Доп глава. Маша

Приют. Одиннадцатый класс

Если бы у меня спросили, как я опишу свою жизнь тремя словами, то я без раздумий сказала бы: сила, дисциплина и Егор.

Странно описывать жизнь человеком, но по-другому тут никак. Когда кто-то практически врастает в твое существование, сложно представить без этого человека жизнь. А страшнее всего, когда помимо этого, ты еще и зависима.

Мы с Егором и нашей безумной компашкой, дружим с самого детства. Как-то так вышло, что я прилипла к Дане, а он уже общался с Егором. Потом, к нам присоединился Сеня, точнее, он стал тенью Егора. Как и все в нашей кучке.

Не то чтобы мы крутились вокруг Егора, как планеты у солнца, но неосознанно зависели от него. Он стал для нас путеводителем, правда Сеня и Даня так этого не поняли.

Мы с Матюшенко сблизились достаточно рано по меркам нормального сближения или я бы сказала, среднестатистического.

Тогда все казалось таинственным, наполненным страхами и пубертатными нуждами. Мы просто... слегка сошли с ума, потеряли голову и взорвались.

Наш первый раз был странным, я поняла это лишь тогда, когда стала чуть старше. Мы просто валялись, читали вслух по-очереди, а потом стали обниматься, прижиматься и понеслось. Быстро, больно, стыдно.

Сейчас, я уже много раз размышляла, а возможно ли, что Егор специально все начал? Он отнекивается, говорит, что сам ничего не понял и даже делает вид, что обижается, хотя, я прекрасно понимаю, что нет.

От него можно ожидать много, но он предсказуемый, если попытаться понять его цели.

— Не хочу сегодня бегать.

— Поэтому про эти дни наврала?

Егор закрыл за собой дверь на балкон и подошел ко мне сзади, обнимая за талию и зарываясь носом в шею.

Я не люблю занятия спортом из-за ужасных болей потом. Моих физических сил просто напросто не хватает, чтобы достичь результатов.

— Да. А ты почему не на физухе? Не боишься двоек?

— Пускай двойки боятся меня, — тихо прошептал он.

— Ничего не хочу.

— Я просто обнимаю, — практически прошептал он, аккуратно поцеловав меня в шею.

— Скоро выпускной, даже, как-то грустно.

— Я рад, что наконец-то могу не шкериться с тобой в лесу или сарае. От одной только мысли, что будет там, за пределами приюта, у меня все болит.

Я думаю, что Егор много нервничает. Это странные выводы, но его повышенное либидо, говорит о том, что так со стрессом справляться легче. Давненько я вычитала про то, что в древности, некоторые воины так справлялись со страхом перед походами, да и в принципе с тревожными ощущениями.

Действительно, секс помогает, но лишь на короткое время, проблемы не исчезают, как и дурные чувства.

— Что там у тебя болит уже? — я ущипнула его за бок.

Егор дернулся и отпустил меня, грохаясь на кресло, показывая рукой, чтобы я закрыла окно и зашторила его.

На самом деле, этот балкон в общежитии, одно из немногих мест, где мы можем побывать вдвоем, больше двадцати минут. Особенно спасает зимой.

В основном, мы видимся в лесу на территории приюта или в сарае у огорода. Но, Егор может и выцепить меня в других неожиданных местах. Мы как-то умудрились сделать все свои дела, пока спал Матвей. Бедолага мирно посапывал, пока через кровать происходило что-то извращенное.

Я совру, если скажу, что мне не нравится и тем более, если буду жаловаться. Это действительно приятно, когда ты желанна, тем более, в таком смысле.

— Прикольные шорты. Откуда они?

— Кто-то присылает посылки, помнишь?

— Помню, — он нахмурился, - и не одобряю. Глупо брать посылки от неизвестного. Вдруг одежду могут отравить и ты быстренько попрощаешься с жизнью. Что, — он ядовито усмехнулся, — никаких записок?

— Не-а.

Его улыбка пропала. Он достал из кармана маленькую открытку, я её узнала.

— Зачем врешь?

— Ты в вещах моих лазишь? — я чуть повысила голос.

Егор сразу же встал, не спеша подошел ко мне и практически прижал к балконным окнам, показательно разрывая открытку, да так медленно, что стало плохо.

— Зачем врешь? — спокойно спросил он, но его скулы напряглись, словно он сдерживается, чтобы не начать кричать.

— Потому что ты неадекватно к этому относишься! Он сказал, что мой дядя!

— Я для кого все узнавал? — он ткнул мне в лоб. — Мертвы они, родители эти, родственники, хватит! — еще раз ткнул. — Все, зэ энд! Какой-то педофил просто подкупает тебя, а ты ведешься. Боишься, что я адрес узнаю? Защищаешь какого-то незнакомого мужика. Может, если он тебе леденец подарит, то отдашься ему? Ну же, на коленки и сосать!

Я ударила его по щеке, впервые за все. Егор никогда раньше не говорил со мной так.

— Егор, прости, но ты... перегибаешь палку. Я просто получаю подарки, никто не требует ничего взамен. Он говорит, что мой дядя, а твоя информация может быть неверной.

Он холодно посмотрел на меня, так, словно я никто. Его голубые глаза сверкнули от света, становясь маньячно глубокими, практически прозрачными. Я потянулась к его шее и положил на неё ладони, в надежде, что этот спор не станет тяжелее. Ссориться с Егором — пытка.

Но пульс его практически разрывал кожу.

— Отправь ему свое фото, — спокойно сказал он.

Я не понимаю, как он может так холодно вести себя, при том, что его пульс выдает каждое чувство.

— Зачем?

— Отправь и узнаешь.

— Где я свое фото возьму и на чем распечатаю.

— Фотоаппарат у Дани попроси, фото на принтере распечатай. Давай, что, всему учить?

— Какое фото?

— В этих шортах и, — он оттянул лямку, - майке. Что так смотришь? Я же не раздеться попросил.

Он приблизился ко мне лицом, остановился в сантиметрах пяти и ядовито ухмыльнулся, тише продолжая:

— У тебя есть время, до конца сентября получить от него ответ и убедиться самой. Либо, я убью его молча.

— Хочешь сказать, что ты все равно его убьешь? Егор...

— Конечно, Маш. Твоих родителей и родственников нет, я уверен в этом.

— А если...

— Если, что? Не тешь себя надеждами, они не всегда к месту. И не позволяй кому-то тобой манипулировать.

— А ты? То есть, тебе можно?

— Я делаю это для тебя, во благо, — он снова улыбнулся и поцеловал меня в щеку, задерживаясь на ней.

Я закрыла глаза. Тепло рук Егора, его запах, меня это успокаивает. Действительно, рядом с ним я в безопасности, знаю это, все мы знаем, но не все осознаем.

Он просто целовал меня, как будто утешал. Нежно, не спеша, словно я фарфоровая. Меня одолела дрожь. От каждого поцелуя, я медленно и верно плавилась и это он еще не дошел до губ, расцеловывая лицо.

Я схватилась за его кофту, прижала к себе и снова открыла глаза, зацепившись с ним взглядами. Его полузакрытый томный взгляд, вещал о желании, о том, что я сейчас ему нужна больше чем кто-либо.

— Хочешь? — прошептал он.

Я кивнула. В горле пересохло, сказать что-то не получилось

— Я тебя люблю, ты знаешь, да? — всё также шептал Егор.

Я снова кивнула.

— И я тебя люблю.

Говорить о любви и по-настоящему чувствовать — разное.

Не знаю к чему Егор так часто говорит мне это, не знаю зачем он ведет себя подобным образом. Мы оба знаем, что все это для нас, как игра. Но, я не против, пускай будет так.

***

После душа, я засела у себя в комнате. Пока не было девочек, мне захотелось перечитать письма дяди. Честно говоря, я сама не особо доверяла этому внезапно появившемуся человеку, окрестившему себя братом отца. Я почти не помню родителей, потому что, оказалась здесь в года два, наверное. Но, если человек знает куда писать и на какое имя, это же... что-то значит, да?

В общем, все равно Егор его убьет. Грустно, конечно, но я давно поняла — легче смириться. Егор никогда не дает второго шанса чужим. Ему плевать.

Во всех письмах дядя рассказывал о том, что происходит у него на огороде, о том, как там хорошо и то что на лугу пасется много овец. Он сказал, что приедь я после выпускного, смогу вдоволь насытиться коровьем молоком, а я его обожаю.

Еще он говорил, что даст мне возможность жить в том доме столько, сколько я захочу. Он постоянно твердит, что мы подружимся и мне понравится, а я почему-то в это верю.

В знак подтверждения, что он действительно брат моего отца, дядя прислал фотографию с мужчиной и у него на руках младенец, по словам дяди — я.

Помню, вглядывалась в фото несколько часов и вскоре, в лице отца, видела свое. Не знаю внушение ли, или действительно все так, но на душе было как-то здорово.

Вообще, получать письма запрещено, но я знаю лазейки. Тут много чего можно заиметь, если знать с кем и о чем говорить. Даня, например, пока не стал одиннадцатиклассником, постоянно как-то покупал у старших разные вещи, например, маленький фотоаппарат на который нас постоянно снимал, возомнив себя журналистом.

Письмо дядя прислал первый. Передал через одного из учеников, из нашей параллели. У меня взамен ничего не просили, просто, потому что... не знаю, наверное, потому что я с Егором типо мучу. А он здесь... что-то типа негласного правила — не трогать.

В итоге, переписка завязалась. И стабильно раз в две-три недели, я получаю что-либо. Вот, на той неделе мне дядя прислал шорты и пачку очень вкусных конфет, которые я спрятала от всех куда подальше. Наверное, это эгоистично, не делиться, но тут и так мало чего-то сладкого, поэтому, надеюсь, я имею полное право никого не угощать. Кроме моей дикой компашки. Естественно. Их я уже даже за других не считаю. Просто мы одна масса.

Копаясь в письмах, я не нашла ничего противоречивого или сомнительного, но на всякий случай, запрятала письма еще глубже в ящик, между книгами. И только стоило облегченно выдохнуть, как ко мне в комнату ворвалась толпа.

Даня открыл дверь спиной, вытанцовывая лунный танец, а за ним зашли Сеня с Егором. Не знаю почему так шумно и что за повод, но в руках у них был черный пакет.

— А я хожу, гуляю по луне, — пропел Даня и плюхнулся на кровать соседки Вики.

— Вы бешеные? Я же могла быть голой. Стучать надо.

— Но не была же, — показал язык Даня.

— Че вам надо-то?

Сеня вытряс из пакета конфе на кровать соседки и уселся рядом. Их было дохера.

— Откуда так много? — я села рядом, проводя пальцами по куче.

— Я выкупил у ребят, которые выпустились, — Даня положил руки на мои плечи и слегка меня потряс.

Егор же сел за Сеню и безразлично смотрел на всех нас. Вряд ли его интересовали конфеты в принципе. Несмотря на то, что он тот еще гурман, к сладкому безразличен. Но, как будто так было не всегда. Не знаю, за последний год его поведение очень изменилось. Наверное, это заметила только я, потому что только со мной он близок так максимально.

Мы пересеклись взглядом и он высокомерно усмехнулся, скользнув взглядом на Даню. Вот кому плевать на Егора — Дане. Единственный, наверное, видит в нем просто друга и никого ближе. В какой-то степени я даже завидую.

Даня мне очень нравится. Порой, я думала, что схожу с ума. Когда-то, точнее, еще в том году, я спокойно существовать не могла, думала о нем днями и ночами. Это был мои пик влюбленности и я его преодолела.

Все еще, Даня кажется мне самым красивым из всех. Знаю, на красоте далеко не уедешь, но... это первое, что бросается в глаза. Обожаю его, всем своим сердце обожаю, как человека, возможно, как объект обожания, за что мне стыдно.

Мы с Егором несколько лет бегаем по углам, трахаемся, как будто это единственная наша цель в жизни, а Даня... молча признается в любви и я его отталкиваю. Снова и снова. Сама не знаю почему.

Может, мне просто нравится мечтать или, потому что я считаю себя недостаточно хорошей для него... не знаю.

Я тяжело выдохнула. Сеня мельком глянул на меня, а потом протянул кулак и я подставила ладонь. На неё упало несколько моих любимых конфет, такие редко встретишь в приюте и честно признаться, ела я их последний раз года полтора назад.

— Было четыре конфетки, забирай, — улыбнулся он.

— Спасибо!

Даня дернул меня, чтобы подвинулась и когда я встала, он сел на моё место.

Парни разбирали конфеты, разделяли кому что, а я присела на колени у своей тумбы и запрятала свои сладости подальше за тетради.

Почему-то вдруг стало грустно. Я уткнулась лбом в тумбу и простонала, на что отреагировали парни и замолчали, явно поворачиваясь в мою сторону.

— Это отвратительно! Мы прячем конфеты...

— Мы всегда так делали, хватит ныть, — повысил голос Даня.

— Сами подумайте, такой бред. Ну и что, что конфеты, какая разница. Мы дети, и хотим конфет.

— Поплачь еще, — усмехнулся Даня и встал с кровати, раскладывая по конфете моим двум соседкам.

— Да, реально грустно, — вздохнул Сеня, — но осталось потерпеть немного и будешь кушать столько конфет, сколько захочешь. Могу тебе каждый день их покупать.

Я снова вздохнула и пересела на кровать. Егор усмехнулся и пока Даня с Сеней обсуждали что-то про конфеты, мы смотрели друг на друга, а когда в комнату вошли Вика с Настей, я дернулась, как и ребята, но не Егор.

— О, опять на Викиной кровати, — весело возмутилась Настя и пнула Даню по ноге.

— Э, ща, как получишь! — Даня игриво замахнулся и встал, показывая девочкам язык, завершая мной. — Особенно ты, — указал на меня пальцем.

Мои соседки громкие, очень громкие и порой, когда в помещении мы вот так случайно собираемся все вместе, становится тошно. Даня и Вика смеются, к ним присоединяется Настя, а вскоре все заканчивается тем, что я с Даней ругаюсь. Так всегда. Это уже закон. Поэтому, больше пяти минут нам нельзя быть вместе.

— Так все, парни, давайте отсюда быстренько кыш! Хочу спать, еще уроки делать, — я помахала руками, как бы прогоняя их и это почти помогло.

Мальчики встали у двери, Даня запульнул в Вику конфету, для Насти положил на комод, а когда вышел, напоследок пожелал моему животу никогда не болеть. Возможно, это была ошибка. Мало того, что обернулись девочки, так еще и Сеня нахмурился, а когда попытался спросить, Егор его вытолкнул за дверь.

— Ко мне-то подойдешь? — спросил Егор, облокачиваясь на дверь.

— Тебя ждут твои друзья, — сказала я, но хоть и не хотела подходить, все равно это сделала.

Егор аккуратно поправил мои волосы, провел рукой по плечу и легонько чмокнул меня в губы, а затем прошептал:

— Мы же встретимся сегодня ночью?

— Ночью? Где?

— Балкон?

— Ага... В двенадцать?

— Да.

Он еще раз поцеловал меня, а затем ехидно усмехнулся и посмотрел на девочек, что таращились на нас.

— Тоже хотите? — он выдавил из себя весь сарказм и презрение, да так, что кровь застыла.

— Фу, — Вика и Настя сказали одновременно.

— Фу, — повторил он и просто вышел за дверь.

Настя резво подскочила и закрыла дверь на щеколду, подталкивая меня к своей кровати.

Я вдруг ощутила какое-то странное чувство, будто Егор разозлился на меня. Словно, сегодняшний разговор не закончился и мы его продолжим. Меня пугает это. Не потому что я его боюсь, а потому что он действительно тяжелый человек. Такой... такой... по-своему правильный.

У него есть только его правильное видение на ситуацию и лишь оно правдивое.

Упав лицом на подушку Насти я громко выдохнула в неё, а потом повернулась к девчонкам. Вика разворачивала конфету, Настя просто крутила её в руках и между нами повисла странная похоронная пауза.

— Все хорошо? Вы что-то не сдали? — поинтересовалась я.

— Слушай, есть слушок один, — Вика замялась.

— Но, мы не можем утверждать правда это или нет, — также неловко продолжила Настя.

Я напряглась. Почему-то ладони тут же вспотели, а сердце пробило несколько четких ударов, от чего на пару секунд потемнело в глаза. Привстав на локте, я по-очереди посмотрела на каждую и дернула головой.

— Продолжайте, пожалуйста.

Вика прокашлялась и начала первой:

— Говорят Егор с Яной из десятого переспал.

— Что? — возмутилась я и от абсурда даже улыбка появилась, только вот на душе стало тяжело.

— Да, это прям хороший такой слушок, — продолжила Настя. — И еще говорят, что она говорит... ам... что она говорит, якобы он не очень-то и согласие спрашивал. Типо, он ее девственности лишил, но почти против воли.

— Почти?

Они пожали плечами.

— Типо того. Но, мы точно не знаем. Сама понимаешь, слухи слухами. Возможно, этой Яне Егор нравится и она придумывает невесть что.

— Скорее всего... — я не верю в это... почти не верю, но где-то внутри разгорается паника и разочарование.

Мы с Егором не должны друг другу быть верными — это факт, но я была уверена, что ему никто больше не интересен.

Хотя... глупо...

Почему для него одни правила, а для меня другие. Я не особенная, как и он.

— Вообще, нахрен тебе этот Егор сдался! Вон, посмотри вокруг, столько классных, ты со многими дружишь. Даня тот же самый, вы же прям долгое время не разлей вода или Сеня! Блин, Сеня вообще крутой, он половине класса нравится! Качества, ты только посмотри... — щебетала Настя.

Вика неугомонно поерзала, а потом, не дождавшись, пока закончит Настя, громко вздохнула.

— Сеня вообще офигенный, согласна! Мы же с ним на биологии сидим, ну вы знаете. Короче, когда Даня все мои карандаши случайно уронил, я стала их поднимать, а когда села ровно, то поняла, что Лис все это время угол стола прикрывал. Это дико мило! Вы поняли? Типо, чтобы не ударилась!

Я улыбнулась и закивала, не стала рушить их мечты по поводу Сени, пускай повоображают.

— Крутой да, но я не в его вкусе.

— А кто в его вкусе? Кто ему нравится? Ты знаешь? Ты в курсе? — наседала Вика.

— Ну-у, думаю, голубоглазые блондинки.

— Ес! — воскликнула Настя и показала средний палец Вики. — Я в его вкусе!

— Да ты мымра облезлая, куда тебе до Лиса.

— Успокойтесь, Сене не нужны отношения.

Честно говоря, я еле сдержала смех. Расскажи о таком Сенечке, наверное, он закатит глаза и даже ничего не ответит. Странно, что девчонки не вкурсе об его ориентации. Хотя, в приюте знают об этом пятьдесят на пятьдесят. Сеня на хорошем счету и если он кому-то и рассказал, то люди просто не стали распространяться.

Вот так вот. Никакой магии, никакого мошенничества, лишь человеческое отношение и пофигизм. Даже завидно.

— Скоро ужин, вы в курсе, что будет рис? — с испугом уставилась Вика.

— Фу, он всегда воняет.

— Ох... — все что смогла выдать я.

Меня тянуло в сон. Честно говоря, я не особо хотела ужинать. Я бы выбрала поспать до двенадцати, чтобы к Егору ускользнуть более-менее выспавшейся.

***

В итоге я проспала. И то, увидела время только потому что фонарь попадал на стену где были часы.

До нашей с Егором встречи, я хотела сходить в душ, но в итоге не успела. Егор любит опрятность, я тоже это люблю, но... не знаю, мне неловко, хотя я знаю, что моё тело в порядке.

Схватив полотенце и чистую пижаму, я выбежала к балкону. Не знаю, как до сих пор никто нас не спалил, но это приятно, иметь подобное место для встречи.

Егор сидел на кресле, читал книгу и когда я зашла закрыв тихонько дверь, он улыбнулся.

— Ты на полчаса опоздала.

— Проспала.

Скинув вещи и полотенце на столик, я подскочила к Егору и встала у окошек, выглядывая из-за штор.

— Я в душ не сходила, — спокойно сказала я, разглядывая пустую улицу.

— Ясненько. Хочешь, сходи, я подожду.

— Если честно, — посмотрела на него, — не хочу.

— Ну, потом сходишь.

Он поманил меня пальцем, я сделала буквально два шага и остановилась перед ним.

Егор теперь уже ударил по своим коленям и нахмурился, когда я ничего больше не сделала.

— Что такое? Не хочешь?

— Мне кое что рассказали.

— Что?

— Ты с Яной переспал?

Если до этого Егор улыбался, то сейчас он хмыкнул и улыбка пропала.

Он медленно встал, поправил шорты и шагнул ко мне, а я в унисон сделала шаг назад. И еще раз, пока не почувствовала столик.

Меня переполняли эмоции. Я вдруг разозлилась, но с тем же почему-то испугалась. Наш разговор днём, почти перерос в ругань и мы оба прекрасно понимаем, если это продолжится, то ни я, ни он не остановимся.

Егор терпит до последнего. Но и он не железный, может повысить голос. Возможно, он психованный побольше многих из нас. Только, если я, например, не справляюсь с эмоциями, то он их подавляет. Все чувства у него на цепи, как домашние псы у деспотичного хозяина. Лишний раз никто из будки не вылезет, но если придется защищать — порвут.

Он провел пальцами по моей руке, медленно скользя к шее и параллельно вырисовывая узоры.

У меня пробежали мурашки. Настолько сильные, что ноги расслабились и я могла бы запросто упасть, но Егор другой рукой схватил меня за предплечье и немного сжал.

— Откуда такая глупая информация? — он нахмурился, гуляя взглядом от одного глаза к другому.

— Мне сказали, что слух прошел. Яна сама это растрепала. Так ты спал с ней?

— Твои соседки сказали это?

— Ты слышишь меня? Я задала вопрос! — повысила голос я, эмоции зашкаливали.

— А я тебе что-то должен? — безразлично отстранился он.

— Ты играешься со мной! Твердишь о какой-то там любви, спишь со мной, целуешь, трогаешь! И трахаешься с этой... Яной.

— Ты отвечаешь взаимностью, не забывай. Разве, я давал тебе клятвы?

— И я тебе тоже не клялась!

— Тогда что за истерики? — он вскинул бровь.

— Мне противно! Спишь с кем попало! Вдруг, меня заразишь чем-то. Тьфу, — я плюнула ему в ноги, от чего Егор сделала шаг назад.

Зря. Зря. Зря.

Господи, какая я идиотка.

Почему я так сильно злюсь?

— Да-а? — протянул он и посмотрел на часы на руке. — И чем же заражу тебя? Прости, тупизной не смогу, ты изначально больна. Вон, готова продаться какому-то мужику. И кстати, за шоколадки и шорты.

Он скользнул взглядом по мне и зацепился им за шорты, те что прислал дядя, а затем цокнул и снова сделал шаг ко мне.

Сейчас Егор раздражает. Говорит, что хочет, лишь бы зацепить, сманипулировать. Он прекрасно знает на что надавить. Знает, что я переживаю за дядю, родство с ним и в целом за ситуацию, потому что сомневаюсь.

И самое ужасное, так это то, что мне просто нужна поддержка, теплые слова, нормальный разговор. А не вот эти запугивания и ультиматумы.

Он приоткрыл дверь и тише заговорил, неотрывно пробирая меня взглядом.

— Я тебя не принуждаю. Ты всегда сама соглашалась и если что-то было не так, мы заканчивали. Если ты не хочешь принимать моё добро и хорошее отношение, тогда давай закончим это всё. Иди, падай в ноги к Дане и кричи о любви.

— А сам-то? — процедила я.

— Что я?

— Упадешь перед Сеней на колени?

Он усмехнулся и шире открыл дверь, схватил за руку, вытолкнул из балкона и кинул в меня мои вещи.

— Следи за словами, идиотка. Аревуар.

Меня пробирала несправедливость и обида.

Ему можно припоминать мне Даню, он может обзываться, шпынять меня, но стоит мне обмолвиться хоть словечком про кое кого... Егор закрывается.

Эгоист, конченый эгоист!

Хочется плакать. И я уже точно не знаю почему. Из-за себя или из-за Егора. А может из-за того, что у нас с ним такие отношения, которые отпугивают Даню... не знаю.

Мне хочется уже наконец-то выпуститься. Хочу стать другой, сделать свою жизнь и перестать быть ничей. А я хочу быть хоть чей-то! Мне важно, чтобы меня любили, чтобы со мной постоянно были. Я хочу семью.

И самое ужасное, так это то, что у меня была возможность построить отношения с человеком в которого я влюблена. Но...

Я не знаю, что за НО!

Почему? Почему? Почему?

Лицо жгло, меня всю трясло и я рванула к душевым.

Плюс общежития в том, что здесь нет воспитателя ночью, тем более во взрослом корпусе.

Правда, сейчас мне плевать.

Я скинула с себя одежду, включила прохладный душ и встала под него.

Атмосфера давила.

Этот белый кафель, запах сырости и резкая вонючая вода. Тянуло блевать.

От себя самой.

Да, точно от себя самой...

***

В душе я проторчала не больше часа. Когда отпустило, в итоге под конец уже варилась в кипятке, пока не закружилась голова.

Несмотря на то, что мне хотелось спать, я не прошла мимо своей комнаты и остановилась у дверей Даниной.

Не знаю почему меня тянуло туда. Возможно, это связано с тем, что сердце само по-себе частично принадлежит ему, а может, мне кажется, что с Егором пора заканчивать...

Тихонько приоткрыв дверь, я заметила, что в комнате парней всего двое. Даня спит слева, посередине на кровати никого, а на самой правой его это друг Боря.

Я вильнула внутрь, тихонько закрыла дверь и подойдя к кровати Дани, присел на край, чуть вороша его за плечо. Он же отреагировал сразу, от чего вскочил и прищурился не сразу поняв, что происходит, но когда смог развидеть меня, включил светильник.

— Ты че? — прошептал он, еле открыв даже один глаз.

— Страшно спать.

— Ты в душе была?

Он провел по моим волосам и я кивнула.

— Пыталась смыть кошмар. Можно с тобой поспать?

Даня посмотрел на друга, потом на меня и кивнув отодвинулся к стене, раскрывая одеяло.

Я поправила волосы и переложила их на бок, укладываясь к Дане спиной. Он выключил свет и отвернулся к стене.

— Дань...

— М?

— Обними меня, мне страшно.

Это так глупо... я вру потому что... не знаю почему... просто хочу его ближе к себе и всё.

Я ужасна.

Он тяжело выдохнул и сделал так, как я просила, просунув одну руку под талию и другой накрыв прижимая меня к себе.

Для нас не было чем-то странным поспать рядом, наверное мы все привыкли. Но сейчас я хотела быть настолько ближе, насколько мне позволяла совесть. Словно, завтра мы уже не увидимся и никогда больше не заговорим.

Тем более, я не идиотка и знаю, что Даня начинает все больше меня избегать. Я ему нравлюсь... и не нравлюсь одновременно.

Все честно... я заслужила.

Его горячие руки прижали меня чуть сильнее. И я неосознанно или специально, поддалась назад, отчего Даня прерывисто выдохнул мне в затылок.

Он сжал мою футболку и чуть отодвинулся, но я снова прижалась и двинулась тазом, заставив его еще раз тяжело выдохнуть.

А потом снова и снова, потираясь о него до тех пор, пока отчетливо не почувствовала его напряжение.

Я теряла голову, меня пробрало такое сильное желание, что разум не то что затуманился, он просто отключился. Бывали случаи, когда у Дани при мне вставал, но я еще ни разу не касалась, да о чем говорить, толком рядом не находилась.

Мне казалось я все делаю правильно, пока трусь о него, а он меня сжимает. Но Даня молчал, лишь тяжело дышал и прижмался лицом к затылку.

Я хотела позволить ему все. Он действительно этого заслуживает, даже если по отношению ко мне это звучит странно. Я не трофей, но для него могу им стать. Тем более... сама хочу этого.

Его руки были только на моем животе и я подняла футболку, дав понять, что он может трогать меня где угодно. Но он проигнорировал это и только прошептал:

— Хватит...

— Не переживай, все хорошо, — еще тише прошептала я.

— Ты не понимаешь...

— Я никому не расскажу.

Потянувшись к его шортам, я потянула за завязку и взяла в руку все, что было под ними. Даня простонал, дернулся и сильнее сжал мою талию.

— Маша...

— Не шуми. Все хорошо.

Мне нравилось его трогать. Это ощущение было другим, каким-то трепетным, таинственным лично для меня.

Даня слегка толкнулся и я уже сама еле удержалась, чтобы не простонать, несмотря на то, что это была всего-лишь рука.

Без задней мысли я спустила с себя шорты и убрав руку от Дани, подвинулась к нему. От того, что горячая кожа коснулась моей, я пылала вдвойне и уже мечтала о том, чтобы он сделал хоть что-то.

— Маш, не надо, — прошептал он.

— Не переживай.

— Я... тут... мы...

— Он спит. Слышишь храпит?

Я аккуратно снова протянула руку и помогла Дане проскользнуть между ног. Это было странно, как-то необычно...

Он все еще не двигался и я не понимаю почему, ведь это даже не секс. Это так... лобзания. Поэтому, я двинулась сама.

От касания наших сокровенных мест, мы оба еле удержались, чтобы не простонать вслух. Даня сжал мою кожу, замер на секунд тридцать и наконец-то двинул бедрами сам.

Я поддалась ему на встречу.

Несмотря на то, что мы старались как можно тише и двигались аккуратно, иногда звуки становились громкими.

В какой-то момент я была уже на грани.

Он застыл и достаточно громко протяжно простонал.

Я двинулась еще, но Даня меня остановил. Я его не послушала, поэтому двинулась еще раз и еще, пока меня всю не передернуло в каком-то дичайшем экстазе.

А он засуетился и отодвинулся от меня, громко выдыхая.

— Прости, — шептал он, — прости меня, прости, прости, прости. Я не хотел, прости.

— Даня? Все хорошо, ты чего? Все... все хорошо... если что мне не больно.

— О чем ты думала? Я не хотел... я...

— Если ты не хотел, надо было сказать.

Он нахмурился и перевернувшись уткнулся лицом в подушку.

— Спишь с Егором — спи, но не впутывай в это меня!

— Даня...

— Никому, никогда не рассказывай. Никогда! Ничего не было! Мы просто друзья. Между нами ничего не было и не будет. Ничего не было, ничего не было, ничего не было.

— Я...

— Нет! Молчи, забудь обо всем! Хватит! Только попробуй хоть кому-то рассказать, — он посмотрел на меня, — я тебя не прощу и никогда в жизни не заговорю больше.

— Прости...

— Ты все портишь... портишь мою жи-и-изнь, — его лицо скривилось и зарыдав, он снова уткнулся в подушку.

Я не знала куда себя деть. Вскочила с кровати, поправила одежду и убежала.

***

Месяц в итоге сменялся месяцем.

Мы с Даней делали вид, что ничего не произошло, продолжали также друг друга подкалывать, общаться и изредка болтать перед сном.

Сначала было тяжело молчать, хотелось все с ним обсудить, но в итоге я проглотила это и уважительно отнеслась к его желанию.

Мы с Егором тоже больше не встречались вечерами, но продолжали общаться, как обычно.

Я даже с дядей продолжала переписываться, как обычно и Егор не сказал за это ни слова, при том что обещал убить его до конца сентября, а уже декабрь.

Я всё-таки выпросила у Дани фотик, сделала фото про которое говорил Егор и распечатала, написав в письме короткое: «Как вам?».

Мне не просто так взбрело это в голову, дело в том, что дядя больно часто стал просить описывать то в чем я хожу. Попросил описать душевую и спросил похожи ли мои ноги на ноги его брата. Ну-у, это звоночек.

Не знаю чего ждать. Скоро придёт ответ.

В последнее время я слишком нервная. Наверное, из-за того, что все потихоньку ходят на практику и я в том числе. Возможно, мне повезло, я не столкнулась со смертями, кроме обязательного убийства. Меня порекомендовал Сорокин Миша, брат Егора. Он сказал, что готовится перейти на пост руководителя и с радостью возьмет меня секретарем.

Я почти уверена, его попросил Егор. Потому что просто так, толком не зная меня, Сорокин вдруг решил, что моя персона ему подходит. Это странно.

Занятий стало меньше. При чем значительно меньше. Корпуса старших пустели, потому как одиннадцатый класс разбегался на практики. Девочки днями не находились в приюте и порой я лезла на стену от скукоты.

Я все жду, когда нам дадут телефоны. Хочется поскорее влиться в реальный современный мир.

Находясь в библиотеке, я дочитывала, как решила, последнюю книгу в приюте. Она была скучной, но терпимой. Раз начала, то не дочитать уже не могла.

В тишине зала, меня вдруг медленно стало утаскивать в сон и я не заметила, как провалилась и из-за этого клюнула в стол лбом. От неожиданности вскочила и дернулась от того, что ко мне сел Егор.

— В чем проблема взять книгу в комнату? — он подвинул мне чашку с чаем.

— В чем проблема не мешать мне?

— Ты носом клюешь. Бери книгу и пошли ко мне. Сеня с Матвеем на практике, я ночую сегодня один, как и ты.

— А что, ты меня не ненавидишь?

— За что?

— Мы в сентябре поругались.

— Все ругаются. Я отходчивый.

— Отходчивый? — я подвинула чашку обратно к нему. — Ты не отходчивый, Егор! Ты злопамятный.

— Память — не преступление.

— В твоих рука все преступление!

Он ухмыльнулся и чуть подвинулся вперед. Меня вдруг успокоил его запах, словно я слепая собака учуявшая хозяина.

— У меня для тебя подарок. Приходи вечером. Обещаю, не буду приставать.

— Подарок? Конфеты?

— Не скажу.

— Хорошо. Но, обещай, что больше не будешь обзываться.

— До встречи.

Он снова подвинул мне чашку, встал из-за стола и ушел.

Я не верю его подаркам. От него так и веет обидой на меня. Хотя я ничего не сделала. Почти.

***

Вечера дождалась еле-еле.

Сначала думала, что мне плевать, но в итоге все дошло до того, что я ходила из стороны в сторону до шести часов вечера.

Вообще, приди я раньше шести, он бы ничего не сказал, но возможно, Егор был занят. Короче, не знаю.

Проскочив к нему, я забежала внутрь и закрыв дверь на замок — выдохнула. Сегодня по коридорам ходит кто-то, что-то высматривает.

— Ты чего носишься? — спросил Егор, стоя у окна, он видимо туда смотрел.

— Там кто-то ходит.

— И? Если бегать, то больше внимания привлечешь.

— Пф-ф.

Я плюхнулась на кровать Сени, Егор остался стоять все там же и между нами повисла странная долгая пауза.

— Как тебе ИСН? Уже ждешь выпускного? — спросил он.

— Нормально, чистое здание. Немного отличается от приюта, но в целом, все хорошо.

— Приют старомодный и форма голубая, как у заключенных. У нас еще и номера.

— Номера номерами, но благо после класса седьмого нас почти перестали называть числами.

— Ха, — не усмехнулся и сел на свою кровать, — скажи это Сене. Он все еще считает, что нас слишком часто зовут номерами.

— У него явно какая-то своя реальность.

— С этим полностью согласен. Кстати, письмо пришло.

Егор вытащил из ящика тумбы письмо, которое предназначалось мне. Я поняла это по светлому конверту и маркам на нем. Дядя постоянно клеит одно и тоже, даже расположение не меняет.

Я хотела выхватить конверт, однако Егор схватил меня за руку и потянув на себя, мы повалились вместе на него кровать — я сверху. Он усмехнулся и надорвал край конверта, вытаскивая письмо вместе с маленькой фотографией завернутой в еще одну бумагу.

— Это моё письмо! Егор!

— Давай так, если на этой фотографии пенис, то ты извинишься передо мной и я так уж и быть, помогу тебе избавиться от извращенца.

— А если нет?

— Я извинюсь перед тобой.

— По-рукам! Открывай!

Я села ровно, но так и осталась на Егоре, он тоже облокотился на локоть и раскрыл фото, расплываясь в ехидной ухмылке.

— Ты же знаешь, да, что я тебя люблю, Маша?

— Что там?

Он повернул фотографию и я кивнула.

Конечно, Егор был прав. Он всегда прав! Это закон жизни. Наше негласное правило.

— Прости меня, — твердо сказала я и слезла с него.

— Я и не злился.

— Как он узнал, что нужно писать именно мне?

— Все банально и просто. Кто-то в приюте, скорее всего этот человек выпустился, рассказал про тебя. А еще, есть вероятность, что не только ты получаешь такие письма. И мало кто знает, были ли те, кто ответил. Ведь тут, — он оказал на свернутый лист, — скорее всего угроза. Думаю, он написал, что отправит твое фото руководству, если ты не пришлешь свои прелести. Вот так вот.

— То есть это просто извращенец?

— Ага.

— Почему ты не убил его в сентябре? Ты же грозился.

— Передумал, решил подождать, хотел, чтобы ты сама захотела этого.

Егор медленно встал, подошел ко мне и поставив руки на подоконник, заключил меня в ловушку, приближаясь опасно близко. Его взгляд был ядовитым, как и улыбка, которая расплывалась, будто он что-то задумал.

Я напряглась. Меня кинуло в жар и это явно не из-за того, что Егор обогреватель.

— И что будет? Как ты делаешь это? Устраняешь тех, кто тебе не нравится?

— Есть кое какие люди, которым я очень нравлюсь и они мне доверяют. Своими руками я не решусь убивать, а то кто знает во что оно выльется.

— Если ты будешь убивать сам, то вероятность, что станешь маньяком, резко увеличиться в три раза.

— До ста?

— Да, потому что сейчас у тебя есть тридцать три процента. Но даже так, это будто ничтожно мало для такого... человека, как ты.

— И что я за человек? — медленно, очень медленно, с его лица пропала улыбка и это пугало.

То что Егор изменился... мне не показалось. Он очень изменился. Словно, в его голове щелкнули какие-то предохранители.

— Скорее всего ты больной.

— И чем я болен?

— Всем по чуть-чуть.

Он кивнул и боднул меня лбом, снова расплываясь в улыбке. Его руки скользнули к моей шее, потом щекам и снова опустились ниже, к талии. Егор прижал меня к себя и нежно потерся носом о мой, а потом коротко поцеловал в губы.

— Я говорил, что у меня есть подарок.

— Настоящий? То есть не письмо дяди?

— Дяди...? Нет, я же не до такой степени сумасшедший.

— Самокритично. Тогда дари.

Он усмехнулся и одной рукой снова открыл ящик, вытаскивая оттуда коробку.

— Телефон. Купил, когда был на практике. Подумал, раз тебе очень скучно здесь, то вероятно, можно пораньше его получить. После нового года их все равно выдадут, но там хреновые, ими едва ли пару месяцев попользоваться. А этим пользуйся сколько хочешь. Там мой номер и интернет есть.

— Фига! Спасибо! Егор, спасибо!

Это было настолько неожиданно, что я сначала растерялась и сообразила обнять Егора только когда вытащила телефон.

Я мечтала о телефоне, мечтала смотреть фильмы, сериалы и не ждать очереди на компьютер или киновечеров.

Это так глупо... мечтать о телефоне. Или нормальной одежде. Да я в руках деньги пару раз всего держала.

— Егор, посмотри в камеру, хочу тебя сфотографировать.

Руки дрожали и в итоге я сфотографировала его раз десять подряд. Это было странно. Как-то необычно.

Фотография на телефон... это круто!

— Ты, очень фотогеничный! Смотри, — я показала ему фото.

— Уверен, ты тоже.

— Не знаю, может быть.

— Ам... я... — начал он, — не спал с Яной.

— М? Ты об этом все еще не забыл? Я думала ты...

— Я не знаю почему это гуляет по приюту. У некоторых девчонок какой-то культ, они придумывают странные истории, благо не только со мной, но в общем меня выставляют каким-то маньяком.

— Может, ты некоторым нравишься?

— Я разозлился потому что ты поверила слухам. Поверила, зная какой я. Зачем мне с кем-то спать, если есть ты и какой в этом толк? Не понимаю, как сделать это против силы. Ты же знаешь...

— Прости...

— Мне тяжело дается эмоциональная связь с другими. Мне хватает вас троих. И я бы не стал... изменять тебе.

— Изменять?

Он нахмурился, быстро гуляя взглядом по моему лицу и я почувствовала, как он сканирует все эмоции, которые я источаю.

Я боюсь, что он узнает о Дане. Страшно, очень страшно.

Тогда, Егор во мне разочаруется. А я не хочу этого.

— Ну да, я же люблю тебя, — он сильнее нахмурился и я нахмурилась в ответ.

— Что значат эти твои слова?

— То что я тебя люблю, что еще?

Он как будто растерялся. Всматривался в меня, выискивал ответы.

Но я его не понимаю.

Точнее, его чувства. Они ведь... не настоящие.

— А... Сеня?

— Что Сеня? — он дернул скулами и еще сильнее нахмурился.

— Ты любишь Сеню.

— При чем здесь он, если речь о тебе?

— Ну... ты только к нему относишься так...

— Как? — резко спросил он.

— Защищаешь от всего. Только для него выстраивает стену, не показываешь вот этого своего поведения.

— При чем здесь Сеня? Причем здесь он, если речь о тебе? Я не понимаю.

— Просто я не верю. Не верю, что ты искренне говоришь о любви. Как я могу в это верить, если знаю, что есть кто-то важнее?

— Ты мне важна. И не менее важнее Сени или Дани. Странная мысль, Маша. Ставить себя ниже глупо, при том, что поводов я не давал.

— Это заметно. Может, Даня не заметил, но я заметила. Вы, постоянно смотрите друг на друга. Сеня и ты... вы контактируете на космическом уровне. Знаешь, это химия.

— Ты ничего не понимаешь и твои выводы тупые. Все, тема закрыта.

Егор дернулся, раздраженно сложил коробку от телефона, практически швырнул в мою сторону зарядку и встал, все так же нервно разрывая упаковку.

— Я думаю, нам не понравится за пределами приюта. Нас выбрасывают в неизвестность.

— У тебя есть полгода, чтобы как можно глубже проникнуться нормальной жизнью, — он указал на телефон.

— Скажи, ты хорошо знаком с нормальным миром? Что будет после выпуска? Работа? А жизнь? Она будет?

Он выдохнул и снова сел ко мне, потирая нос.

— Я рядом, тебе нечего бояться. Все что нужно у тебя будет. Первое время приют предоставляет общежитие, но, если ты сможешь найти нормальную недорогую квартиру, то можешь снять. Я помогу.

— Егор, — я пристально посмотрела на него, даже приблизилась, но он лишь чуть откинулся назад, — ты что, уже работаешь?

— Да, с лета.

— Почему мы об этом не знаем?

— Это моё дело и помалкивай, ладно? Не нужна эта информация парням. Мне не стоит выделяться.

— Почему так? Это как-то связано с тем, что у тебя есть типо брат? Это потому что ты пробирочный? Или из-за твоих показателей в учебе? Если ты работаешь, то кем?

— Много вопросов. Давай разберемся с твоим телефоном.

— Егор, если ты меня действительно любишь, то простишь за всё заранее?

— Прощу, только...

Он отложил мой телефон и повалив меня на спину, пристроился сверху, проходясь ладонями от колен к бедрам.

Внутри меня воспылал невероятный трепет. Сердце заколотилось, словно только сейчас мы с Егором действительно МЫ. Я не знаю могу ли верить ему полноценно и как вообще можно понять его чувство, но думаю он явно ставит меня повыше многих с кем знаком.

Я ему важна, прекрасно знаю это. Он мне тоже. Но, есть ли возможность стать друг для друга кем-то большем, чем недопара и передрузья?

Не знаю... и не уверена хочу ли.

Егор поцеловал меня. Медленно, ласково, постепенно наращивая темп до тех пор, пока наши губы не начали гореть.

Он меня гладил, сжимал, прижимался и целовал... целовал, целовал и целовал, разгоняя мурашки по всему телу.

Все произошло невзначай плавно, словно мы отключились и двигались на автомате. Я даже не помню, как на нас вдруг пропала вся одежда.

Не помню, как все началось и более-менее осознала происходящее, когда Егор случайно укусил меня за шею.

Наверное, никто подумать даже не может, что в сексе Егор очень нежный. Даже не то что нежный, он очень чуткий и порой мне кажется, что именно тогда он с алый искренний.

Глаза горят, наверное, как у меня.

И с каждым толчком, как будто во мне что-то ломается.

Снова, снова и снова.

Выпускной

— Шлюха!

Я хотела возразить, все внутри пылало, но Егор не дал сказать и толкнул меня, припечатывая к стене душевой.

Ужасно...

Выпускной. Вечер. Откровения, которые лучше бы остались секретами.

Я была уверена, Егор спокойно отнесется к тому, что произошло у нас с Даней. Но он сошел с катушек.

Мы разговаривали у него в комнате, а потом он дал мне пощечину и я убежала к душевым, чтобы умыться, но он в итоге догнал меня, закрыл дверь и толкнул вглубь душевых.

Егор кричал на меня. Так кричал, как никогда раньше, будто я сделала что-то ужасное, немыслимое. Словно... я изменила ему.

— Отойди, не подходи ко мне! — прикрикнула я. — Ты меня ударил!

— Ты меня тоже, дура! Причем в самое сердце! Зачем ты это сделала? Зачем? Для чего?

Он схватил меня за плечи и потряс, а когда я промолчала, потянул за собой, включил холодный душ и толкнул под него.

— Это ничего не значит, Егор! — я хотела выйти из-под душа, но он толкнул меня обратно и шагнул ближе ко мне.

— Ты идиотка! Ладно я, но ему ты за что это сделала?

— Мне холодно, Егор.

— Ты же сделала это специально! Подумала только о себе! Я уже сотню раз говорил, чтобы ты отстала от него!

Он выключил воду и снова толкнул меня к стене. Я толкнула его в ответ и Егор шагнул назад.

— Какая тебе вообще разница? Хватит! Я тебе ничего не должна! Мы не встречаемся и не влюблены! Поэтому, это моё право делать то, что хочу! Мне надоело твое поведение, достало то, как ты себя ведешь, Егор! Ты ведь даже представить не можешь насколько тяжело тебя понять! И знаешь, с меня хватит! — я еще раз толкнула его. — Завтра, я хочу забыть о вас! Мне нужна жизнь с чистого листа, без чувств, без страха и без вас всех. Хочу быть свободно! Хочу, чтобы ты оставил меня в покое!

— Что?

— Что слышал! Лучше я сдохну, чем продолжу это всё!

— Так я тебе надоел?

— Еще как. Хочу чтобы ты исчез, потому что ты псих! Тебе один шаг до убийства!

— Один шаг? — он посмотрел на ноги и сделал шаг вперед.

Я попятилась назад, упираясь спиной о холодный кафель. Взгляд Егора был безразличный, холодный и опасный. Я чувствовала всем своим телом то, что не могла объяснить и это пугало вдвойне.

Когда он оказался передо мной, а мне некуда было пятиться дальше, я положила руки на его грудь и почему-то от страха лишь прижалась к нему, мгновенно захлебываясь слезами.

Меня прорвало. Я сама толком не поняла почему. Эмоции смешались, от обиды и до безумного страха. Глаза жгло, щеки тоже, как и горло, потому что я вдруг взвыла, как побитая собака.

— П-прости-и-и, Егор, прости!

Он громко выдохнул, скользнул пальцами по моей спине и крепко прижал к себе. Ноги подкосились и я стала падать на колени, потянув за собой Егора.

Все навалилось.

Этот гребаный выпускной из ублюдского приюта. Увядающие чувства к Дане. Неизвестно. Любовь к Егору.

Я устала. Мы все устали. Сегодня для нас последний день заточения, но мы прекрасно знаем, что дальше нас ждет вся жизнь в еще одной тюрьме.

Меня все это расстраивает. Я была уверена, что у меня будет семья, но... её никогда не будет. И парни вероятно забудут меня.

Уверена, когда-то и Егор больше не захочет меня видеть.

***

Прошло часа три. Я успокоилась, переоделась почти в тоже самое, Егор тоже, но мы не разговаривали.

В какой-то момент он меня обнял и уже не отпускал. Не знаю о чем он думал, как себя чувствовал, но я надеюсь, в его голове все было немного яснее и он смог меня простить.

— С кем там Сеня на дискотеке? — спросила я.

— Думаю, со всеми по чуть-чуть. А что?

— Просто интересно. Ты, наверное, хотел бы провести с ним весь вечер, да?

— Такого в планах не было. Я обещал тебе.

— Меня пугает неизвестность. Я думала готова, но оказывается нет. Почему-то, насмотревшись фильмов, сериалов и всякого такого, я думала все будет так. Типо, я буду с человеком всю жизнь, выйду замуж и рожу ребенка.

— Не в наших реалиях, Маша. Всегда нужно быть приземленной, не давай сериалам и фильмам поселяться у тебя в голове.

— Понимаю, но порой захлестывает странное чувство... безысходности что ли.

— Тебе так важно это всё?

— Не знаю, наверное. А тебе нет?

— Нет, мне достаточно того, что есть.

— И что у тебя есть?

— Кто.

— Мы?

— Вы.

Егор отлепился от меня, подошел к окну и просто смотрел. Повисла мертвецкая тишина, пока в дверь не постучали и не зашел Даня, с широкой улыбкой на лице.

— О, так и знал, что вы не на танцах.

— Ты там тоже не был? — спросил Егор, он тоже улыбнулся.

— Не, я с пацанами в комнате был. Сейчас иду кое с кем встретиться, потом, надеюсь вернусь и смогу уснуть без шума. Во сколько уезжаем завтра?

— Утром по-раньше.

— Я вот только не знаю, как поеду, с вами или отдельно.

— Отдельно? — нахмурилась я и даже чуть дернулась.

— Как хочешь, только напиши, — всё также улыбался Егор.

— Подожди, с кем отдельно? Куда?

— Забей, просто, возможно, с другом поживу какое-то время. Так, ладно, пойду! Отдыхайте! Удачи!

— Давай! Люблю тебя! Ты тоже скажи, как любишь меня, — усмехнулся Егор.

— Ой, конечно, я тебя тоже безумно люблю! Маша, споки заранее! Я убежал.

Даня выскользнул также, как и забежал, быстро, суетливо, толком без задержки. Зато после себя оставил яркий запах духов. Раньше я такого не замечала.

— С кем он дружит? — спросила я.

Егор пожал плечами и сел рядом.

— Теперь ты скажи.

— Что сказать?

— Скажи, что любишь меня, потому что я тебя люблю.

— Я тебя тоже люблю.

Он расплылся в улыбке и приблизился, чмокнув в губы. А когда хотел отстранится, я поддалась вперед и поцеловала его, да так, что укусила за нижнюю губу и не отпустила, пока он не шлепнул меня по колену.

— Ай! Ты что творишь?

— Это тебе за пощечину.

— Ты у меня за это знаешь, что щас будешь делать?

— Что?

— На коленях стоять.

— Ну-у... кто знает, кто знает, может и буду.

— Мария, за слова надо отвечать.

— Ага, дверь закрой на замок.

Время после приюта

Несмотря на то, что я боялась реального мира, в итоге он оказался не таким уж и страшным.

Передо мной открылось много возможностей. Например, когда я получила третью зарплату, то купила абонемент на йогу, она расслабляет. А еще, в какой-то момент мои шкафы стали ломиться от количества вещей.

Все стали лучше. Чувства к Дане приглушились, хотя стоило мне снова приблизиться к нему на шаг, периодически сердце изводилось. А вот к Егору я привыкла.

Первое время, пока не получила квартиру, я неделями жила у Егора в его съемной квартире. Мы в принципе уживались, только быт с ним, порой сводил меня с ума. Педантичный человек — горе в семье.

Свое жилье я получила в первый год работы, точнее, под конец. Уже в августе мы с Егором в четыре руки сдирали старые обои, клеили новые и так все остальное делали тоже сами. Почти.

Егор повзрослел, стал менее разнообразным и я не была уверена связано ли это с тем, что у него на работе много стресса или просто это его такая особенность подстраиваться под хаос вокруг.

Со временем, я заметила, что он все еще, даже спустя столько времени, относится к нам троим одинаково. Точнее, подходы разные, но заботится одинаково. Особенно, после Даниной попытки суицида, это стало заметнее.

Кажется, из всех нас, меньше всего за жизнь переживал Сеня. Возможно, его волновала лишь макулатура на работе и свои чувства к Егору. Ну, еще первое время, почему он не получил квартиру.

Мы с Егором так и продолжили свои странные отношения, граничащие с реальными любовными, но распространяться о них не стали. Я переживала, что Дане может быть плохо, поэтому мы договорились молчать. Хотя, думаю, он все и так знает, но ему легче делать вид.

Когда ремонт в моей квартире был закончен, Егор жил у меня и оставался у себя на съемной, только когда у него ночевал Сеня. И если честно, это очень забавно, потому что договаривались они об этом за пару минут и потом Егор сломясь собирал все свои вещи и практически бежал к себе.

Да, все-таки кто-то более особенный есть.

Я вот не оборвала связь со своими соседками по комнате. Несмотря на то, что я работала на Сорокина, они смогли оказаться в бухгалтерии и бог знает какими судьбами, хотя с их болтливостью не удивительно.

Все в целом шло ровно. День за днём, неделя за неделей и год за годом.

Потом, уже когда все мы жили, почти все, кроме Сени, на своих квартира, вдруг стали общаться реже. Не знаю почему, может потому что хватало переписок или некоторых праздников, а может, редких обедов в ИСН.

И честно признаться, наверное, нас всех держал лишь Егор. Словно он веточка, а мы ягоды, а без неё либо сгнием, либо раскатимся по разные стороны.

Все стало странным, когда Егор вдруг начал чувствовать себя не очень хорошо. Он оставался у меня и вместо привычных занятий, спал по шестнадцать часов, блевал от головных болей и зависал в ванне по пару часов.

Ему становилось хуже. Я пыталась прогнать его ко врачу, переживала, что его желудок подводит, даже грешила на какой-нибудь новый вирус.

Однако, лучше ему не становилось даже после месяца лечения. Он быстро терял вес, много спал и ходил вялым, хоть и периодически оживал, но таких дней становилось все меньше.

Думаю он сразу понял, что не так, но молчал.

Я узнала о том, что у него рак через месяц после того, как он прошел обследование. Это подкосило и меня. Я накричала на него, хотела чтобы он немедленно лег в больницу. Умоляла, стояла на коленях, угрожала и даже хотела тайком его куда-то записать.

Он упрямый, очень упрямый... Каждое его слово вдалбливалось мне кувалдой в мозг отчего на какое-то время я затихала.

Но, игнорировать это сложно. Если при других он держался, то меня не щадил, показав свое состояние во всей красе.

Его постоянно рвало. Кровь из носа. Лопнувшие капилляры. Иногда он так сильно перенапрягался, что в ушах звенело по пол дня.

А когда ему становилось лучше, периодами, мы проводили время вместе, делая то, что делали всегда.

— Да почему этот фильм? Второй раз? — я отобрала пульт и вышла из карточки фильма.

— Интересный. Он тебе понравился.

— Да, понравился, но это не значит, что мы будем его смотреть снова.

— Странная ты.

— Я? Ты смеешься? На себя посмотри.

— Ладно, все, не хочу смотреть фильмы вообще. Пойду помоюсь.

— Хочешь я тебе ванну наберу? У меня есть соль для ванны, очень вкусно пахнет. Посижу с тобой.

— В ванне посидишь? — усмехнулся он.

— Если хочешь, могу и в ванне.

Егор кивнул и я убежала набирать ванну.

Вместе мы лежали в ванне не так много, но вот душ принимали часто, даже до сих пор принимаем.

Когда все было готово, мы уселись в воду и оба прикрыли глаза от экстаза. Я лежала спиной на Егоре, он меня обнимал и кажется, даже вздремнул, как и я.

— Завтра Сеня ночует у меня, — хрипло выдал он.

— Понятненько. Чем вы вообще занимаетесь?

— Ничем.

— Вообще?

— Не знаю, что ты хочешь узнать?

— Ну-у, вы никогда не разговаривали о том, что происходит?

— Ничего не происходит.

— Ты влюблен.

— Это верно, но почему это касается только Сеню?

— И нас?

Он тяжело выдохнул и сильнее прижал меня к себе.

— Я ко всем испытываю... — он задумался, — любовь. То есть, чувства, желание. Не знаю с чем именно это сравнить. Но, я желаю вас троих. Наверное, я люблю вас или настолько сильно привязан эмоционально, что поставил вас на все ступени чувств и ощущений. Я не могу точно описать это. У меня нет примеров. Мне... тяжело дается это всё...

— Можно ли сказать, что ты влюблен во всех нас? Именно, по-настоящему.

Он кивнул и упал головой мне на плечо.

— Наверное, у меня больная любовь, по меркам этого шизомира.

— Думаю, ты сам, как шизомир. Это странно, Егор. Вряд ли ты можешь чувствовать ко всем одно и тоже.

— Я и не говорил, что ко всем одинаково. Но, оно схоже, точнее, есть общее. Вы меня и возбуждаете, и голова у меня забита вами. Наверное, правильно мы называем друг друга семьей.

— Но, в семье обычно любовь ко всем членам разная. Ты, можешь не говорить, это и так понятно. Меня любишь, как девушку с кем у тебя был сексуальный опыт, открытие близости. Даню, как близкого за которого переживаешь, о котором хочешь заботиться. А вот Сеню...

— Ты вечно додумываешь за меня и возводишь Сеню в квадрат.

— Потому что, ты знаешь, он единственный, кто по-настоящему в тебе не нуждается. У него с тобой лишь эмоциональная связь, влюбленность, но исчезни ты, мы с Даней еще долго будем разгребать последствия, а Сеня придет в норму своими усилиями. Ему не нужна будет помощь. Если нужно, он сам станет тем на кого можно положиться.

— Это правда. Потому что он сильнее вас всех вместе взятых.

— Возможно, тебе надо...

— Мне ничего не надо, я умру.

В горле встал ком.

Егор сказал это грубо, так будто поставил точку в нашем разговоре и дал это понять.

И мы замолчали.

Больше не разговаривали об этом до тех пор, пока через четыре месяца ему не стало еще хуже. Значительно хуже.

Он блевал. А глядя на него блевала и я.

Если пол года назад, когда он только узнал о болезни, ему было немного нехорошо, периодами, то сейчас все достигло критической точки.

Никогда в жизни я не видела, чтобы Егор плакал, но в один из вечеров, когда недельная головная боль успокоилась, пока он умывался после рвоты, его сломило.

Он смотрел на себя в зеркало, вытирал слезы и молчал.

Это больно. Видеть человека настолько подавленным и сломленным. Знать, что помочь ему невозможно. Просто ждать.

И не ждать исцеления, а конца, его исчезновения навсегда.

— Тебе надо рассказать Сене и Дане.

— Думаешь? — саркастично спросил он, снова ополаскивая лицо.

— Пора. Давно надо было это сделать.

— Сеня отправит меня лечиться, а это бессмысленно. Я не хочу умирать в больнице, никто с таким видом опухоли не возвращался домой. Надо это скрыть.

— Ты очень похудел, тебе это не скрыть.

Он усмехнулся.

— Ты забыла с кем мы имеем дело — Арсений Лис. Он не заметит, пока совсем плохо не станет.

— Тебе уже совсем плохо.

— Вот когда не встану, тогда...

— Ты идиот тупой, ясно? Когда это произойдет, всем будет плохо. Я тебя прошу, расскажи всем. Напиши письмо, записку, смс. Что-нибудь. Хочешь я расскажу?

— Я понял! Понял я! Только не верещи, прошу, не так громко! Я им расскажу. Сеня зайдет скорее всего на следующей неделе, отдам ему письмо.

— Да, сделай так... сделай это.

— Все, да, давай. Иди домой. Не приставай ко мне.

Конец

И это конец...

Момент, когда время замедляется.

Смерть.

Душащая двумя руками.

Все произошло слишком быстро, даже несмотря на то, что я была почти готова.

К такому невозможно быть готовой.

Казалось, что может произойти за пару дней...? Мне до конца так и не верится, что человек которого я навещала в больнице, умер уже через пару дней.

Я не так сильно близка к смерти, как Даня с Саней и от этого еще тяжелее.

Мне стоит радоваться, что внутри меня его ребенок, но он бросил нас, даже не пытаясь бороться, словно опустил руки.

И мне тоже хочется их опустить.

Несмотря на то, что я справилась со всем наплывом чувств и эмоций после его смерти. Меня подкосило и положение.

Я хотела ребенка, уверена была, что оставлю и буду любить. Но чем больше становился живот, тем страшнее мысли появлялись.

Я эмоционально незрелая, это факт. В моей голове слишком много хаоса, мало забот и вообще я пустышка.

Мне не нужен ребенок.

Я хочу быть в гармонии с собой. Избавиться от прошлого и жить.

Мне стыдно за то, что своими словами в итоге я разозлила Сеню. И я и Егор, мы скинули всю ответственность за всё на него. Но, Егор был прав, он явно сильнее всех нас вместе взятых. И лучше родителя для этого ребенка не найти.

Егор слишком сильно заботился обо мне. Помог с работой, с квартирой, ремонтом, жизнью в целом. И даже после смерти не оставил меня одну.

Все еще он откупается. Думает я прощу его за то, что он умер.

Глупые записочки расписанные на год вперед, приходящие каждую неделю. Подарки каждый месяц и уйма вещей оставленных у меня.

Он забрал с собой самое важное и ценное — свою душу. И ее не заменить подарками или письмами.

Я даже сняла деньги которые он отдал мне перед тем, как умереть. Отдам их Сене.

Хочу родить и забыть.

Забыть ребят. Хочу пройти мимо и со спокойной душой проигнорировать, не чувствуя при этом вину.

А может быть, когда-нибудь тоже исчезнуть. К старости, желательно. Или просто исчезнуть, так чтобы никто про меня не вспомнил и не пришлось видеть то, как растет ребенок которого я выносила.

Когда-то давно, в приюте, ночью, когда мы с Даней болтали, он сказал, что хочет домой. И я его не поняла. Мы ведь были дома, в приюте.

А сейчас я понимаю.

Я хочу домой.

И я знаю где именно находился мой дом.

Жаль больше дома нет.