлена необходимо пустить. Случилось нечто такое, из-за чего под угрозой оказался привычный уклад между мирами, и Арванд напрямую с этим связан. Поэтому он раздраженно сжал и разжал руки, после чего окликнул Мерула:

— Пожалуйста, впусти этого болвана, пока моя спина не превратилась в стейк средней прожарки.

Мерул всегда беспрекословно подчинялся приказам Командира, поэтому лишь кивнул и направился к потайным воротам. Арванд ленивым движением снял с ноги домашний тапок и точным броском отправил его в граммофон, который тут же расхрипелся на всю гостиную медленным мрачным вальсом. Затем вернулся к прежней позе, закрыл глаза и стал ждать.

Пять движений вниз по циферблату, и в комнате послышалось дыхание еще одного человека. Арванд не открыл глаза и даже не повернул головы. Не меняя позы и пребывая в полумраке, он мог с точностью до миллиметра сказать, как двигается по гостиной Валлен — и что он делает. Поэтому Арванд приготовился наслаждаться действом, разыгранным специально для него.

Сначала Валлен застыл на пороге гостиной, с прищуром оглядывая открывшуюся ему картину. Он не слишком любил наведываться в чужие дома, куда больше ему было по нраву проводить приемы в своем особняке. Хотя для служителей Корпуса его личность была загадкой, в Регандре Стайнса Валлена знал каждый второй. Завидный холостяк, знаменитый меценат, владелец нескольких фабрик. О нем писали газеты, он то и дело попадал в списки самых видных красавцев столицы, а приглашение на званый ужин в его дом в обществе давно уже приравняли к зеленой карточке, способной открыть любые двери. Он любил роскошь и помпезность, тратил деньги так же легко, как зарабатывал — и ни в чем себе не отказывал. Глядя на него, никто не смог бы сказать, что в руках этого холеного человека находится не только семейное дело, но и знаменитый Корпус, связывающий два мира.

И теперь этот любитель красивой жизни вглядывался в сумрачную гостиную, по размерам едва превосходящую его ванную комнату. Арванд готов был поспорить на весь свой винный погреб сразу: если бы Валлена не привело сюда по-настоящему серьезное дело, он сбежал бы сразу, как только Мерул подвел его к двери. Его начисто выдавал скрип зубов.

Но он был вынужден остаться, пусть и беспрестанно хмурясь от звуков музыки, наполненной помехами. Ну еще бы: когда для тебя привычнее мелодии живого оркестра и выступления главных певиц Регандра, такое звучание становится настоящей пыткой. Арванд едва сдерживал улыбку, но виду, что гостя он давно заметил, не подавал.

Затем Стайнс по кругу обошел комнату, там и тут проводя кончиками пальцев по всем поверхностям, стремясь убедиться в предположении, возникшем у него в первую секунду: его бывший подчиненный — жуткий неряха. Он потрогал книги, повернул в разные стороны несколько маленьких скульптур, приподнял папье-маше на столе, собрал разбросанные на нем бумаги и газеты. Педант во всем, он вновь оказался слабее привычки держать все в порядке и под полным контролем. Хаос, царивший в доме Кольвэна, заставлял его чувствовать себя неуверенно, оттого он и стремился хоть как-то подчинить его.

Лишь обойдя гостиную по второму кругу и с тоской по собственному дому взглянув в окно, он уселся в кресло рядом с Арвандом.

— Кажется, я платил тебе слишком маленькое жалованье, если ты все время жил так, — со вздохом произнес Стайнс, сделав акцент на слове «так».

— Скажите мне, что вы пришли возместить мне недополученные деньги, и я прощу столь неприличное вторжение, — откликнулся Арванд и наконец открыл глаза, одарив лорда самой лучезарной из своих лицемерных улыбок. — Иначе что могло вас привести ко мне в такой поздний час? О, и простите мне мое негостеприимство! Я должен вас чем-нибудь угостить, ведь вы проделали такую долгую дорогу и работу, чтобы обнаружить мое убежище. Мне крайне интересно, как вы смогли это проделать.

— Прекрати паясничать, — коротко бросил Стайнс, потирая пальцами точку между бровей. — От бокала чего-нибудь я не откажусь, просто чтобы согреться. Мог бы и пораньше сообразить, что просто так я бы соваться к тебе не стал.

Арванд налил вино во второй бокал, передал его Валлену, от которого не ускользнуло, что он уже стоял в гостиной, и выжидательно уставился на бывшего начальника, не сказав ни слова. Минутная стрелка отбила еще три такта, лишь после этого Валлен произнес, понизив голос:

— Ты помнишь о «Саде окровавленных лилий»?

Арванд резко выпрямился. Командир Пограничных стражей пережил множество битв и расследовал сотни дел. Как только покою и сотрудничеству между мирами больше ничего не угрожало, он попросту вычеркивал их из памяти. Лишь одно из дел оставило на его сердце огромный рубец и окончательно изменило жизнь. Он готов был на все, чтобы забыть о нем.

Чуть больше года назад в Регандре произошла серия убийств. Жертвами становились молодые девушки, между которыми почти не было связи. Их объединяло всего две вещи: каждой из них совсем недавно исполнилось восемнадцать лет, а на месте смерти находили белоснежную лилию, забрызганную каплями крови. Когда полиция нашла шестую жертву, дело передали в Корпус напрямую Пограничным стражам. Арванду поступил прямой приказ от Стайнса оставить всю работу с документами Охотникам, и приняться за поиски сразу же, как только он бегло ознакомится с отчетами. В конце приказа содержалась маленькая приписка:

«Охотники докладывают, что жертв уже девять».

От прочитанного видавший виды Арванд покрылся холодным потом. Полиция побывала на каждом месте преступления и пришла к выводу о том, что это убийство, опираясь на несколько фактов: окровавленный цветок, разорванная одежда убитых девушек и небольшие следы борьбы. Но Охотники, способные увидеть и найти больше, сходились во мнении, что это не просто убийство, а разгул демона.

В домах девушек они смогли найти на стенах следы когтей, видимые лишь благодаря огню свечей, покрытых янтарной крошкой из Нижнего мира. Следы оставляли на стене характерный запах, благодаря которому Охотники смогли найти часть останков жертв: кости рук. Кроме того, абсолютно везде на полу явственно были заметны следы мужских ботинок с гравировкой «В.Д.» на подошве.

Тогда Арванд взялся за дело, пообещав найти виновного и подвергнуть его самому жестокому наказанию. Но как бы долго он не лишал себя сна, как бы тщательно Пограничные стражи и Охотники не проверяли оба мира, им не удалось остановить череду преступлений. Когда им доложили о двенадцатой жертве, на пороге Корпуса появился демон в костюме придворного шута и потребовал пригласить лично Командира Пограничных стражей. Лишь увидев Арванда, он перестал кривляться и с невероятно вежливым поклоном передал ему конверт. В письме была несколько слов:

«Я собрал невероятно красивый сад, Командир. Хотите посмотреть? Буду рад встрече с вами».

Внизу был указан точный адрес, куда сразу и отправились Стражи и Охотники в полном составе. Они видели кровь и покалеченные тела, уничтожали демонов и смотрели, как те превращаются в лужицу невнятной субстанции. Но картина, которая открылась их глазам, после часто снилась Арванду в кошмарах.

На небольшой площадке, надежно скрытой от автомобильных улиц старыми деревьями, были развешаны трупы лишенных рук девушек. Издалека было понятно, что оставшиеся кости были сломаны несколько раз — настолько неестественно были выгнуты ноги, спины и шеи. Тела девушек обвивали лозы с шипами, на которых виднелась запекшаяся кровь, а их головы украшали свадебные венки. Это место насквозь пропахло кровью и гнилью. Тела образовывали круг, а в его центре виднелась пентаграмма разрыва границ между мирами.

Перед ней на коленях стоял Вельф Дарион, с рук которого на землю текла кровь.

Арванд знал его с десяти лет, доверял ему, как самому себе и не представлял без него ни единого дня жизни. Глядя на Вельфа, Арванд почувствовал, как теряет ощущение времени, пространства и собственного тела. Он закричал, и невыносимая тяжесть потащила его за собой во тьму.

Лишь на этом моменте память проявляла жалость к Арванду, поэтому он никак не мог восстановить хронологию событий того вечера и нескольких следующих дней. Из его головы начисто стерлось то, что он говорил и делал, о чем спрашивал Вельфа, как доставил его в Приют потерянных и затем оказался дома. Он помнил лишь то, что проснулся спустя два дня с ощущением, будто вместо сердца в его груди зияет огромная дыра. С тех пор он больше не мог нормально жить и дышать, чувствовать и думать.

Конечно, он помнил.

— Лорд Валлен, «Сад окровавленных лилий» — давно закрытое дело, не имеющее ко мне больше никакого отношения. Виновный в убийствах отбывает наказание в Приюте потерянных, а я ушел в отставку. С какой стати вы заявились ко мне домой, чтобы поговорить о том, о чем я разговаривать не хочу?

— За последние две недели появилось шесть трупов девушек. Преступления идентичны. Можно с уверенностью сказать, что их совершает тот же демон.

— И что? — в голосе Арванда зазвенела злоба. — Мне поздравить вас с тем, что вы не смогли удержать в четырех стенах Дариона, и он снова взялся за старое? В таком случае примите мои соболезнования, Корпус на деле оказался бесполезной конторой дармоедов.

— Арванд. Не делай вид, будто не знаешь, что Вельф до сих пор находится в Приюте потерянных.