Глава 25. Надежда

Семь дней пробежали в нереальном наркотическом трипе.

Я почти не спал.

Валя постоянно плачет ночью, а днём спит. Как бы я не пытался его растормошить в течении дня — ему плевать. Я уже и включал фильмы на телефоне и музыку слушал. Все тщетно.

На фоне всего этого стресса, я перестал переживать из-за Маши. Попытался принять и потонул в этом. Усталость взяла вверх.

Мишу я к себе не пускаю. Мне хочется научиться всему самому и я, вроде как, на верном пути.

Сегодня Александр сказал выпишет нас и мы спокойно поедем домой. Может, там Вале будет комфортнее.

Еще с семи утра я собрал все вещи, переодел малявку и сидел ждал, как хатико. Нет, скорее, как заключенный амнистии.

Но сидя в кресле, с Валей на руках — уснул.

Разбудило меня то, что Миша взял Валю на руки и погладил меня по голове.

— Сколько времени? — я посмотрел на руку, но часы в сумке — мешают держать ребенка.

— Почти час. Я тебе звонил.

— Я когда сплю слышу только мелкого. Ты смотрел, что там дома у меня творится? Проветрил квартиру? А точно все сделал, что я просил?

— Да, я все сделал. Мне помог Матвей. На всякий случай, — он наклонился и заговорил шепотом, — я протер все антибактериальными салфетками.

— Спасибо.

— Но ты все равно сам будешь еще раз убираться, да?

Я пожал плечами. Конечно буду.

— Даня слышит?

— Одним ухом почти не слышит, а вот правое почти восстановилось. В общем, Матвей недавно расплатился и заказал слуховой аппарат. Делать больше нечего. Даню, кстати, в нормальную палату перевели. Уже пытается ходить. Тяжело, но ничего, справится.

— Что про Машу говорит?

Миша пожал плечами.

— Сказал, что все хорошо. Врет, наверняка, но держится. Его пичкают таблетками, так что нормально.

— Я хочу к нему зайти, показать малявку и и просто услышать его голос.

— Ну-у, поговорите вы вряд ли, ему тяжело из-за шрама на шее, но попробуй.

— Где твой отец?

— Я здесь-здесь, — радостно проговорил Александр, сразу же забрав Валентина на руки.

— Хоть бы хны, тц... А ночью от каждого шороха просыпается.

— Он только родился, через время станет легче. Ох, — он посмотрел на малыша, — как же красивый ребенок. Я повидал очень много младенцев, но такого красивого — впервые. Даже Миша выглядел менее мило. А этот... этот просто счастье! Ох, это мой любимый внук. А ну-ка, проснись и посмотри на меня.

Александр начал что-то там щекотать Валю и вышел в коридор, а я мгновенно занервничал. Меня пугает, что я не вижу сына.

— Я схожу с ума, — простонал я.

— Ты давно.

— Ну спасибо.

— Поговорить надо.

— О нет, обычно добром подобное не заканчивается.

Миша улыбнулся, я улыбнулся в ответ и мы вместе выдохнули. Видимо, и он тоже устал.

— Отец предложил тебе пожить у нас. Что скажешь?

— О нет, я сойду с ума в том дворце. Хрен че найдешь. У меня вон, одна комната и кухня.

— Я знал, что ты это скажешь, поэтому хочу предложить другой вариант. Продай две свои квартиры и купи квартиру больше. Валя будет расти, ему понадобится своя комната. Сейчас у тебя есть вариант взять хорошее жилье, с ремонтом я помогу. Просто, — он посмотрел на часы, — в моей квартире еще идет ремонт, но я скоро туда перееду. И я случайно наткнулся на квартиру в этом же районе. Двухкомнатная, а плюсом ко всему, еще большая кухня-гостиная. Туалет и ванна разделены. Она не дорогая потому что там голые стены. Но, дом хороший, есть лифт, садик со школой рядом. Кстати, детская больница в соседнем здании. Хотя, отец не позволит туда ходить, но плюсом будет.

— Я уже забыл, что у тебя квартира есть. Но, этот вариант хороший. Я сам задумывался о том, что придется все продать и купить. Но, проторчав с Валей семь дней взаперти, мне кажется, займись я еще продаже — свихнусь. Надо найти покупателей, всё оформить и бла-бла.

— Не парься. Твою квартиру отец купит для Маши, я уже спросил. А Егорову... предложу Яну, вдруг у него завалился первоначальный взнос на ипотеку. В крайнем случае, я со всем помогу. Пока тебе делают ремонт, поживаешь со мной в моей квартире. Ребенок еще маленький, ничего не поймет.

— Ты слишком убедительный. Тебе надо работать в агентстве недвижимости. Вон сколько сделок провел. Да, согласен, сделаем так. Буду жить у тебя, пока Валя не пойдет.

— А, здорово! Тогда по-рукам.

Я взял сумку, подошел к нему и поцеловал, так, мимолетом, а затем вышел в коридор.

— Ну что? — улыбался Доктор. — Ты переезжаешь к нам?

— Я буду у себя пока не найдутся покупатели квартиры, а там уже, надеюсь, поеду к Мише. Зачем Вам такой большой дом? Для кого?

— Как для кого? — он искренне удивился. — Для детей и внуков.

— Бред.

— Ладно, отец, мы пойдем до Дани, потом домой.

Александр с грустью отдал мне сына обратно, скорчил гримасу и наиграно зарыдал, как сумасшедший убегая из отделения.

Я с тяжестью выдохнул и еще сдержался, чтобы не заржать. Всё-таки, да — Александр сумасшедший. И странный. И все дети у него такие же.

— Слушай, а у твоей отца есть настоящие дети?

— Ха, настоящие? Полностью кровных — нет. Разве что у Евы есть достаточное количество его генов. Даже родимые пятна на ребрах одинаковые. Не знаю, сделал он это нарочно или нет, но факт останется фактом.

— Ясно. У мелкого тоже есть моя метка. Родинка под глазом, правда с другой стороны, но неплохо.

Мы двинулись прямо по коридору. Насколько я понял, Даня лежит на этом же этаже, только в другом отделении.

Миша забрал у меня сумку, а я еле волочил ноги и постоянно смотрел в окно. На улице хмуро, снег растаял и земля превратилась в грязную липкую массу. Ненавижу вот это все. Но переваривать мысли об этом еще сложнее.

Я начинаю задумываться о том, что всё-таки у меня полетит крыша. Как вообще растить ребенка не в стерильных условиях, если везде грязь?

— Так стоп, — остановил меня Миша. — Сюда.

— Недалеко от меня обитает человек.

— Почти на другом конце. Ты видимо задумался. Так, сейчас, я открою дверь.

Миша постучал, а открыл дверь Матвей со своей этой дурацкой улыбкой. Он протянул руки, но я поморщился.

— Ага, щас. Сначала помойся полностью.

— Я мылся! Господи, ты стал еще противнее!

— Ага, не помри. Мой ребенок, кому хочу, тому и даю.

— Ага, — он ехидно усмехнулся и глянул на Мишу.

Я закатил глаза и пнув Матвея по тапку, прошел в палату.

Даня суетливо сел ровно. Его волосы смешно растрепались и видимо завились еще сильнее. Он улыбнулся, а потом покраснел и разревелся.

Началось...

— Почему ревешь? — я сел на кровать с краю и чуть повернул к нему Валю.

Даня махнул рукой и о плечи вытер глаза, а потом потянулся к тумбочке, достал спиртовые салфетки и начал судорожно ими протирать руки, при чем практически до локтей.

— Смотри на мои руки и также их сложи, понял? Голова не должна висеть. Поддерживай голову и спину. Будет шевелиться — не переживай. А еще, скорее всего он скоро обкакается.

— Я должен снять это на видео, чтобы потом, когда Валя вырастет, пристыдить его за то, что он какался под себя — захихикал Матвей, включив камеру на телефоне.

— Я тебе устрою! Даня, держи.

Я положил ему на руки ребенка, а затем встал, закатав рукава кофты и пошел к Матвею.

— Какой глаз? — прищурился я.

— Никакой! Ты же не будешь бить меня на камеру и при ребенке? Миша? Угомони своего этого! Миша-а-а...

— Я тебе просто выколю глаз. И язык вырву. А знаешь куда запихаю?

— Я все заснял!

— Ниче, — усмехнулся я, — удалишь.

— Прости меня, Сеня. Хватит меня бить.

— Бить? — тихо прохрипел Даня и чуть прокашлялся морщась от боли.

— Он тебе не рассказал?

Он помотал головой.

— Я ему чуть нос не сломал за тебя. Ты отомщен.

Валя закряхтел. Даня испуганно посмотрел на меня и весь напрягся. А когда мелкий заорал, так он аж весь побледнел.

— Опа, все, пора мыть жопу.

Как-то все случилось оперативно. Мы в шесть рук вымыли Валю. И пока занимались этим, Даня, хоть и с трудом, встал и кое как заправил постель, чтобы было место куда положить ребенка.

Миша расселил пеленку, я положил на неё малявку и оставил на время лежать так — без штанишек.

И мы все, как завороженные, смотрели. Валентин кряхтел, жадно сосал соску и дергал ногами, как будто собирается убежать.

Когда он плачет, его брови краснеют, да и нос тоже, и это выглядит очень мило. Он в принципе милый ребенок. Не то чтобы я видел много младенцев, но тут и дураку понятно.

Хотя, может у меня эйфория.

Даня ткнул пальцем под своим глазом и я улыбнулся.

— Ага, вот такие вот чудеса.

— Никаких чудес, — выдохнул Матвей, — обычная генетика. Скорее всего, родинка есть у кого-то из родственников Маши.

— Вероятно, — согласился Миша.

— А вдруг я родственник?

— Точно нет, ты себя видел? — хмыкнул придурочный.

— Тц.

— Так, ладно, Сеня, ты хочешь поговорить с Дане, да? Мы с Матвеем посидим в коридоре.

— Да, идите.

Когда дверь закрылась, в палате мгновенно стало тихо и тускло. Даня смотрел на ребенка, аккуратно поглаживая пальцем его ладошку.

Я прокашлялся — Даня не отреагировал.

А когда я дотронулся его плеча, то он посмотрел на меня, таким еще жалобно-растерянным взглядом, словно опять разревется.

— Как ты чувствуешь себя?

Он показал палец вверх.

— Очень плохо слышишь?

Он поджал губы, а потом прошептал:

— Шепот я не слышу и себя почти не слышу, — Даня говорил медленно, практически задумываясь над каждым словом. — Я... слышу отдаленно... будто вы... в другой комнате.

— М... — я стал говорить громче, — понял. Так норм?

Он показал палец вверх.

— Что сейчас с головой у тебя?

Он нахмурился.

— Эти твои мысли суицидальные. Они прошли?

Даня замялся, но кивнул.

— Две попытки. Тебе надо лечиться. К тебе ходит психолог?

— Да...

— Лечись. Мы ждем тебя домой. Тебя уволили?

— Да...

— Отличная новость, прям супер. Может быть, захочешь пойти учиться или поработать в каком-нибудь интересном месте.

— Сначала... надо научиться... х-ходить.

— Давай только раньше Вали научись. Лечись. Приходи в норму и налаживай свою жизнь. Мы с тобой рядом и любим. Я не хочу потерять и тебя.

— П-прости...

— Я не злюсь и тем более не обижаюсь.

— М-м... — он потер шею и заговорил еще тише, — есть... народная примета... ребенок рожденный в-в во время ливня... предвещает счастье и богатство.

— Здорово. Но, ты меня знаешь, в приметы я не верю.

Он кивнул.

Валя снова закряхтел. Я надел на него подгузник, вернул штанишки и закутал в пеленку — этому меня быстро научили.

Взяв его на руки, я подошел к Дане и на прощание потрепал по голове. Он улыбнулся и кивнул. Долго сидеть я не хотел. Усталость разъедала, да и домой очень тянет, поэтому я вышел.

Миша заботливо дернулся и как суетливая мамаша, достал болоньевый комбинезон, запихивая ребенка туда. Мы забыли купить теплую, поэтому, нацепили на мелкого капюшон в котором он утонул. Ему вся одежда большая. Но, медсестры заверили, что с тем, как эта малявка ест — быстро все станет мало. Вообще не впечатлило, потому что я накупил тонну вещей. И еще больше заказал пока лежал в больнице.

Пока Миша собирал Валю, я одернул Матвея, прежде чем он зайдет в палату и наклонился к его уху.

— Ты только не эмоционируй. Егор жив.

— Всмысле? — холодно, явно сдерживая себя, спросил он.

— Потом расскажу тебе обо всем, что узнал. Не сегодня, ладно?

— Хорошо. Напишешь.

— Да. Пока.

***

Уже дома, мы распаковали наш замечательный сопящий подарок, положили в кроватку и сами с облегчением завалились на кровать, цепляясь пальцами в замок.

Я так сильно хотел спать, что еле как держался чтобы мгновенно не уснуть. А мне нельзя это делать. Валю надо кормить, перекладывать на бок... еще капли выписал Александр. В общем... это нереально.

— Все нормально? — обеспокоенно спросил Миша.

— Ага. Я дико устал. Хочу спать... надо покормить Валю, уложить и сходить помыться. Если доползу.

— Я все сделаю, а ты выспись.

— А ты справишься?

— Да, не переживай. В крайнем случае позвоню отцу.

— Хорошо. Я тогда посплю прям так. Ночью он не даст нам поспать. Хоть сейчас высплюсь.

— Как много слов связанных со «спать».

— О да... Ты, — я повернулся к нему, — еще на больничном?

— Да, у меня реабилитация. У тебя сколько отпуск?

— Сорок один день.

— Не переживай, когда будешь уходить на работу, я буду оставаться с Валей. Мы справимся.

— Это точно... Наверное, меня накроет в ближайшее время. Надеюсь, не помру от стресса.

— Справимся. Ты со всем всегда справляешься. Это твоя супер способность.

Миша улыбнулся и привстав на локте, аккуратно поцеловал меня в губы, потом в лоб, щеки, нос и снова в губы.

— Ты замечательный. Самый лучший, — продолжал хватить он.

— Спасибо. Ты не хуже. Люблю тебя.

— Прям балуешь.

— Не обольщайся. Миш?

— М?

— Какой пятый критерий?

Он усмехнулся и упал обратно на кровать.

— Твоя ментальная прочность. Думаю, у неё нет пределов и ты, как инопланетный металл, гнешься от тяжести всего мира, но не ломаешься. Я никогда в жизни не встречал людей настолько сильных, как ты. Ты не сломался.

— Твои критерии... каждый страннее другого. Но, спасибо.

— Если честно, критериев до тебя не было.

— В каком плане?

— Когда мы сблизились, я просто осознал, что эти вот качества, зацепили меня в тебе. Эти критерии есть только потому что ты для меня настолько идеальный, что я хотел хоть как-то это выделить. Именно это сводит меня с ума в первую очередь: запах, стойкость, верность, преодоление своих внутренних барьеров и ментальная прочность. Я повидал много людей и ни в ком не было всего этого сразу. У меня... — он замялся, — порой маньячные мысли насчет тебя. У меня самого полно тараканов в голове и часто я еле сдерживаюсь, чтобы не совершить или сказать глупости. Честно, я хочу просто предостеречь тебя. Я ревнивый и несмотря на то, что я сдерживаюсь, на самом деле это причина конца моих прошлых отношений. Я могу пообещать тебе кое что и ты пообещаешь кое что в ответ, ладно?

— Что пообещать?

— Я не идиот и прекрасно осознаю статус Егора. Обещай, если он найдёт тебя, ты никогда не подашь виду, что говорил с ним. Тогда и я проигнорирую это.

— Не стоит переживать об этом. Займи себя другими мыслями.

— Например?

— Придумай еще парочку критериев. Ты в этом спец, — с издевкой усмехнулся я и уткнулся ему в плечо.

Миша поцеловал меня в макушку и остался уткнувшись в нее носом.

Глаза вдруг стали такими тяжелыми, что я не смог их открыть даже на секунду. И я провалился.

Мне снилось так много всего... И приют, и школа, и первые занятия ИСН, и ребята...

Мне снился Даня наворачивающий круги по спортзалу, Маша с секундомером, подбадривающая друга и Матвей переписывающий примеры из черновика в основную тетрадь.

Там не было Егора. Я искал его и не нашел. Бродил и казалось вот-вот найду — но нет.

А меня в свою очередь нашел Миша. И я был этому рад.

Всё было странным.

Мне стало грустно и я молился остаться там подольше. Рядом с ребятами, там где Маша жива.

Мне так жаль.

Прости меня.

И если бы можно было выбрать между Егором и Машей, то обещаю, я бы не выбрал Егора.

И мы будем оплакивать тебя.

Попозже. Может, через день или два...

Но я выплачу столько слез, сколько ты заслуживаешь.

А ты взамен, обещай не сниться мне, по крайней мере до тех пор, пока я не встану на ноги.

И как там говорят?

Я не говорю прощай, я говорю «до свидания».