Эпилог

Шестнадцать лет кануло в Лету...

Я знаю, что всему свое время.

Соседка Мила как-то сказала, что это закон жизни. Не только временам года положено появляться в одно и тоже время. Это касается всего. Всех нас.

Особенно это касается Валентина. Моего сына.

Шестнадцать лет назад он появился на свет: кричащим, мелким и постоянно обсирающим подгузник. А сейчас закатывает глаза, стоит его хоть в чему-то упрекнуть.

Воспитывать подростка не так уж и просто, тем более, что мне самому по-сути всего-ничего, каких-то тридцать семь лет. Но, Валя очень умный пацан, явно ухватил это от Егора, поэтому периодически соображает. Да и в принципе, его внешность, точнее, я бы сказал порода, пошла в отца. В биологического отца. Но, от Маши он взял губы, нос и цвет глаз — серый.

Сегодня ему исполняется шестнадцать. Я с утра работаю, но к такой красивой дате приготовил много чего, не без помощи близких.

— Как дела? — в мой кабинет зашел Миша, он улыбнулся и сразу же протянул стаканчик с кофе.

— Отлично, — я взял кофе и посмотрел на часы — скоро домой, — считаю минуты до ухода. Как продвигаются ваши дела с операцией?

— Пока что у нас мозговой штурм. Ничего, справимся. Хотел спросить. Когда отвозил Валю утром в школу, он молчал, даже музыку не включил. Что-то случилось? Вы поругались?

— Не знаю, за завтраком он вел себя, как обычно. Ты думаешь что-то случилось? — я нахмурился.

— Может, неприятности в школе или еще что. Не знаю.

— Или это потому что он подросток. Э-эх, я все хуже его понимаю. Боюсь, а вдруг связь вообще пропадет. Современные дети такие... не такие, как мы были, понимаешь?

— Ты рос в приюте ИСН, глупо сравнивать.

Я усмехнулся. Миша прав, моё детство вынуждено тяжелое и другого я не знаю. В принципе, поэтому особо не ограничиваю малявку. Не хочу чтобы он и на один процент соприкасался с тем, что было у меня.

— Вечером квартира будет кишеть подростками. Переночую у тебя.

— Наконец-то. Ночь вместе, а не вечер. Вообще, думаю, если бы ты ему рассказал, то это облегчило твою жизнь. Нашу жизнь. По крайней мере, мы бы с тобой не прятались в кабинете или это твое «два часика посижу вечером у Миши». Современные дети все понимают.

— Это ерунда. Пусть все будет, как будет.

— Помимо того, что малявке исполнилось шестнадцать, столько же исполнилось нашим отношениям, если что, — он постучал пальцем по стаканчику и вскинул бровь.

— Знаю. Когда он поступит в университет, у нас все наладится, обещаю.

— Раз обещаешь, то я тебе верю.

Миша поцеловал меня, а потом улыбнулся и погладив по щеке сел на диванчик. А следом, в кабинет влетел Матвей. Без стука. С маленькой коробкой в руках.

— Здоров.

— Ты чего такой запыхавшийся? — усмехнулся Миша.

— Да я сейчас бегал забирал подарок для Вали, потом забежал в кафе к Дане, вернулся, вспомнил, что забыла у Дани телефон, побежал снова туда, вернулся и вот, — он покрутил коробочкой с красным бантом.

— Что, дыхалка уже все? — я издевательски протянул и отставил стаканчик на стол.

— Да не, просто переживал, что не успею вас застать. Я сегодня без машины, а идти пешком не хочу.

— Что ты ему купил? — Миша нахмурился, но потом посмотрел на меня.

Я сначала не понимал, что там такое, но когда осознал, то закатил глаза и показательно провел большим пальцем по шее.

— Я тебя убью, Матвей! Нахерам? В том году я новый ему дарил.

— И че? Это последний, больше и цвет классный — королевский синий.

— Я тебе в глаз дам до королевского синего. Сколько это стоило?

— Не больше денег. Мы с Даней скинулись. Забей, че ты паришься? Ты сам что ему купил?

— Летом едет в лагерь в Карелии. Там какой-то тематический, его мечта.

— Че по деньгам? — Матвей прищурился.

Миша широко улыбнулся и показал пальцами десять.

— Десять?

— Десять тысяч в день, — я выстрадал эту цифру.

— И на сколько он туда?

— Тридцать один, — Миша тоже видимо не выдержал, поэтому от осознания зачесал волосы очками и потер лицо.

— Вы че, ребят? Лагерь? Сколько там... — Матвей нахмурился и стал высчитывать в уме, — триста десять косарей? Это что там за тематика? Аристократия?

— Нет, лагерь старый, частны, в горах. А тематика... ам... — я посмотрел на Мишу.

— Мрачный загадочный лагерь. Типо того.

— Жесть, парни, я в шоке. Надо было его летом отправить к Дане в кофейню, вот там реальная тематика.

— Пускай отдыхает. Мы из города не можем выехать, а отпускать его одного не хотелось бы. Так и на горы посмотрит и под присмотром будет.

— Ясно всё с вами. Время уже все. Погнали.

Мы схватили по ветровке и вышли на улицу. Миша перегнал машину со стоянки к нам и когда мы сели, то на пару минут выдохнули. Сегодняшний рабочий день оказался изматывающий для всех.

За шестнадцать лет мой отдел конкретно расширился и теперь сам лично на задания я не ходил, может изредка, пару раз за год. Ева стала секретаршей, ибо убивать у неё так и не получилось, да и в принципе я не хотел ее даже заставлять.

Но несмотря на все... уставать стал больше. От бумаг всегда устаешь.

По дороге домой мы заехали забрали торт, Даню и шарики, которые Даня купил. За целый день Валя написал всего пару смс и скинул одну фотографию того, как украшает квартиру. Ничего не понял, но прислал палец вверх. Явно ему сегодня не до меня. Вечеринка же.

— Кстати, — Миша открыл багажник, — Ева передала Вале сумку через плечо.

— Все берите и быстрее домой. Уже седьмой час. В семь придут друзья Вали и нас выгонят. Так, — я посмотрел на черно-розовые шарики, — что за цвет шариков?

— Валек сказал только такие цвета сегодня приветствуются, — дружелюбно улыбнулся Даня.

— Господи, что там за тематика? Эмо?

— О, круто, — Матвей легонько толкнул Даню локтем, — а помнишь нашу тематику ЭМО? Хе-хе-хе...

Я закатил глаза.

Уже у двери, не успели мы постучать, как Валя открыл. Улыбка до ушей, глаза блестят.

— Я вас услышал через окно. Капец вы долгие!

Мы зашли внутрь. Даня поставил шарики на пол, а потом взорвал хлопушку с конфетти и мы дружно прокричали «С Днём Рождения!». Тут же подожгли свечу в торту, заставив Валю задувать её, но не стали пачкать его лицо, правда желание было, при чем безумное.

Ради приличия мы с Мишей подарили Вале десять тысяч и оплатили какую-то подписку на что-то там. Вроде как сериалы или аниме. Но подарку Матвея и Дани он удивился больше. Почти прыгал от счастья, заобнимал их, расцеловал и сразу же включил телефон, тут же перенося все содержимое из старого.

Я погладил его по голове, а потом прижал к себе, несмотря на то, что он тупо пялил в подарок. Но, мне нравится, то что Валентин улыбается, выглядит счастливым и жизнерадостным. Это то, что нужно подростку. Праздники, друзья, веселье, современный мир. Никаких убийств и даже упоминания о них. Ничего такого.

— А что это за тематика такая? — я огляделся по-сторонам.

На окнах висела гирлянда с розовыми и черными сердечками, подсветка под потолком тоже включена розовой. Валя купил черный плед и постелил его на диван, даже за телевизором включил подсветку, а на кофейный столик расставил имитированные свечи и там же стояли всякие лимонады, закуски, да коробки с пиццей, часть из которых где-то на полу.

Сам Валя был одет странно. В розовую шелковую рубашку поверх черной футболки и в черных штанах. Я только сейчас заметил, что на щеках блестки.

— Посмотри-ка на меня? — я приподнял его лицо за подбородок и нахмурился. — Что за прикид?

— А, блестки взял у одноклассницы. Типо, ща модно тусовки в стиле «роскошный розовый» там обычно черно-розовые цвета, блестки, чокеры и так далее. Вы не шарите что ли? — он посмотрел сначала на меня, а потом на всех остальных.

— Круто, — Матвей показал палец вверх, — я понял про что ты. Хотел фоток наделать?

— Да и видос заснять. Думаем поснимать всякого и выложить. Это оч круто, реально.

— Надеюсь здесь не будет наркотиков и алкоголя, — я старался не хмуриться, но явно это сделал, потому что Валя закатил глаза и обиженно сложил руки на груди.

— Па, ну че ты сразу начинаешь? Типо, если в розовое одеваешься, то ты автоматически наркоман, алкоголик и гей? Ну, не все такие. Я ваще против всего такого!

— Э! — возмутился Матвей.

— Не, против геев ниче не имею. Я имел ввиду типо... ну всякого вредного, поняли? Я больше по настолкам там или фильмы посмотреть, может почитать. Мне ваще похер, не тянет даже.

— Ладно, верю тебе. Сколько людей будет здесь? Кто останется?

— А, ток близкие. Нас будет пять. Все мои друзья со школы, ты их знаешь.

— Все-все останутся?

— Не, Лера и Влада домой пойдут, родаки не разрешили, а вот пацаны останутся. Короче, ночевать будем втроем.

— Завтра от Миши поеду на работу, вернусь как обычно вечером. Приберись, ладно?

— Ага. А вы можете мне эту десятку на карту кинуть? Закажу себе завтра каких-нибудь роллов. Тебе оставить?

Я помотал головой — не люблю азиатскую кухню. Только от одного вида тошнит.

Мы не стали долго стоять там, потому что кто-то написал Вале, что через минут пятнадцать будет, поэтому тут же собрались и почти все вышли, точнее меня сын остановил.

— Можешь на пару минут задержаться? — обратился он ко мне и я кивнул Мише, на что он закрыл за собой дверь.

— Что случилось?

Валя до этого казался очень жизнерадостным, веселым, но стоило всем уйти, с его лица пропала улыбка. Меня от этого кинуло в холодный пот, сейчас он очень сильно был похож на Егора.

— Кажется у меня какие-то проблемы или я заболел.

— Заболел? — я шагнул к нему, хотел потрогать лоб, но он отшатнулся.

— Не знаю, дедушка говорил, что это пройдет с возрастом и то что так бывает, оно нормально. Но я почитал в интернете и там пишут всякие странные вещи.

— Конкретнее.

— У нас же одноклассник недавно ногу сломал, помнишь? — я кивнул. — Он при мне её сломал. Точнее, я в этом немного виноват.

— Что значит «виноват»? Что ты сделал?

— Ничего! Я... знаешь, не помог, но мог. Его ногу зажало, а те пластины медленно плющили ее. Я смотрел. Знал, что могу отключить станок, но не сделал этого.

Он поджал губы и печально нахмурился, нервно перекручивая маленький кулончик с бриллиантом, который мы сделали в знак памяти о Маше.

— Я тебя не понимаю, объясни нормально, пожалуйста.

— Ну знаешь, все кричали, кровища была. А мне вообще пофиг было. Я должен был помочь, но смотрел.

— Валя, конкретнее. Ты хочешь сказать, что тебя это не заботило?

— Да, вообще. Точнее, мне было интересно, как долго Саня продержится, пока от боли не отключится. Я как-то раньше игнорировал это. Прочитал в интернете, что у подростков и так эмпатия снижена. А я подросток. Но, оно как-то не проходит. Мне никого не жалко и этот дебильный фильм с Хатико, кажется мне тупым и не грустным. Лера недавно котенка спасала, его машина сбила, а я поймал себя на мысли, что не будь мы друзьями, то встал бы и ушел. Типо, не грустно и не пугает. Ну умер и умер. Все умирают. А потом этот брат Миши. Выловил меня после школы. И я...

— Брат нашего Миши?

— Сорокина, да.

— Какой еще брат? Ян?

— Всмысле? Его брат, па. Ну такой, — он показал руками волосы, — со светлыми волосами, как у меня. Они еще похожи. Ну брат его! Не Янчик.

Я сделал еще один шаг к сыну и чуть наклонился к нему.

— Имя этот брат назвал?

— Ага, сказал его зовут Егор.

В домофон позвонили и я дернулся. Валя выглядел обеспокоенным, словно ждал, что я все опровергну, но у меня зазвенело в ушах.

— Сын, — я положил на его плечи руки, — все по-разному реагируют на критические ситуации, — заправил кулон под футболку. — Ты же все равно сожалеешь, просто понял это позже. У всех людей разное понимание и осознание той или иной ситуации, особенно такой неординарной. Ничего, все хорошо. А если это тебя будет сильно тревожить, то сходим к дедушке, он поможет справиться с этим. Обещаю.

— Правда все хорошо?

— Ты нас любишь? Друзей своих любишь?

— Да, конечно.

— Вот и здорово. А тот брат, что сказал? Зачем он разговаривал с тобой?

— Ам, он просто спросил, как у меня дела в школе и у него такой взгляд стеклянный был, что я в итоге загнался сегодня. Странная ядовитая аура. Тем более он сказал, что мы похожи. Как-то не хотелось бы.

— Больше ничего не сказал?

— Да ерунду, типо обожает сидеть на скамейках и разглядывать деревья. Короче, он странный.

Я улыбнулся. В дверь, как раз постучали, я открыл и в квартиру ввалилось пару человек.

Еще раз я поздравил сына с днём рождения и вылетел на улицу. Миша стоял у машины, копался в телефоне, а Матвей и Даня что-то ему рассказывали.

— Едьте без меня, надо сходить в магазин, кое что купить для тусовки. Заодно возьму нам вина.

— Давай отвезу тебя? — забеспокоился Миша.

— Нет, хочу пройтись.

— Что-то случилось? — нахмурился Даня, но я отрицательно покачал головой.

— Вы же к Мише?

— Да, посидим пару часов. Так что, давай реще.

— Будь на связи, ладно? — Миша указал на свой телефон, я снова кивнул и они уехали.

Внутри было странное ощущение, будто я что-то понял. Меня просто напросто тянуло в сторону старых квартир и я туда шел.

Во дворе его дома не было никого и тогда я пошел дальше, к своему старому дому. Там, в закутке, около забора у частного сектора, как раз находилась парочка скамеек и чаще всего они пустовали. Как только я вышел из-за дома и на них открылся обзор, то сразу же увидел, что там кто-то сидит, но не лицом к домам, а наоборот, лицом к кустам и деревьям.

И я пошел туда...

Человек был в красном худи с накинутым капюшоном и поверх в белой болоньевой жилетке. Ничего не видно, но ощущения явно не обманывали.

Когда я подошел к скамейке, то сел лицом к домам, ближе к человеку, на расстоянии около тридцати сантиметров.

Когда промчался легкий ветерок, то до меня сразу же дошел самый знакомый запах из всех, что я когда-то знал. Это, к сожалению, не спутаю ни с чем.

— Не надоедает пользоваться одними и теми же духами?

Он усмехнулся.

— Я только по особым случаям, — хрипло сказал Егор, словно болеет.

— Ясно.

Между нами затянулась неприлично долгая пауза. Меня не трясло, но я как будто сбросился до заводских настроек, от чего ноги практически немели и попробуй встать, тут же упаду.

Я помнил его тем, что пропал шестнадцать лет назад. Больным, плачущим и странным. Но, как оказалось, я в принципе не знал его. Думал, что знаю, но нет.

За все время я успел по-скорбеть, оплакать его, безумно соскучиться и даже по-ненавидеть. Это было тяжело, но в конечном итоге я справился.

— Дурацкое имя для парня, — тихо, почти прошептал он.

— Красивое, оно означает силу и здоровье. Зачем ты вообще с ним заговорил?

— Если честно, интересно было узнать какой у него голос.

— Уже сломался. Он быстро вырос и вымахал. Еще пару лет и догонит Мишу, если не перерастет.

— Хоть кому-то повезло с ростом.

— Ты пришел поговорить о Вале или может быть сказать что имя у него дурацкое? Зачем ты появился?

— Я, — он шелохнулся, чуть наклонился назад, а когда порыв ветра откинул его капюшон, то мы пересеклись взглядами, — могу только сейчас.

Голубые глаза... усталый взгляд. Курносый красный нос и покусанные губы. Кажется, не изменилось ничего, кроме прически. Короткие светлые волосы, аккуратно уложенные в проборе.

Правда... зрачки у Егора были огромные, словно он кот из мультика, не хватало только блеска.

— Ты употребляешь?

— Этот вывод ты по зрачкам сделал? — он хмыкнул.

— Да.

— После операции... когда мне вырезали опухоль, я впал в кому. А когда вышел из неё, не слышал, не видел и не мог ходить. Это... — он дернул скулами и отвел взгляд, — было ужасно. Постепенно вернулся слух, потом стало возвращаться и зрение, но химия все равно не дала ему восстановиться нормально.

Я так сильно стиснул челюсть, что чувствовал, как напряжение в мышцах доходит до того, что вот-вот и сведет. Мне не хотелось показывать слабость, но брови сами нахмурились и я показал перед его лицом два пальца.

— Сколько пальцев?

— Два. Я не слепой. Капли расширяют зрачки на некоторое время.

— Кто-нибудь был рядом, пока ты восстанавливался?

— Да, врачи, медсестры. Всякие люди были. Я был в больнице.

— Я про каких-нибудь знакомых. Ян?

Он замолчал и между нами повисла небольшая пауза, правда, все это время Егор улыбался.

— Ты вернулся навсегда? — спросил я.

Егор усмехнулся и снова натянул капюшон, закидывая одну ногу на скамейку.

Он пристально смотрел, долго, холодно и в какой-то степени в его манере безразлично, но спустя время нахмурился и прокашлялся в себя.

— Нет никакого навсегда. Я нахожусь на важном посту и поэтому не могу иметь старых связей. Точнее, по контракту не мог, но старый закончился сегодня утром, а новый буду подписывать завтра утром. На этот раз я сам установил условия.

— И насколько ты выше?

— Выше чем ты думаешь.

Я кивнул. Вероятно, выпытывать что-то не нужно. Егор не из тех людей, кто поддается такому и явно с годами только зачерствел.

— Наверное, зарплата у тебя неплохая.

— Да, хорошая. Я купил твоему сыну квартиру, но получит он ее на восемнадцать лет. Скажешь, что от тебя.

— У меня на счету деньги отложены, твои подачки нашей семье не нужны. Тебе он был не нужен, не надо притворяться, что он значит для тебя хоть что-то. Егор, не обманывай себя и к Вале больше не приближайся.

Он ядовито ухмыльнулся и пошатнувшись наклонился ближе.

— Вот как? Папа медведь загрызть готов, да? Расслабься, не сдался мне твой сынок. Но, ответственность у меня есть. Так что, не отказывайся от лишней квартиры. Для меня это не проблема, — несмотря на то, что Егор начал дерзко, под конец его монолога он будто расслабился и остыл, наверное, всё-таки повзрослел.

— Окей. Когда пропадешь опять?

— Буду сидеть здесь, — он посмотрел на часы, — еще минут тридцать или час, а потом отдохну. Наберу ванну, полежу, выпью, поем и лягу спать.

— Продуктивно.

Он на это лишь хмыкнул.

— Долго не смогу сидеть. Прости, меня ждет Миша.

— Миша, Миша, Миша Сорокин. Два папочки.

— Миша ему просто дядя, а Александр, кстати, дедушка. Валентин сам так решил.

— Мне в принципе плевать. Оставишь номер счета? Если почувствую, что скоро умру, переведу вам все свои деньги.

— Нет.

— Нет, ха?

— Я не хочу больше знать, когда ты умрешь. Живи подольше и все. Боже, Егор, попробуй завести семью.

Он вскинул брови и захохотал, словно я шутки тут травлю.

— Да, — шире улыбнулся он, — заведу семью. Хотя, одна сейчас смотрит пря-я-ямо на нас.

Егор поднял руку на уровни лица и сжал ее в кулак. До меня дошло лишь через пару секунд, что он дает знак снайперам и я от этого мгновенно взмок.

Пиздец полный.

— Насколько «намного» твой пост выше?

— Не могу подвергать тебя такой опасности. Так что, можешь пофантазировать.

— Но, есть кто-то выше тебя, те кого ты боишься?

— Я никого не боюсь. Во мне этого нет. Срать абсолютно на всех, пусть хоть сдохнут.

— На нас не плевать.

— А вы не все.

Он показал «окей» и медленно опустил руку. Я все еще не знаю, что ожидать от Егора. Все еще не уверен сможет ли он убить меня, если захочет. И вероятнее всего, ответ положительный.

Меня угнетало то, что он вот так просто разговаривает, спокойно ведет себя, словно шестнадцать лет назад из-за него не случилось ничего.

Играет ли в нем совесть? Она вообще есть внутри него? Или сейчас он появился просто чтобы унять свою гордость? Снова взыграть на моих чувствах? Издевается?

— Не все? Ага.

Я медленно встал со скамейки и вытащив сигарету, закинул её в рот, но прежде чем поджечь, наклонился к Егору.

— Даня плохо слышит из-за тебя. Маша умерла из-за тебя. Ты во всем виноват! — я указал пальцем на него, — Какой бы не был мотив, твоя вина здесь во всем. Мы для тебя «не все», но ты игрался с нами, как с игрушками! Растоптал наши чувства ради своих убеждений и заявляешься через шестнадцать лет. Серьезно?

— Мне жаль.

— Тебе жаль? Чушь собачья.

Он медленно встал, обошел скамейку и остановившись передо мной, открыл зажигалку, протягивая огонь. Я затянулся, сразу же выдыхая дым прямо в его лицо.

Егор даже не поморщился, но взял у меня сигарету и сам затянулся.

— Хочешь, спроси один вопрос и я отвечу на него честно, — елейно протянул он, а затем снова отдал мне сигарету.

— Что произошло? В общем и целом.

Он усмехнулся.

— Я не знал, что меня заберут. Я был болен. Если тебя это успокоит, то все мои эмоции тогда, были настоящими. Мне не хотелось умирать и я действительно боялся оставаться один. В итоге, решил, что лучше уж умру сам, чем позволю им смотреть на то, как корчусь от боли и превращаюсь в амебу. Написал письма, подготовил подарки для Маши, покончил с делами и вскрылся. Я ничего не помню. Пришел в себя уже в реанимации, перед операцией.

— Ясно. Хорошо.

— Залезь мне в карман жилетки.

Я нахмурился.

— Суй руку, ну же.

Выкинув сигарету на землю, я нервно сглотнул и просунул руку в карман его жилетке, все это время придерживаясь зрительного контакта.

Егор улыбался.

— Там ничего нет, — нахмурился я.

— А-а в дру-уго-ом? — елейно тянул он.

И в другом ничего не было.

— Издеваешься?

— А во внутреннем посмотри.

— Тц.

Когда рука коснулась внутреннего кармана, то я замер. Не потому что что-то нащупал, а из-за тепла исходящего от его тела. Живого тела.

Меня отбросило на шестнадцать лет назад, в тот самый отвратительный год и к горлу подступил болезненный горький ком.

— Там ничего нет, да? — я раскрыл его жилетку и в принципе кармана не увидел.

Он тяжело дышал. Я понял это только сейчас.

Егор молчал.

А я, сам того не понимая, положил руку ему на грудь. Его сердце бешено колотилось, словно вот-вот выпрыгнет из груди.

Он закрыл глаза, откинул голову и глубоко вздохнул, прерывисто выдыхая.

Сейчас я почувствовал себя снова двадцати однолетними. Снова мы в комнате, Егор смотрит фильм, а лежу рядом. Странная ядовитая близость. Недосказанности и игры.

Я бы соврал, если сказал, что мое сердце не ёкает. И я бы соврал, если бы сказал, что не люблю его.

Я был уверен, что стоит нам встретиться, как я ударю его, наговорю что-то злое и в итоге уйду. Казалось, я готовился к этому шестнадцать лет. Прокручивал в голове крутые фразы. Постоянно.

Но самое страшное, что никогда не забывал. Каждый день, столько лет... я думал о нем хотя бы раз.

И несмотря на обещание самому себе не ждать — ждал.

Егор сделал шаг ко мне и оказался в сантиметрах пяти. Наверное, нас разделяла лишь моя рука на его груди.

Мы смотрели друг на друга. Долго, пронзительно, как в старые добрые времена.

Его губы приоткрылись...

— Ты всё-таки дашь себя за нос укусить? — он наклонился ко мне и мы практически дотронулись носами.

— Нет.

Смешок.

— А поцеловать?

Я сглотнул.

— Нет, — прошептал я.

— Ладно.

— Прохладно, — я оттолкнул его еще на сантиметров десять. — Ты сейчас один?

— Конкретно сейчас? — хитро улыбнулся он.

— Никто не может вытерпеть тебя?

Он снова уменьшил расстояние практически до нуля.

Ветер сильным порывом подбросил его волосы. Глаза сверкнули от мягкого света фонаря и я замер.

Меня пробрала настолько сильная ностальгия, что чувства вывернуло наизнанку. Тело бросило в холодный липкий пот, а к горлу подступила тошнота. Еще немного и меня действительно вырвет.

— Нахуй. Всех. Остальных, — он выделил каждое слово, улыбки уже не было.

— Мне надо идти.

— Так иди.

— Что дальше?

— Разойдемся.

— Навсегда? — я практически сглотнул этот вопрос.

— С этого года у меня будут годовые контракты. В следующем и каждые последующие года, я буду здесь пятого июля в одиннадцать вечера. Жду тебя двадцать минут. Это будет твой выбор — приходить или нет.

— Я понял тебя, мне пора. Пока.

Я отшагнул назад, сунул руки в карманы джинс и развернулся, медленно уходя прочь, пересиливая бешеное желание обернуться и еще раз взглянуть на него.

Ноги казались ватными, не моими, словно меня поставили на чужие и заставили идти.

Я шел, шел и шел.

За дома, мимо старых улиц, по поребрикам, каким-то камням, перешагивая лужи и выкуривая сигарету за сигаретой.

В голове пустота.

В груди болезненный ритм.

В ушах беспорядочно-противный шум.

Но несмотря на всё это — я счастлив.

Горжусь собой.

И...

— Я тебя люблю.

— Я тебя тоже, но где вино?

— Бля...