Глава 7. Желание

— Как вообще так произошло?

Я перестилал постельное белье. Егора вырвало за минуту до будильника, а после он ржал, как конь, свалился на пол и я еле выпытал у него причину. Как оказалось, этому придурочному приснилось, как ему насильно запихивают в рот сливочное масло, в итоге начало тошнить во сне, а вырвало в реалии.

— Ты оставляешь какие-то тени Хиросимы, — возмущался я, глядя на то, как во сне Егор вспотел и отпечатался на голубой простыне.

— А-а-а, я ужасно потею, видимо организм уже не знает, что ему делать.

— А может всё-таки организм борется? Знаешь, как при гриппе. Рассосаться эта хрень может? Есть же случаи удивительного исцеления!

— Удивительное исцеление? Не бывает такого, люди постоянно приписываю заслуги науки к богу.

Я скрутил белье, кинул на пол подальше, а потом присел на корточки перед Егором лежащим на боку, поддерживая голову ладонью. Он медленно перевел взгляд и холодно пробирал взглядом.

Между нами повисла тягучая напряженная тишина. Снова не могли оторваться, не могли начать говорить. Казалось, вот эта струна, настолько натянутая, что если сейчас проведу по ней пальцем, то точно порежусь и это как минимум. Что последует дальше, разорвись эта нить? Мы сблизимся или наоборот мгновенно отдалимся, как две планеты потерявшие силу притяжения? Нас разбросает по разные стороны одного бесконечного космоса и все — конец.

— А что бывает? Ты веришь в науку?

Я еще не сказал ему про клинику и о том, что в пятницу он начнет лечиться. Не знаю его реакции и решил, что расскажу при удобном случае возникшим случайно, а если этого не представится, то обманом в пятницу увезу его туда. Он не обидится, скорее просто серьезно посмотрит и максимум накричит. А злится он в последнее время часто.

— Наука науке рознь.

— Что?

— Забей.

— Ясно. Ты хотел попробовать меня к стулу скотчем примотать? Дерзай. Сделаешь это так что я не смогу выбраться, тогда точно возьму сегодня на исполнение.

— Ты уже вчера согласился взять меня.

— Могу и передумать, ты мне ничего не сделаешь, а начнешь драться — проиграешь.

— Бессовестный, — нахмурился он.

— Какой есть.

— Сеня...

— Что?

— Прости.

— Че?

— Прости господи. Фраза такая есть.

Я покачал головой и встал, молча выпинывая комок грязного постельного белья ближе к ванной. Не на секунду не поверю, что Егор сейчас не извинился, а хотел сказать тупую фразу.

Скотч мы еле нашли, хотя я предполагаю Егор специально тянул время чтобы посмотреть на то, как я бешусь. За завтраком мы сидели друг напротив друга, а главное блюдо между нами, в тяжелой тишине.

— Я не помню, как связывать людей, с окончания приюта мне это не понадобилось. Я только Машу связывал, но там банальный узел.

— Скотчем не связывают, Егор. Обматываешь и всё.

— Были ли ситуации когда кто-то приматывал тебя к стулу? Угрожали? Нападали? Били?

— Ты мне угрожал и нападал, а сейчас свяжешь. Ты много чего в приюте наделал. Постоянные эксперименты, чего только выстрел твой стоит. Шрам-то остался!

— Просто было интересно, я и сейчас не прочь выстрелить в тебя. Смотреть на твои эмоции восхитительно.

— Ты сумасшедший, в курсе?

Егор пожал плечами и отставил практически целую тарелку еды с недопитым чаем. Его взгляд гулял по кухне, а потом он кинул короткое: «А!», встал и открыв первый ящик, достал оттуда маленькую упаковку с конфетам положив их передо мной.

— Воу, «кислинки»? Откуда достал? Их же в магазине хрен купишь, а заказывать дороговато.

— К сожалению это не те которые ты любил в приюте, точнее упаковка не та.

— Да, за упаковку я старые и любил, напоминали детство с родителями. Спасибо, давно я их не ел.

— Да, давно. В приюте ты их жевал вприкуску к горькому кофе — странное сочетание.

— Вкусно.

— Так, ладно, начнем.

— Ты не мог дождаться начать, да? Тц, психопат.

Егор нагло усмехнулся, его улыбка больше походила на что-то ядовитое, нежели привычную ухмылку и я не удержался улыбнувшись в ответ.

— Твой лучший друг психопат и тебе это очень нравится.

Ты мне просто нравишься, поэтому я все это позволяю. Смысл прост. Я прогибаюсь и буду прогибаться, чтобы ты не говорил, чтобы не делал, как бы не вел себя. До самого конца я твой пленник, даже если ты не осознаешь подобного.

Мерзкий звук скотча бил по мозгам кувалдой. Егор всего пару раз обмотал меня, как-то неряшливо сложил кисти рук и их тоже обклеил в один раз, а потом наклонился ближе, всматриваясь в мои глаза.

Его взгляд был спокойным, но слегка хитроватым. Солнечный свет обдал лицо, подсвечивая светлые волосы на подбородке, светлые брови и ресницы. В такие моменты мне казалось, что его глаза не голубые а зеркально-серые, такие, ненастоящие, но обворожительно родные. Большие зрачки уставились на меня, Егор смочил губы и двумя руками натянул маленький кусочек скотча.

— Это еще зачем?

— Не хочешь? — обыденно спросил он.

— Не очень.

Конечно, куда ему слушать меня и прислушиваться. Бесцеремонно заклеив рот, он склонился еще ближе и улыбнулся. Я чувствовал его запах, теплое дыхание, жар. Хотелось чтобы он дотронулся хотя бы немного, я желал, страшно желал...

— Спорим разорвать ты это не сможешь, пока я не разрешу? Три минуты.

Что? Я нахмурился, а потом закатил глаза. И только стоило дернуться, как у моего горла оказался мой же нож. Егор слегка надавил, другую руку положил на плечо, провел дальше и остановился на щеке.

— Двинешься и я перережу тебе горло.

Меня тут же бросило в пот. Я боюсь его периодами, не потому что он пугает внешне, а потому что он реально сумасшедший, который может свершить все о чем говорит. Сейчас ему ничего не стоит убить меня, потому что его дни сочтены. 

— Не недооценивай меня, Сеня. Я слабый, но вполне головой соображаю. Конечно, столько скотча ты без проблем разорвешь. Если мне нужно чтобы ты сдался, я сделаю всё. Даже если нужно заставить тебя умолять меня, я найду способ сделать это. Болью или эйфорией, разница не велика.

Он аккуратно отлепил со рта скотч, а потом уменьшил расстояние до касания носами.

— Тебе конец, Егор, — прошипел я.

— Да, знаю.

— Предупреждаю, что ударю тебя, задушу, утоплю. Я говорил, не играйся со мной! Говорил!

— Говорил. Расслабься, мы сейчас просто играем. Три минуты и всё, я победил.

Я сухо сглотнул и посмотрел ему сначала в глаза, а потом переместился на губы. Передо мной совсем не слабый тощий мальчишка, а потенциальный убийца, который на раз два порешает меня, если в голове перещелкнет хоть один предохранитель. С чего вдруг я расслабился живя под одной крышей? Он несколько дней вел себя более менее нормально, что я и правда позабыл — Егор нестабилен. Маша была права, конечно она права.

— Егор, мне больно, — прошептал я, понадеявшись на глупое чувство сожаления, которое у него в основном заблокировано.

— Мне тоже. Хочешь чтобы легче стало?

— Да, пожалуй.

Наши глаза снова встретились и теперь уже точно не могли разорваться. Прошло больше трех минут, явно, а мы все не могли оторваться друг от друга. Нож очутился на столе, вторая рука на плече и стоило мне громко сглотнуть, как Егор горячо выдохнул и медленно стал уменьшать дистанцию — играть. Сердце вдруг заколотилось, я замер и осознал, что пока не готов вот к этому всему. Хочу, но не готов.

Я чувствовал его пульс щеками, нет, не только пульс, я чувствовал наш собственный горячий маленький купол наполняющийся чем-то вязким и приятным. Дыхание стало обрывистым, его тоже и как будто в миллиметре от моих губ он застыл.

— Учись не поддаваться эмоциям, Сенечка, а то когда-то это выйдет тебе боком, — он говорил и мне казалось будто его губы еле-еле касаются моих.

— Я ничего и не сделал.

— Я ничего и не начал. 

От страха, смятения, стыда и всего этого клубка непонятностей, я грубо отвернул голову в бок и глубоко, часто, грубо задышал, как будто всплывал со дна океана не задержав дыхание.

— Я...гха... советую тебе на шага два отойти, иначе прибью.

— Во сколько нам надо быть на месте?

Я разорвал скотч, скомкал его в плотный шарик и запульнул в Егора, вызвав у него легкий смешок. Он раздражал, просто невыносимо. Выходка с ножом? Снова она? Как он вообще вытаскивает его так легко, как вообще так легко мной манипулирует?

Сжав кулаки до хруста, отсчитал про себя до трех и потянулся к кружке с недопитым чаем, а затем сделал пару шагов к другу.

— Ты ебанутый, в курсе?

Он пожал плечами и с непониманием посмотрел на кружку, следом, моментально делая несколько шагов в отступление. Только вот убежать у него не получилось, я схватил его за шкирку, нагнул над раковиной и вылил чай. Егор вырывался, что-то мычал, но не повышал голос, а потом скатился на пол и усмехнулся.

— Я уже подумал снова придушишь.

— Тебе это нравится — обойдешься.

— Во сколько исполнение?

— В пять пойду, конкретного времени нет.

— Тебе нужно меня покрасить до этого времени. Справишься?

— Да, делов-то на пару часов. Вставай, пошли.

— Сначала помоюсь, все же я в чае.

Красить Егора оказалось легко, я даже задумался о том, что вполне мог бы стать парикмахером при каких-то других обстоятельствах. А он все это время без умолку болтал о черных дырах, планетах, звездах, взрывах, звуках, надеждах и желаниях. Никогда раньше он не проявлял больший интерес к космосу, чем сейчас. Хотя... может я не замечал.

— Я бы вполне мог купить билет на самолет и взорвать его в воздухе.

— Ага, — вообще без задней мысли ответил я и лишь потом понял, что этот чудик сказал, — стоп нет! Что? — оттянув его за, почти сухие, волосы, заставил посмотреть на меня. — Какой нахрен самолет и взрыв?

— А это ты услышал.

— Задумался. Что ты говорил?

— Хочу чтобы ты дал мне этого человека застрелить.

— Я думал на то и расчет. Разве нет? Слушай, а в приюте тебе же, как и всем пришлось...

— Убить кого-то? Даже когда был тот самый день, через который должен был пройти каждый, я там не был.

— Стоп, почему?

Я нахмурился и встал перед ним. В приюте у всех был тот самый день, когда тебя тащат на задание кого-то из ИСН, вручают пистолет и заставляют убивать по-настоящему. Через это проходил каждый, на то и расчет. Нас растили как раз для ИСН и не важно где ты будешь работать, на твоем счету будет хотя бы одна жизнь.

— Меня забирали по-делам.

Значит поэтому Миша так точно и яро утвердил, что Егор никого не убивал — единственный в ИСН. Я тогда подумал, что имеется в виду организация, но видимо в общем. Странно это. Где мог быть Егор и по какие такие дела его забирали? А самое главное откуда Миша знает?

— Что за дела?

— Забей, это ерунда, но в общем мне повезло. Потом никто не вспомнил обо мне

— Такого быть не может, это важно для ИСН. Сам знаешь, на каждого ребенка досье, дела, личные журналы, пометки. Ты ведь пиздишь сейчас. Другого слова даже не подобрать.

— Я не вру, — он твердо уставился на меня, но как будто говорил взглядом, что продолжи я, ничем хорошим это не закончится.

— Врешь.

— Сеня.

— Хорошо, я тебя понял. Давай, собирайся и шустрее.

Он не предпринял никаких попыток хотя бы немного оправдаться. Это злило, разочаровывало, расстраивало, выводило из себя.

С каждым днём я злился все больше.

С каждым днём я желал большего.

С каждым днём я любил его невыносимее и сложнее.

***

Нам повезло, человек которого сегодня придется убить, живет в частном доме на окраине города. В такие моменты я понимаю, что жизнь за пределами района ИСН и области вокруг — прекрасна. Нам нельзя уезжать далеко без разрешения и покинуть город мы вряд ли сможем когда-либо.

Егор вел себя безразлично, словно выбрался на шашлыки, даже оделся также, в какой-то серый, висящий на нем, как на скелете, спортивный костюм. Возможно, это даже мой или Данин, кто знает. Да, наверное, Данин.

Старое деревянное ветхое здание, как будто слегка скрипело, что мы слышали даже стоя за забором. Егор как собачонка еще и выглядывал из-за него, видимо чтобы увидеть больше, а потом, уже во дворе и вовсе застыл пялясь в отражение в луже.

— Я выгляжу так будто уже сдох, — хрипловато проговорил он себе под нос.

— Егор! — прикрикнул я, от чего он дернулся и посмотрел на меня.

— И побриться пора.

— Блять, сюда иди.

Я уже стоял у двери, пока Егор как придурочный смотрел по сторонам, спотыкался и медленно ковылял до меня. В итоге все же постучал без него, но мужик открыл не сразу.

В грязной одежде, с щетиной, попивающий пиво и вытирая руки о свитер. Он прокашлялся и протянул ладонь, но я лишь стиснул челюсть, чтобы не плюнуть. А вот Егор усмехнулся и пожал, попутно потом вытирая ладонь о мою спину — мерзость.

— Здорова пацаны, вы кто? Сыновья Семена? Рановато пришли, но раз пришли забирайте.

— Ага, его самого, — стараясь сдержать явное раздражение, процедил я и вошел внутрь, дальше за мужиком болтающем о какой-то ерунде.

— Сень, меня сейчас вырвет, мне надо в туалет, — прошептал мне в затылок Егор.

— А туалет у вас есть? Приспичило брату.

— Ну только уличный, пусть идет.

Мы кивнули друг другу и Егор мгновенно скрылся за дверью.

Комнаты проходили через комнаты, грязные, со скрипучими полами, древним ремонтом и старой мебелью. У него оказалось много журналов, плакатов, всяких пыльных книг и полуразбитый пластинок. Это явно выглядит, как логово маньяка-насильника.

То ли старик, то ли мужик, повернулся на меня, держа в руках пакет с железными банками от пива, видимо какие-то парни должны были забрать и сдать. Атмосфера в комнате оказалась тяжелой, за окном активно стало темнеть, свет единственной лампы давил желтым, окрашивая не ухоженное дерево безнадегой и скорой кончиной. Так выглядит ближайшая смерть, но не так, как дома у Егор, точно не так.

— Брат у тебя прям свинка, весь в отца, мы его тоже в детстве так называли. Он еще и в грязи любил капаться.

— Да? — саркастично спросил я, поставил пакет на пол и присел на корточки открывая рюкзак. — А ты знал, что свиньи очень чистоплотны?

— Это ты в интернете вычитал? Ох, малой, тебе надо получше последить за свиньями у вас на ферме. Приглядись. Вот кроликов, которых я дарил твоему отцу за услугу, точно можно назвать чистоплотными. 

— Понял.

Как только глушитель оказался на пистолете, я встал и направил на старика-мужика, тот сразу поднял руки и нервно усмехнулся.

— Ты че, малой? Не смешно.

— Ты не помнишь меня, но два месяца назад ты подписывал приказ о своем скоро наказании в виде смертной казни.

— Что?

— Рот закрой и на стул сядь, — я кивнул в сторону стула.

Мужика не стал шутить со мной и сел.

— Хочешь хорошего исхода?

Он кивнул. Весь этот пафосный и смелый вид пропал, как только он увидел настоящее оружие.

— Хороший исход будет только в том случае, если не будешь рыпаться. Попробуешь причинить мне или моему коллеге вред, тебя тут же застрелят. На улице много наших людей и чтобы ты не делал, чтобы не говорил, ОНИ точно слушать не будут. Здесь главный я, от меня зависит, что будет с тобой дальше.

Конечно я врал. По-другому чаще всего никак, особенно если человек выше.

— Я понял-понял, давай только без глупостей, я же ничего такого не... м-м-м.

Даже слушать его не хотел, просто сунул в рот какие-то носки валявшиеся на полу, а потом заломил руки за спину и обильно замотал скотчем, как и ноги. Такие придурки легко поддаются панике, легко соглашаются на всякий бред увидев настоящее оружие, просто потому что лишь на словах смелые и опасные. Так часто, почти всегда. В этом случае, тут еще и тупой. Это даже улыбнуло, поэтому я скинул его на пол, оглянулся по сторонам и ударил его ногой в живот.

Злость скапливается безумно быстро и не отпускает. Егор меня злит! Еще удар — злит тем, что умирает. Удар — злит тем, что не говорит честно. Злит. Злит. Злит. Ненавижу.

— Убьешь же, — усмехнулся Егор, проходясь пальцами по стоявшим бутылкам водки на столе.

— Да, давай разбираться и все, хочу домой.

Он подошел к человеку, совершенно безразлично, словно такое видит каждый день, а потом слепо потянулся за бутылкой алкоголя, бездумно открыл и сделал один хороший глоток. И только от этого поморщился, но быстро пришел в себя, протягивая руку за пистолетом.

Большие карие глаза мужика гуляли от меня к Егору и обратно, лицо обливалось потом от стресса, а мешки под глазами стали практически белыми.

Полумрак, советского дома, скрипучие деревянные полы и мы. Конечно, то что здесь происходит, абсолютно неправильное, по крайней мере для ИСН. Перечим правилам! Но, отказать Егору я не смог бы, тем более сам периодически пытался заманить на задание. Раньше я думал, что работай мы с Егором спина к спине, то моему счастью не будет предела, но сейчас это сошло на нет.

Не знаю почему, но в тишине, лишь под мычание старика-мужика, Егор казался более чем пугающим и холодным. Он пару минут бездушно смотрел на бедолагу, а потом медленно, словно робот, переместил взгляд на меня. От подобного бросило в холод и я неосознанно сжал пистолет, а затем протянул другу.

— Один выстрел, больше нельзя. Мы не издеваемся, а исполняем наказание. Ты меня понял?

— Ты знаешь за что их нужно убивать?

— Нет, это конфиденциальная информация.

— Давай спросим.

Он присел на корточки и приставил пистолет ко лбу:

— Закричишь и я сразу же выстрелю.

Мужик кивнул и как только Егор вытащил носки из рта, тот сразу затрясся умоляя нас о пощаде. Я не хотел мешать, не знаю, вообще должен был, но меня интересовало, что произойдет дальше.

— Расскажешь честно, что натворил, а я взамен дам тебе фору, — холодно говорил Егор, все также прижимая дуло глушителя ко лбу.

— Я-я-я... Прошу вас, меня подставили! Честно, меня подставили! Эти девочки сами ко мне лезли. Я всегда говорил, девочки быстрее взрослеют, — он тараторил, как будто все его слова платные и вот-вот закончатся, —поэтому и тянутся к мужчинам старше.

— И сколько таких девочек у тебя было?

— Они сами в меня влюблялись, честно! Все девять! Честно! Ты-ты веришь мне? А ты? — когда он посмотрел на меня, я лишь пожал плечами, не хотел встревать.

— Насиловал их?

— Нет-нет! Это было по согласию, но они всё переворачивали! Это женщины! Всегда так себя ведут! Моя мама говорила, что...

— Сколько лет? — перебил Егор.

— М-мне?

— Им.

— Одиннадцать-двенадцать. Честно, это все было по согласию.

— Думаешь? — он вскинул бровь, а потом медленно встал.

— Да, я знаю! Это любовь, честно! Прошу, отпустите! Отпустите же? Да? Я все честно сказал.

— Я сказал дам фору, но не отпущу. Успеешь убежать — повезло. Давай, время пошло.

Как только мужчина пытался привстать, Егор без доли сомнения выстрелил тому в лоб, все это время смотря прямо мне в глаза. Почему-то привычный глухой выстрел оказался очень громким и я даже дернулся, что для меня являлось новинкой.

Больно и сухо сглотнув, мы продолжали играть в гляделки, пока Егор не перезарядил пистолет и не направил на меня.

— Как думаешь, что я почувствую, если сейчас выстрелю?

— Не наставляй на меня пистолет! — процедил я сквозь зубы, обливаясь холодным потом.

— Когда я умру, что ты будешь делать? — его голос был тихим, спокойным, словно он беседует за чашкой кофе.

— А что я должен? Что мне делать?

— Делать вид будто ничего не произошло. Забыть так, как мы забывали обо всех детях в приюте. Это просто смерть, она ничего не значит. Это просто смерть...

— Егор, убери пистолет.

Егор медленно опустил руку. Я выдохнул, но снова напрягся, когда дуло оказалось у его виска.

Боже.

Боже.

Боже.

— Если я убью себя — это грех. Я попаду в ад или не смогу попасть в рай? Буду находиться между? Теперь, я ведь точно не попаду в рай, да? Но, ты ведь виноват в том, что я не попаду в рай, значит я чист? Чист ли я? Я никогда не убивал до этого. Знаешь, Сеня, — он громко сглотнул, — всегда думал об этом. Казалось, убив человека можно испытать много новых чувств, но я не испытал ничего. Ни злости, ни сострадания, ни страха. Я просто знаю, что должен и знаю почему не должен. Но кому я должен? Тебе? Себе? Богу? Но ты и я, мы — есть, а Бог под вопросом.

— Ничего страшного, Егор, ты запутался, это нормально. Просто опусти пистолет и не проверяй раньше времени есть ли бог. Я сам давно ничего не чувствую когда убиваю этих уродов, но я чувствую много чего другого. Не зацикливайся ни на чем.

— Успокаиваешь? Я же просто размышлял, а не жаловался. Мне на пятки наступает это...

— Что?

— Страх, и он будоражит. Впервые за много лет я так сильно боюсь. Не знаю только чего сильнее. Может быть, перестать есть крекеры, а может исчезнуть? Стать никем и ничем? Страх потеряться?

Он нахмурился, так будто размышляет, но впервые за это время я увидел в голубых глазах блеск чего-то ясного. Егор не бездушный робот, он лишь немного другой. Все его переживания, другие чувства, так или иначе путают его, если вспыхивают внезапно и сейчас это понятно. Мне и самому страшно его потерять.

— Прошу, — я пытался сказать как можно плавнее, но в итоге голос сорвался, — выбрось пистолет. Еще не время опускать руки. Мы с тобой еще поборемся.

— Поборемся? С чем? С раком?

— Да, я кое что узнал! Этот, как там его, Миша Сорокин сказал, что его отец разрабатывает лекарства и им как раз нужны люди в клинику.

— Я подопытная крыса? К Сорокину? Я...

— Это шанс! 

— Шанс?

Его рука обмякла, пистолет с грохотом упал на пол и Егор скатился на колени, зарываясь в волосы руками и сжимая их так сильно, будто сейчас вырвет. Я не мог стоять в стороне, поэтому рванул, споткнулся о ногу мертвеца, полетел на друга и обнимая, мы повалились вместе. Хотелось что-то с ним сделать, не знаю, до боли сжать, укусить, обнять до перелома всех косточек. Я хотел поглотить его полностью, не оставив и частички. Он больно ударился, зашипел, но в итоге все равно обнял меня в ответ. Его волосы пахли краской, а тело чем-то необъяснимо родным.

Поцеловать?

Все время я думал об этом, но не знал, как совершить. Не умею и не знаю, что именно делать. Должен ли я надавить? Сейчас подходящий момент? Нет, это бред, тут лежит рядом труп, а я собрался целовать друга. Нет-нет-нет. Желательно это сделать так, чтобы Егор не ожидал, не знаю зачем, кажется, это правильно.

Черт, но я так желаю этого, безумно желаю, что всего передергивает. Мурашки лишь от одной фантазии, от одного осознания, что это произойдет.

Желаю. Желаю. Желаю.

От всех этих мыслей голова пухнет! Я зажмурился, прикусил губу, а когда открыл, заметил, что Егор с интересом наблюдает.

— Что?

— С Мишей общаешься?

— Нет, это тот тип про которого я рассказывал, которого заказали. А что? Ревнуешь?

— М-м-м. Дашь за нос укусить?

Егор спросил это непринужденно и приблизился, а я от страха дернулся, расцепил руки и упал на спину. Воздух насытился кровью — это неприятный запах, но меня не воротит, уже давно.

— Хватит, я не дам тебе укусить себя за нос! Никогда!

— Ты же не обиделся?

— На что?

— Машу при тебе поцеловал.

— Не обиделся, я уже видел, как вы целуетесь, это не новость, главное, что не переспали.

— Ты целовался?

Я посмотрел на труп, прокручивая в голове насколько неуместные разговоры мы ведем, а потом снова на Егора.

— Я? Нет. Егор, тут мужик.

— Думаю, — он наигранно задумался, — он никому не расскажет наши секреты. Так вот. Хочешь попрошу Машу тебя поцеловать? Думаю, она с радостью согласится.

— Зачем? Она же моя подруга.

— Да, она твоя подруга и это будет дружеский поцелуй. Или ты уже готов к любовному? — он усмехнулся и встав с пола, мельком щелкнул меня по носу. — Ладно, пошли отсюда, если запах крови я могу вытерпеть, то мочу — нет.

От ощущения жара, моё лицо не то что вспыхнуло, оно за секунду сгорело, как поле ржи в сухой период жаркого лета. Сердце колотилось и я начинал придумывать разные варианты почему Егор сказал именно так: «Или ты уже готов к любовному?». Не готов. Я реально не готов. Ни к чему не готов. Хотеть и быть готовым, да, это абсолютно разные вещи.

Я просто хочу быть ближе, пока что медленно приближаясь, как запуганная собака к ласковым рукам нового хозяина.