Глава 11. Потрясение

Всю ночь мне снились странные обрывистые сны, которых запомнить я так и не смог. Помимо всего прочего, утром еще и ломило все тело, хотелось выпрямиться, лечь ровно и спокойно заснуть. Егор даже не шевелился, за все это время лишь один раз сходил в туалет, но когда возвращался, ложился в ту же позу — прижимаясь к моей груди.

А я...

А я просто обнимал его, сжимал и нарочно показывал, как сильно боюсь отпускать. Точнее.. надеялся, что он понимал мой посыл.

Утром все встало на круги своя. Егор проснулся своим собственным. По-своему холоднокровным, менее эмоциональным и безумно спокойным. За завтраком он не обмолвился со мной ни словом, кстати, покормили и меня. Медсестры оказались настолько приятными, что это подкупило и будь там место для чаевых, то точно оставил бы.

То, что говорил Александр Алексеевич, оказалось правдой. Егору стало лучше, это как толчок перед последним решением его организма. Он стал выглядеть как-то иначе, возможно, здоровее. Точнее, просто его лицо не тупо бледное, но еще на нем проступил румянец, а я давно этого не видел, при том, что в приюте Егор всегда ходил красноватый.

Время очень быстро приблизилось к десяти часам дня, мы за все это время не сказали друг другу и «привет». Егор лишь молча вытащил из моего кармана ветровки зарядку и поставил выключенный телефон заряжаться, медленно покачиваясь у окна. Я лишь наблюдал, хотел встать и уйти, моё тело требовало душа, но так и не смог сдвинуться с места.

Я почему-то ждал, что он сядет рядом и снова раскроется как-то по другому. Хотел действий, громких слов и мнимой правды. Егор не обращал на меня никакого внимания, как будто он здесь один и меня в принципе никогда не было.

Уже после десяти, в палату зашла медсестра, она убрала капельницу и увела Егора с собой, а когда он вернулся, то дренажной трубки уже не было. Помимо всего прочего, он еще и отшутился женщине, когда заходил в палату, от чего я усмехнулся и поймал мимолетный холодный взгляд, будто он хотел меня за это пристыдить.

— Мне надо помыться, — сухо высказался Егор, а затем добавил, — поэтому иди.

— Давай я помогу тебе.

— Я сам могу.

— Хочешь чтобы я ушел? — я сжал кулаки, тянуло домой, но в тоже время, я не мог себе позволить уйти. Видя его, я как будто обозначал его существование, а вне моего поля зрения — он исчезнет.

— Нет смысла здесь торчать, от того, что ты тут, ничего не изменится. Скоро обход и тебе явно здесь быть нельзя.

— Мне плевать, можно или нельзя. Что со мной сделают? Насильно вытолкают за дверь? Но, если ты просто хочешь быть один, то скажи.

Егор промолчал, лишь аккуратно сел на кровать, двигаясь, как деревянный. Вероятно у него болело место откуда вытащили трубку, он не показывал это, не кривился, но явно это ощущал.

Несмотря на то, что между нами было расстояние около метра, меня пробирал жар, мнимый, но я верил в это. Тело само подвинулось ближе, практически впритык и я одну руку увел за его спину, а второй бесцеремонно накрыл ладонь друга. Егор ничего на это не сказал, только лишь нахмурился, поджал губы и прикрыл глаза, как будто готовился плакать.

— Все хорошо? — прошептал я.

— Тупой вопрос, — на шепот перешел и он.

— Вроде как, говорят, если мыслить позитивно, то это поможет во время лечения.

— Да, — отмахнулся он, — стакан всегда наполовину полон.

Я поплыл. Запах Егора, шея, пульсирующая артерия, бледная кожа, волосы, щетина... я не знаю, все это просто манило, как будто я больной бешенством на берегу реки. Хочу, но боюсь. Он лишь искоса глянул на меня, а потом повернулся полностью, прикусывая нижнюю губу.

— Так дашь укусить за нос? — спросил он, медленно наклоняясь и расплываясь в непривычной ласковой улыбке.

Сердце пробило болезненный удар в голову и от звона я нахмурился, а потом пальцем ткнул в щеку, отворачивая его голову.

— Никаких укусов.

Егор привычно пожал плечами и облегченно выдохнул. Его вот этот вид начинал выводить меня на какие-то странные новые чувства, более глубокие что ли. В груди только нарастал трепет, губы начинали гореть и я машинально уткнулся носом в его шею, а потом и губами, оставляя на ней маленькие поцелуи, медленно перемещаясь выше. Егор поддавался, сам наклонился, чтобы я скорее дошел до щек.

Меня пробирала бешеная дрожь, невероятный трепет и сердечные удары отбойным молотком. Я сжал его руку, а он лишь пошел на встречу и сцепил нас в замок. Егор как будто ничего не боялся, не переживал, ни капельки не сомневался в своих действиях. При этом, я готов был упасть в обморок, от одной только мысли о поцелуи.

Друг развернулся, закинул одну ногу на кровать и пристально посмотрел на меня — я развернулся в ответ. В горле встал ком и чем дольше я смотрел на Егора, тем быстрее исчезали предметы в комнате, оставляя в поле зрения только его и часть кровати.

— Ночью я... — начал он.

— Немного расстроился, со всеми бывает. Я особо не помню, устал сильно.

— Странное лекарство, сначало меня подкосило морально, впервые так много всего ощутил, а потом резко отпустило. — он прикусил губу и задумчиво посмотрел на пол, поглаживая большим пальцем мою руку. — Я чувствую себя хорошо, но знаю, что умираю, это своеобразное ощущение.

— Это же... неплохо?

Он пожал плечами.

— Не разбираюсь в этом. Мог бы, но не хочу. Устал.

— Отдохни, побольше поспи.

— Тебе надо уйти домой, чтобы я мог расслабиться.

— Всмысле? Я что, мешаю тебе?

— Мне не нравится твой взгляд.

— И что с ним не так?

— Жалостливый.

— Тогда, — я продвинулся ближе и закрыл ему глаза, — не смотри.

Он замолчал, покусывая губы. А я видел в них что-то недостижимое, то о чем я постоянно думал, о чем мечтал. Я знаю, что почти не готов к этому морально, возможно, меня бы успокоила более спокойная романтичная обстановка, при том, что романтику я не люблю. Или... люблю, но только с одним человеком?

— Смотришь на мои губы и мечтаешь? — елейно протянул он.

— Ты не любишь касания, да? — я опустил руку, проводя ей по его шее, спуская ниже, от плеча к руке и снова сцепляясь с ним пальцами.

— Так же, как и ты.

— Но... — я сильнее сжал его руку и готов поклясться, что еще немного и сломаю ее, это было видно по его лицу скорчившемуся от боли, — тебя я хочу трогать.

— Трогай-трогай, но кости мне не ломай! — прошипел он, а когда я ослабил хватку, то тут же его голова упала мне на плечо. — Где хочешь трогай ха-ха, только вряд ли я везде среагирую.

Возможно, этот момент настал. Я ждал его, думал, что будет какой-то знак, но вместо этого меня подгоняет время. Есть полное ощущение, что либо сейчас, либо никогда.

Только от одной мысли руки задрожали вновь. В горле пересохло и я глотал комки воздуха, никак не смачивая горло. Сердце все с большей силой отбивало в груди, в горле, в голове, руках, на ногах. Казалось, я пульсирую весь, как какой-то монстр из глубин океана.

Я приподнял его голову, глаза Егора закрыты и он как будто готовился к этому, ждал притаившись. Хочется дать заднюю, свалить подальше и забыть о том, как сильно сейчас переживаю, но не могу.

Наклонившись к нему, я на полсекунды замер, прежде чем коснуться его губ. Он мгновенно подхватил и перетянул на себя инициативу. Я никогда не целовался и думал это будет куда сложнее, чем то, что происходит сейчас.

Мы целовались — я расслаблялся и улетал в космос. К звездам. Туда где рай, если он есть.

Смотря на эти губы, я был уверен, что они шершавые, грубые, но все оказалось иначе. Они мягкие, горячие, влажные, очень мои. Я хотел кусаться, прокусить, не знаю, сделать больно, просто потому что, так ощущаю разрядку, выплеск энергии от концентрации чувств.

Но, через время, трепет, сумасшедшее сердцебиение и все в этом духе, медленно и верно отпускало. Теперь, уже на смену, пришла эйфория. Я не хочу секса, не хочу какого-либо интима, я просто грежу поцелуями и готов потратить на это целый день, нет — недели, а лучше года.

Егор действовал уверенно. Его руки были на моей шее, потом на щеках и в итоге оказались на плечах. Поцелуй, по его инициативе, становился жарче, решительнее, более провокационнее. Уверен, если бы у него ничего не болело, то он просто повалил меня на кровать.

Страсть.

Страсть.

Страсть.

Тут уже я не мог остановить реакцию организма. И помимо всего прочего, Егор вел себя так непривычно нежно, что тело обдавало мурашками.

— Кх-кх, — прокашлялся Егор и обмяк, укладывая голову мне на плечо.

— Ну ладно, я пойду.

— Скажи мне это.

— Что именно?

— Что любишь меня.

— Не скажу, ты и так знаешь это. Ладно, все!

Я встал и сразу же схватил ветровку, нервно скручивая её в рулетик.

— В общем, на следующей неделе очень много работы и плюсом еще стажер появился, эта, как там её, сестра Сорокина. Короче, не знаю когда зайду. Могу завтра. В понедельник точно не приду, во вторник тоже, не знаю, что там будет в среду, постараюсь в четверг.

— Да, зайди завтра, потому что мне нужна зубная щетка, паста, шампунь, одежда. Побольше одежды.

— Ладно. У тебя интернет на телефоне есть? Сможешь включить себе что-то? Давай позвоню подключу?

— Ну, подключи, — он скучающе пожал плечами и посмотрел на дверь.

В палату зашел Александр Алексеевич, с широкой улыбкой и в забавном полосатом свитере, торчащем из-под халата. Сегодня его усы были более завитыми, от чего он выглядел сумасшедше-забавным.

Прихловнов красную толстую папку к столу, он плюхнулся на стул и сразу же обратил внимание на меня.

— Так и знал, что ты останешься здесь! Меня не обмануть, так всегда, никто не уходит. Как прошла ваша ночь? Егор?

— Я сейчас уйду.

— Ну да, — он посмотрел на часы, — тебе явно пора, учитывая тот факт, что скоро Егор пойдет поговорить с психологом, а потом на мно-о-о-ожество процедур.

Егор усмехнулся и с осуждением посмотрел на врача.

— С психологом? Вы действительно считаете, что он мне нужен?

— Да, я думаю он тебе не поможет, но, — он ударил пальцем по уху, — просто послушать, порой очень важно, даже если это не для тебя. Но! Я согласен, тебе бы к кому посильнее.

— Тц, — я закатил глаза, — можно я пойду?

— Да, конечно, Арсений, иди.

— Давай, Сень, до завтра, — Егор пожал мне руку и подмигнул, отчего я еще быстрее выскочил из палаты.

Мой путь до дома оказался туманным, как будто я это делал в быстрой перемотке, без сознания. И только у двери квартиры Егора, всё-таки я опомнился. От меня как будто пахло им, хотя это, наверное, невозможно, но все же я ощущал. Руки все еще дрожали, поэтому в скважину я попал не сразу, а как только открыл дверь, то услышал, как выглянула соседка, пожилая женщина лет шестидесяти, худая, с вытянутым лицом и ровной осанкой — это бросалось в глаза.

— Ой, добрый день, молодой человек. А Егор квартиру продал? Или сдает?

— Добрый, нет, он в больнице лежит, приболел.

— Ох, вот оно что. Сильно заболел? А в какой больнице лежит, может ему принести еды или еще чего? А то я смотрю, все не понимаю, давно его не видела, обычно мы частенько утром пересекались, да и на чай давно он не заходил.

— Да, сильно приболел. Не надо к нему ходить, он никого не ждет и не любит такое, я вот завтра сам пойду, если надо, то что-то передам, — я уже одной ногой был в квартире и допросы начинали раздражать.

— Вот же, такой молодой, красивый, а болеет. А! — она протянула тонкую морщинистую руку, на пальцах которой было множество колец. — Меня Мила зовут, просто Мила. А вы... случаем не Сенечка? — она ласково улыбнулась и я пожал ей руку, неловко закивав.

— Да, Сеня, приятно познакомиться. Рад, что вы... обо мне знаете. Простите, я пойду, устал.

— Да-да, конечно! Заходите на ужин! Я одинокая, люблю поболтать, Егор часто приходил раньше.

— Спасибо, в другой раз, наверное, извините, много работы.

Она пожелала мне успешного дня и я суматошно закрыл дверь, скатившись на пол. Этот момент оказался моим личным, странным, радостным и напряженным. Я как будто пытался до этого сдерживать сердце и сейчас оно снова вспыхнуло.

Моя влюбленность была настолько яркой, что я не могу конкретно распределить её внутри, она оказалась нестабильно сильной. Описать это, я бы никогда не смог, но сами ощущения по наитию понятны.

Перед сном соседка Мила принесла блинчиков с красной рыбой, два контейнера и наказала один скушать, а другой принести Егору, мол он очень любит это. Я принял, съел свою часть и собрал для Егора, вместе с вещами на завтра.

Засыпал мгновенно, потому как выпил столько валерьянки, что живот разболелся. У меня было полное понимание, что эти таблетки просто легкое успокоительное, но в итоге меня нормально так торкнуло. Даже сообщение от Егора, перед сном, почти не встревожило сердце:

« — Спокойной ночи, кавалер!»

На что я ответил дурацким красным сердцем и потом ударил себя по лбу за такую романтичную тупость. Я наемный убийца, а не какой-то мямля. У меня, видимо, крыша не то что едет, а просто отлетает из-за торнадо. В общем, я попробую это пережить. Этот позор.

***

На следующий день, я пришел к Егору почти в десять часов, хотел раньше, но он сказал, что Александр Алексеевич пришел к нему и разговаривал с ним. Меня поразило то, что этот мужик вообще в воскресенье там, а не дома, видимо, он живет работой.

Зато, пока ждал зеленый свет, позвонил оператору, узнал про интернет для Егора. Оказывается, все не так уж и сложно, просто скачать приложение и зайти в личный кабинет. Мы в таком всяком не сильны, нам много чего нельзя и телефон мы используем только для звонков и фильмов. Ненавижу фильмы.

Когда я прошмыгнул в палату, Егор рвал на кусочки какой-то лист бумаги и ехидно улыбался. Я как будто видел его впервые, чувствую себя малолеткой влюбившейся в одноклассницу.

— Вещи и еда от соседки твоей, — поставил я два пакета на его кровать.

— Еду можешь забрать, вкусов я не чувствую, мне плевать.

— Старушка милая.

— Мне на неё насрать, я просто вежлив.

— Что это? — я подошел к нему и кивнул на кучку бумаги.

— Маша вчера после четырех заходила, оставила письмо, я прочитал и вот порвал.

— Что в письме было?

— Всё.

— Многословно.

— Тебе не все равно?

— Интересно. Слушай, а деньги ты ей отдал? Те, которые тебе коллеги собрали.

— Что? Это мои деньги, с какой стати я должен их отдавать? — он с непониманием нахмурился.

— Для ребенка. Не будь говнюком, Вы оба виноваты.

— Сеня, — он пристально посмотрел мне в глаза и сделал шаг вперед, — я должен повторить эти слова еще раз? Мне плевать на ребенка. Ты решил быть папашей, так и будь. А я не создан для всего этого... такого.

— Это грубо с твоей стороны и омерзительно. Вы оба виноваты, без тебя она бы не, — я сбавил голос до шепота, — не залетела.

— Я все еще предлагаю от него избавиться. Пойми, он родится и его сразу же заберут, сам знаешь куда. Машу убьют, может, даже ты. В итоге две поломанные жизни.

— Хуй там! — четко сказал я и еле сдержался, чтобы не дать по щам Егору. Не позволю так говорить о Маше, о ребенке.

— Ладно, не злись, Ромео.

— Пойду я, а то чую прибью тебя, если останусь.

— Да, давай, позвони только вечером.

Я подошел к двери и не открыв обернулся, Егор посмотрел на меня.

— Что значит «кавалер»?

— Значение, вроде бы, одно.

— Ясно. Чувствуешь себя нормально?

— Да, особенно после того, как перевел вчера Маше, все накопленные деньги, — он хмуро собрал порванную кучу и выкинул ее в окно, отчего маленькие кусочки заплясали на ветру, словно снежинки в вьюгу.

— Перевел всё-таки. Много там?

— Прилично, я копил с восемнадцати.

— На что?

— Тебя это не касается.

— Хорошо, ладно, лечись, увидимся в четверг. Я на связи. Напишу, как интернет подключить, думаю, справишься.

— Да есть у меня интернет. Давай.

Я открыл дверь, но потом снова её закрыл и сделал три уверенных шага к Егору.

— Ты же не помрешь, пока я работаю?

— Я не умру здесь, ты обещал.

— Дома, я помню, но давай никогда.

Он пожал плечами и потер носом о плечо. Пауза вдруг затянулась, кажется, на пару минут и мы лишь играли в гляделки, как будто вместе слушали моё громкое сердце.

— Тебе надо поторопиться, потому что через, — он посмотрел на наручные часы, — тринадцать минут, я ухожу на некоторые процедуры.

— А, ага.

Я резво сделал несколько шагов и обхватив щеки Егора, тут же его поцеловал. Грубо, жадно, но коротко. Хотелось его обнять, но он оттолкнул меня и махнул рукой, чтобы уходил, так я и поступил — убежал из клиники, прямиком домой.

***

Мои выходные пролетели со свистом и я все еще находился в каком-то тумане, потому как не мог сразу среагировать на обычные элементарные вопросы от Евы. Она мучала меня битый час по поводу работы и это раздражало.

Я вообще сомневаюсь, что Ева сможет освоиться. Ну куда она лезет с этими длинными ногтями, уложенными волосами, худобой. Нет, она спортсменка, причем явная, но худая, слишком женственная. Короче, мрак.

— Так я могу использовать любое оружие?

— Только из списка и нужно думать, когда, что используешь. В квартире хрен убьешь из пистолета, даже с глушаком. Тихо, но ночью это очень даже громко. Я люблю пользоваться ножом.

— Мне нравится всё-таки пистолет. Я хорошо стреляю.

— Твое право, просто не надо травмировать случайных свидетелей, а то будешь за свой счет их лечить. Поверь моему опыту.

— А ты знаешь за что убиваешь их?

— Не-а, мне пох.

— Разве не интересно?

— Они вряд ли признаются, обычно дичь несут, а так, если хочешь, болтай с ними, твое право. Но, в основном, по статистике, заказывают: убийц, насильников, много мошенников доводящих людей до самоубийства. И обычно заказывают их собственные жены, мужья, дети, родители. Реже друзья или знакомые.

— Тебе бывает кого-то жаль?

— Нет, это моя работа, мне никого не жаль.

— Здорово! Ладно, я готова, можно сегодня мне? — она потерла ладони и энергично заерзала.

— Слушай, — я сел ровнее, — тебе же восемнадцать, да? А почему ваш папашка вас сюда пихнул? Я думал он в вас всех души не чает.

— Мы пошли за Мишей.

— Миша у вас главный? — в кармане завибрировал телефон от частых сообщений и я знаю, что это Егор, ему там скучно и он постоянно пишет.

— Скорее правильный и дотошный, от этого переспорить сложно даже папе. Но, папа особо-то ничего против не имел. Участь наша такая, — она ехидно улыбнулась и убрала с моего колена какую-то соринку, — родиться, жить и работать ради ИСН.

— Да бред это. Вон сколько работ, всякие там продавцы, курьеры, бухгалтера, заработайся, разнообразие. Убийство, не самое лучшее занятие для девушки.

— Но тут есть стабильность, защита государства и ку-у-уча квалифицированных мужчин.

— Так ты здесь, чтобы парня найти? — усмехнулся я и снова откинулся на спинку, убирая руки за голову. — И че как?

— Я здесь не для этого, но была бы не против, главное Яну не говорить, а то вероятно ему крышу снесет. А так, — она подвинулась ближе, от чего мне стало худо, потому как стул о кафель издал такой звук, что зубы свело, — есть кто интересный здесь?

— Ха, интересный? Да-а я даже не знаю. Самый интересный сейчас в больнице бездельничает. А так, я мало кого знаю. Может, Даня? Вы, вроде как, знакомы. Матвей?

Она рассмеялась и шлепнула меня по ноге. Я как будто шутку рассказал, аж самому стало забавно.

— Да-а, ну спасибо, Сенечка. Предложил мне Даню и Матвея, а кого еще предложишь? Мишу? Все они, — она покрутила пальцем у виска, — немного того.

Ха, тут все немного того!

— Миша твой брат.

— Да и Ян тоже.

— Демьян тут при чем?

— Кхм, ладно, это так, к слову.

Нет, не ладно. Что значит к слову?

— Не ищи сама, пускай все идет само самой.

— Один раз, когда я решила чтобы все шло само собой, произошло множество ошибок и с тех пор я решила тщательно выбирать партнера. А вообще! Мы, вроде как, говорили о работе!

— Да ты сама болтать начала.

— Точно... Как там Егор? Я звонила ему, но за все время пока мы общаемся, он ни разу не ответил.

— Получше. Давно общаетесь?

— Ну-у, знакомы с тех пор, как он стал к Мише приходить. Наверное, мне было лет шестнадцать тогда.

— Они с Мишей давно друг друга знают?

— Миша его уже года четыре достает. Типо, понимаешь, пытается наладить какие-то родственные связи, но Егор активно его отшивает. В принципе, Егор делает так со всеми. Хочешь к нему подступиться и у тебя два варианта: если ты ему не нравишься — грубо отшивает, либо, самый страшный вариант, если ты ему интересен. Тогда, он будет играться с тобой, как щенок с плюшевой игрушкой, пока не вырвет зубами всю обивку.

— А, что, нейтралитета нет? — я вздернул бровь и снова наклонился ближе к Еве.

— Да, есть, но это просто глупость. Интересно, а что он делает с людьми которые ему очень сильно нравятся? Знаешь? Просто, очень интересно, ему нравится Маша или нет. Ян очень часто говорил мне о том, как Егор рассказывал о ней, постоянно болтал.

Я же не скажу ей обо всем. Но, послушать теории весьма занятно, при том, что мне и так кажется, будто Егора я знаю только на пятьдесят процентов.

— Постоянно болтал? Ха, ага, конечно.

— Не веришь? Я вообще-то знаю, что они спят.

— Да мне вообще все равно, если честно, могу тебе верить, если хочешь. Мне как-то плевать с кем Егор спит, кого на что делит, меня этим не удивить.

Конечно, потому что Егор надо мной опыты ставил в приюте и недавно тоже. Я не хочу думать о том с кем, когда и в каких позах он спал. Не хочу распределять его на какие-то стороны, мне кажется, он другой. Даже если я ошибаюсь, тоже плевать, я слишком устал, чтобы думать, мусолить.

И во всяком случае, мы с ним стали чуть ближе, хотя... всегда являлись друг к другу конкретно ближе, чем к другим. И уверен, в духовном и моральном плане, лучше меня, его никто не знает.

— Ладно, хватит болтать, погнали на стажировку. Волосы в хвост убери, а то вдруг кто схватит.

Сегодняшний человек — женщина. Пухлая, грубоватая, истеричная и надменная. Я не люблю делать выводы и анализировать людей по внешнему виду, но... грязная вонючая одежда, какой-никакой, но показатель.

Светлана живет в двухэтажном многоквартирном доме, таком в котором все пропитано водкой и гнилью. Показательное дело, самое то для первого раза.

Мы зашли внутрь, в нос тут же ударил запах протухшего мяса, сырости и чего-то еще. Ева прокашлялась и примкнула к моей руке, занюхивая кофтой.

— Ну, что это еще за дела? — я оттолкнул её и руку от носа убрал. — Продолжишь себя так вести, разверну и отправлю домой, поняла меня?

— Кх-кх, вонь ужасная! Тут как будто кого-то убили.

— Возможно. Ладно, не шуми, ночь же.

Мы поднялись на второй этаж, прошли до последней двери, оттуда играла музыка и прежде чем постучать, у меня зазвонил телефон.

— Блять! Ща, подожди секунду, Ев.

Звонил Егор. За сегодня он уже успел меня достать.

— Егор, я занят, я на работе.

— А, еще, — сказал он, чуть вялым голосом в нос.

— Тебе плохо?

— Когда ты придешь? Я договорился с Сорокиным, можешь остаться.

— Мне не остаться, я работаю до поздна. У меня еще, — я сделал пару шагов в сторону и сбавил громкость, — Ева эта.

— Сегодня пробраться не сможешь? А завтра перед сном, вечером? Сделай работу днём, как можно быстрее, побольше. Сделай все за завтра.

— Я не могу! — это начинало раздражать. — Понимаешь? — я старался говорить тихо, но из-за нервозности срывался. — У меня восемь тел за пять дней, я не могу делать это рано утро, только вечером и ночью. Они все, как назло, находятся в разных частях города.

— Тогда, просто днем приди.

— Отчеты днём в офисе, план закрываем же.

— Они обычно дают тебе: день — убийство, день — отдых.

— Тут так не получается, приходится работать без выходных. Я потом возьму недельку отпуска и буду у тебя там куковать. Все же... хорошо?

— Просто, я не хочу быть один. Они обещали мне дать что-нибудь успокоительное, но не дали, игнорируют. Сорокин этот, только улыбается и говорит сходить поговорить с психологом. Я не хочу здесь быть.

— Ты что-то совсем расклеился, давай приходи в норму! Все будет хорошо, без паники. Чувствуешь себя нормально?

— Тошнит меня постоянно, не могу есть. Лежу с закрытыми глазами, все кружится.

— Вызови дежурного врача.

— Только что меня к капельнице присоединили, буду спать.

Ева встала передо мной и показала пальцем на наручные часы, мол: «нам пора». Я кивнул и отмахнулся от неё.

— Егор.

— Что?

— Все будет хорошо, просто дождись меня, думай об этом и станет легче. Больница не самое приятное место, но, тебе надо это перетерпеть, если хочешь поправиться.

— Не разговаривай со мной так, будто я плачусь тебе. Все, я спать. До завтра.

— Отдыхай.

На душе как-то противно саднило, будто я сказал что-то не так. Кажется, мне стоит чуть-чуть потерпеть это, чтобы все наладилось. Надеюсь на это.

Ева нервно улыбнулась и показала палец вверх, как будто слышала весь разговор. Я просто снял рюкзак, достал оттуда пистолет, глушитель и всё это соединил. Девчонка нервничала, переминалась с ноги на ногу и суетливо оглядывалась. На самом деле, это выглядело забавно, учитывая тот факт, что буквально пару часов назад, она мне, с уверенным видом, хвалилась.

— Ева!

— А?

Я подошел к ней, она отшагнула и прижалась к стене. Взяв её руки, я вложил туда пистолет, а затем прижал её к себе, обнял.

— Значит, такие как вы, дети не из приюта, не учатся убивать заранее.

— Я один раз... у меня было, просто сейчас слегка нервно.

— Все хорошо, главное держи его крепче. Там два патрона, используй один. Выстрел в сердце или голову. Один раз.

Когда её дыхание стало более ровным, мы снова встали у входной двери. Я прикрыл Еву спиной и позвонил в дверь.

Открыла нам та женщина, в зубах еще не подкуренная сигарета, грязный красный халат и музыка на фоне.

— Что? — грубо спросила она.

— Соседи снизу, надо поговорить. Вы нас затопили. Понимаете, моя жена переживает за новые полы.

— Мы никого не топим. А что, бабка снизу квартиру продала? Не замечала.

— У нас есть два варианта решения. Вы можете пустить нас и мы посмотрим, если сухо, то извините. А если вы нас всё-таки затоптали, то придется решать этот вопрос.

— Да заходите, смотрите, у меня сухо. Воду отключили за неуплату или сломалось что-то, мы сами таскаем из колонки.

Как только мы сделали шаг в квартиру, закрыли за собой дверь, то я толкнул бабу и она повалилась на спину.

— Мы с вами встречались уже. Я исполнительно наказания. На вас, видимо, поступил заказ. Светлана, предупреждаю, — я сел на корточки перед ней, — будешь орать или попробуешь причинить вред моей коллеге и тебя просто расстреляют. На улице мои люди, сбежать не получится, сразу убьют.

— Простите, простите, пожалуйста простите

Её трясло и она сама поддалась, когда я связал ей руки и усадил на пол к стене.

— За что? — сухо сглотнул я, не привык спрашивать. — За что тебя заказали, ты в курсе?

— Д-да, да, вкурсе.

— За что?

— Соврала... мой муж... м-мой муж детей моих убил. Я знала это, я... помогла спрятать тела.

— Ева, — я обернулся, — исполняй.

Она встала передо мной, я положил руки на её плечи, поставил в стойку и легонько погладил по спине.

Ева выстрелила, попала точно в цель, но дернулась. А следующее, так это то, что из кухни кто-то вышел и я не успел опомниться, как Ева убил и его, а потом уронила пистолет, хватаясь за мою руку.

— Блять.

— Прости, я просто испугалась! Что теперь делать? Меня посадят? Сеня, меня теперь тоже убьют? Что мне делать?

— Не ссы, скажем, что оборонялись. Я все возьму на себя. Я стрелял, я оборонялся. Скорее всего, это ее муж, поделом мрази. Хорошо, что он с ножом не вышел, видимо пьяный спал.

— Прости.

— Все хорошо, ты нормально справилась, попала в цель. Я правда, на первом задании, чуть лучше был, но куда тебе до меня. Меня растили для этого. Так, ладно, — я отлепил её от себя и достал опознавательные наклейки, а затем наклеил на лбы этих людей, а потом еще и сфоткал.

— У тебя будут проблемы?

— Завтра буду целый день в офисе, много бумажной волокиты, а так все хорошо. Просто, много перед кем отчитываться.

— Прости.

Я не злился на неё, скорее понял, что несмотря на дерзкий вид, ехидные взгляды и взрослые слова, она все равно обычная девочка, только что повзрослевший ребенок. Даже если она до этого кого-то убила, то явно не в целях обучения или работы.

Уже в нашем районе, я привел её к себе домой, точнее к Егору, позволил воспользоваться ванной, а потом покормил. Ева молчала, была хмурой, вечно пялилась в телефон и листала новости, изредка переписываясь, вроде как, с братом. Только вот с каким?

Я её так и не разговорил. Уже к часам двум, за ней приехали Миша с Демьяном. И как только Ева увидела близнеца, то тут же разревелась, падая в его объятия. Я лишь отсалютовал им и надеялся они сразу же уедут, но Миша что-то сказал брату и тот пересел за руль, а этот сам вышел, протягивая мне руку.

— Что случилось? — спросил он, но руку я ему не пожал.

— Случайно застрелила второго человека в квартире.

— Возьми это на себя.

— Я так и сделал.

— Отговори её.

— Что?

— Отговори её работать там. Ева хочет работать в архиве, там где спокойно. Она резкая, колкая, но сердечная. У неё травма, она не может убивать.

— Но, она попала, — я ткнул пальцем в лоб Миши, — прямо сюда, им двоим. И что за травма?

— Убила дружка Яна.

— Воу. За что это? Но, я так понял за дело, раз она не в тюрьме.

Он замялся, посмотрел на машину, махнул рукой и Демьян уехал, помахав мне. Миша глянул на время и потом на меня.

— Я бы покурил, у тебя есть?

— Да, — я вытащил пачку и дал ему сигарету, сам не стал брать, не хочу.

— Это было года два назад. Пацан дружил с Яном, стал проявлять внимание к Еве, она влюбилась. В итоге все кончилось тем, что он и его какие-то друзья изнасиловали её, хотели убить, но она полоснула того парня в шею и сбежала. Ее не посадили, потому что по-сути она не убила. Его добил Ян, он вообще там с этими ребятами разное наделал, в итоге до сих пор на учете стоит.

— Воу, — я чуть не подавился, от злости кулаки сжались, — это конечно... А все остальные живы?

Миша кивнул.

— Непорядок. Хочешь, я убью их? Закажи.

— Нельзя. Они совершили преступление, но оно не карается смертью.

— А где они? В тюрьме?

— Да.

— Ладно, подожду пока выйдут. Может, зря ты это рассказал мне? Это ведь их секрет.

— Ян попросил рассказать. Я тоже не против, мы хотим чтобы ты смотрел на неё по-другому. Она дерзкая, но лишь снаружи. Пытается быть сильной, вписывается в разные странные дела, стремиться к силе, но это не её.

— Ну, это не тебе решать, явно. Она взрослая, пускай выбирает свой путь сама. Не тебе их учить, шаришь? Ты не в том положении.

Он кивнул.

— Ты с Егором разговаривал?

— Да, вечером.

— Он меня игнорирует.

— А я тут при чем? Меня вот нет.

— Да нет, просто. Интересно.

— Отлично. Все, едь домой, у меня утром еще куча дел.

Я не знаю сколько он там простоял, что ждал, такси или Демьяна, но мне все равно. Меня хватило только на душ и сон.

В итоге, проспал шесть часов, это неплохо, но все тело болело, будто побитое. На телефоне было одно сообщение от Егора:

«— Когда ты приедешь ко мне?»

Сердце сжималось, но я ответил честно:

«— Послезавтра. Много работы. Позвоню вечером.»

Я не могу ничего сделать. Сам хочу быть там целый день, это явно лучше работы, но иначе никак. В ИСН, таким как я, нельзя взять отпуск или выходной, если есть четкий план и конкретное количество людей. Мы вообще там никто, расходный материал, если очень грубо выражаться.

Башка вообще кипит. Уже за чашкой кофе, я смотрел в окно, на людей, в давящей ненавистной тишине. Фантазия прокручивала ужас произошедший с Евой и с каждой новой секундой, меня мутило от злости. Надо их всех наказать, точно надо.

Уже в офисе, я уселся за все разъяснения в десять экземпляров от руки, всякие доклады, тонну макулатуры в общем. Моё время не тянулось, но особо не спешило. Помимо всего прочего, я побегал по этажам, по кабинетам, объяснялся, меня несколько раз отругали, но в итоге ничего критичного.

Марго, сказала зайти к ней последней, вечером, перед тем, как она уйдет домой, то есть к восьми. Перед этим я наконец-то откинулся на спинку стула и залпом влил в себя кружку кофе. Знаю, она будет усмехаться, может чуть-чуть поругает. Не умеет она строить.

Когда я зашел к ней, она заканчивала говорить по телефону, вкинула «до свидание» и потом расстегнула верхнюю пуговицу, выпила воды и очень устало плюхнулась лицом на ладони.

— Привет. Что, устала? Вот объяснение и так далее, — я положил лист на её стол и плюхнулся на диван.

— Да, сумасшедший вечер, — она посмотрела на меня и мягко улыбнулась.

— Выглядишь так, будто у тебя кто-то умер.

— Не поверишь, каждый день кто-то да умирает. Как там Ева? Все впорядке? Она убила тех двоих?

— Да, она. Не знаю в порядке ли она, не звонил, у меня даже нет времени позвонить Егору. Надо дойти до него и ты позвони.

— Кстати, — она достала талончик, — забери что тебе пришло.

— Ого, с момента получения квартиры, я там больше ничего не получал.

— Сеня, сроки изменились, можешь доделать работу до конца октября, я все понимаю.

— Класс, значит завтра не выйду.

— Забери коробку и отдыхай. Я тоже завтра буду отдыхать.

— Во сколько её надо забрать? Тут написано, что до девяти вечера, а со скольки?

— А, с восьми. Сень?

— Что?

— Ладно, ничего, иди. Со всем закончил?

— Да, сейчас пойду домой.

Я почти открыл дверь, как медленно обернулся и:

— Марго, я недавно смотрел сериал и меня заинтересовал один странный вопрос. А если девушка в ИСН рожает, то что происходит? Ребенка в приют, а ее на мясо?

— Что за вопрос? — она сощурилась. — Да, таким как вы, нельзя плодиться.

Таким, как мы. Ясно.

— Просто спросил, че ты сразу.

— Давай, чеши отсюда.

Мы разошлись на улыбках, хоть и меня это взбесило все. «Таким как вы, нельзя плодиться», что за бред? Маша даже убийствами не занимается, так ей тоже нельзя плодиться? Чем она хуже той же самой Марго?

Полный бред, это какое-то безумие, вот правда.

Хотя...

Егор не лучший вариант для того, чтобы плодиться. Наверное.

***

Дома я стянул с себя одежду, почти всю, рухнул на кровать и сразу же набрал Егора. Еще не было девяти, а отбой, вроде как в девять, да и нет разницы. Он не ответил. Не сейчас, не через пол часа и час.

Мне это не понравилось. Он, конечно, постоянно телефон в беззвучном держит, людям не отвечает нарочно, но никогда не игнорировал меня. Может, я его обидел тем, что не отложил работу на задний план? Надо было по унижаться и выпросить отпуск за свой счет.

Какой же я идиот.

Я написал ему, что приду утром, после ИСН, благо он прочитал, но все равно не ответил.

***

Надоедливо гудела лампа. Маленькое помещение давило своим серо-голубым цветом, множеством стеллажей за стойкой и запахом чего-то соленого.

Женщина разговаривала по рабочему телефону, что-то записывала и периодически закатывала глаза. В это место я заскакивал мельком, но знаю, что здесь выдают форму, инвентарь, да вообще все. Этот отдел занимается сбытом кадровых причиндалов. Например, Егор рассказывал, что именно тут ему как-то выдали зимнюю куртку, при чем обычную, он её выиграл.

Я помялся на месте, от скуки взял в руки какой-то рекламный буклет про окна, несколько раз сложил, потом попытался выровнять и в итоге выбросил. Несколько раз я прокашлялся, чтобы на меня обратили внимание, но сказать вслух не решался, всё-таки, там разговор по телефону. В итоге простоял вот так минут двадцать точно.

— Фамилия, - прохрипела женщина, а я заметил какой у неё ужасный шрам на носу, прям яма.

— Лис Арсений, отдел заказных убийств.

— На, распишись.

Она громко положила на столешницу документ «ознакомление» и ручку. Я бездумно расписался и протянул лист ей обратно. Женщина больше ничего не сказала, лишь вильнула вглубь стеллажей, выругалась, а потом притащила коробочку, примерно пятьдесят на пятьдесят, поставила на столешницу и дернула бровями.

— Это точно мне? Что это?

— Ознакомление для кого ты подписывал?

— Что там?

Женщина еще раз громко вздохнула, закатила глаза и громко прихлопнула лист обратно к столу.

— Читай! Подписываете все бездумно.

Я взял в руки лист и в мгновение похолодел.

«Я, Лис Арсений Алексеевич, подтверждаю, что получил праха и личные вещи (перечень ниже) Матюшенко Егора (отчество отсутствует), рожденного 22 сентября 2004 года и умершего 29 сентября 2025 года в 18:00 по МСК.»

Буквы расплылись, дальше я просто не смог ничего понять, ни причины, ничего. Я взял коробку и вышел на улицу, усевшись на скамейку.

Солнце было, зараза, ярким. Ни одного облачка. Деревья цветнели, птицы орали, а я чего-то ждал. Не знаю чего именно, может, шутки?

Я набрал Егору всего раз, но на том конце, лишь объявили о выключенном телефоне. Мне все понятно, честно, но, я ничего не чувствую, как будто меня оглушили. Или я не верю, не знаю.