Глава 6. Напряжение

Безмятежные — сейчас так нас можно было назвать.

Мы сидели на полу уже больше часа, медленно и верно попивая вино. Болтовня была ни о чем, совершенно глупая. Все начиналось с того откуда у Егора эта майка, а в итоге закончилось дурацкими фактами про космос. Егора заклинило. Да, наверное, он всегда был слегка одержим не только смертью, но и космосом.

— Я бы хотел оказаться перед черной дырой, — завороженно сказал он и повернулся ко мне, — просто позволить ей затянуть меня. Время вдруг станет для меня лишь словом, ничего не значащим и больше не обозначающим то, что мы привыкли понимать. Я стану частью притяжения, меня затянет и растянет на бесконечность. Я стану спагетти, длинной, не имеющей ничего. Частью космоса, часть времени и гравитации.

— Ты сгоришь, потому что перед черной дырой окажешься маленькой песчинкой. Тебя не будет нигде, никак и никогда.

— Ничего ты не понимаешь.

— Действительно. Кстати, что там с Машей? Ты с ней разговаривал?

Егор покрутил пустой бокал, отставил его в сторону и прищурился посмотрев на меня. Его щеки довольно-таки покраснели, глаза блестели, но не думаю, что он был пьян, может расслабился.

— Не разговаривал. А смысл?

— Она беременна, естественно от тебя, так что бери ответственность.

— А если не от меня?

— Егор!

— Да ладно-ладно, я понял. Но, выход только один — аборт.

— Аборт? Нет, нельзя, это же твое продолжение! Я не хочу чтобы этот человек исчез, как исчезнешь ты! Если надо я сам воспитаю.

— И кого же ты там воспитаешь? Убийцу?

После его вопроса я замер. Что значит я выращу убийцу? Я что настолько безнадежный?

— Я по твоему кто?

— Убийца, как и все в ИСН.

— Но я работаю, не убиваю налево и направо. И не все в ИСН работают напрямую со смертью.

— Сеня, — он придвинулся ближе не разрывая зрительного контакта, - ты же понимаешь, что не все люди могут убить другого человека? Говоришь, что странный я, но сам не лучше. Ребенок это новое существо, которое впитывает поведение взрослого. Ты будешь растить человека, хотя сам не являешься хорошим. Маша не захочет его оставлять, я уверен.

— А если захочет?

— То это уже не моя проблема. Ответь сейчас, ты хочешь очень честного ответа, который тебя разозлит или обойдешься обычным?

Я сухо сглотнул воздух.

— Честно.

— Плевать мне на этого ребенка, на Машу и на её проблему. Я ничего не чувствую.

— Не верю! Это тебе пока что так кажется! Ты не можешь ничего не чувствовать! Это противоречиво.

— А ты попробуй в это поверить.

Он щелкнул меня по носу и переместил внимание на бутылку, налив себе немного вина, а затем чокаясь со мной.

— А на меня тоже плевать? — прошептал я.

— Я ведь сказал другое имя.

— А я спросил про себя.

Егор тяжело выдохнул, переставил наши бокалы подальше, подполз ко мне, уперся руками о кровать, приблизился к лицу и медленно расплылся в легкой улыбке.

— Дашь за нос укусить?

— Что? Нет! Фу!

— Моих слюней боишься?

— Пока ты не сказал не боялся! Ты же болеешь, еще и меня заразишь.

— У меня рак, а не грипп.

— Что за мания на мой нос сегодня? Ты отстанешь если я скажу тебе «нет»?

Он отрицательно покачал головой.

— Ты такой глупый.

— Почему?

— Потому.

Егор уменьшил расстояние почти до нуля, а я от страха быть укушенным, уперся руками в его грудь и оттолкнул.

— Егор, фу!

— Сеня, — он ехидно прищурился, и приложил свои пальцы к губам, — иногда, все не так как кажется, — а следом легонько ударил меня по губам.

— Да-а-а, Егор, фу! — нервно вытирая губы, я скатился на пол и лег, рассматривая белый натяжной потолок.

Не то чтобы меня напрягали его слюни, скорее я боюсь их почувствовать на самом деле. Он издевается, но даже не представляет над чем.

У меня не было желания целоваться, сплетаться в страсти и все подобное. Наверное, я больше этого боялся чем желал, хоть и часто представлял что-то развратное оставаясь наедине. Хотя, я сам по-себе совсем не такой. Меня не тянет к сексу часто, не тянет к себе, не тянет ни к чему больше чем требует организм. Порой, еще в школе, я размышлял и думал, что со мной явно что-то не так. Зная, как часто уединялись Егор с Машей, меня вопреки всему не заботили эти пубертатные нужды.

Еще с детства я понял, что к девушкам абсолютно равнодушен. Но меня это не волновало, я полностью принял это, как только точно осознал. Все это не привело к чему-то удручающему и самобичеванием я не занимался, и никогда не буду. Плевать. Я не скрываю и спроси кто-нибудь, честно отвечу, а перечить или задевать начнут только, либо придурки, либо те кто меня не знает. У нас в приюте было достаточно таких же, как я, либо тех кто играл на две стороны. И даже в период когда я мог погулять, все еще оставался поодаль от этого разврата. Поэтому все еще даже не целовался.

Но хочу ли?

Егор вызывает трепет, только лишь от одного его вида меня порой трясет и не всегда в лучшем случае. Хочу ли я его поцеловать? Определенно, но а дальше что? Он ведь ответит.

От мыслей бошка взрывалась. Я прикрыл глаза, лишь бы утихомирить это и окунулся в себя. Егор медленно сполз и лег головой мне на живот, а я запустил пальцы ему в волосы. Мягкие, родные, мои. Как бы я хотел хотя бы отдалить его исчезновение, на годик, чтобы иметь больше времени подготовиться. Хотя, кто будет к этому готов?

Поцеловать...

Я теперь думаю об этом.

Поцеловать его силой? А как? Прижать к стене? Связать? Или просто попросить?

Мы уснули вот так, на полу, не допив вино и не договорив о каких-то «важных» вещах. Ближе к утру мне стали приходить сообщения и я нащупал телефон, разблокировал чуть не ослепнув и прищурив глаза, всмотрелся: «Неизвестный номер».

Неизвестный номер: Это Миша. Отец возьмет Егора на экспериментальный препарат. В пятницу с вещами ему нужно быть там. Но в четверг будет «Вороний вечер», поэтому там вам стоит подойти к нему и пожать руку.

Вы: Понял. Наш отдел не ходит на эту тусовку.

Неизвестный номер: Туда ходят все. Это только ваше личное желание не ходить. Будьте там. Покажите, что вам не плевать на ИСН, отец это ценит.

Вы: Понял. До встречи, Мишуль.

Неизвестный номер: До встречи, Сеня.

Чертов «Вороний вечер» — тусовка для ублюдков ИСН. Каждый гребанный год одно и тоже. Нужно одеться в черное — классические костюмы, беседы, тупое выступление всяких певцов. В этот вечер происходит одно притворство, знакомство с идиотами из разных отделов, показ себя и все в этом духе. ИСН придумали эту хрень чтобы нас всех как-то сблизить, контролировать и заодно нагнать странной атмосферы жути, видимо. Ведь подобное скорее походило на тусовку вампиров, которые должны сделать вид, что дружат, лишь бы их король был счастлив. В общем бред. Последние два года мы с Егором не ходили.

Башка трещала. Мы вот так, на полу, проспали всю ночь. Егор равномерно посапывал у меня на животе, устроившись между ног, он вспотел, хоть и дома было прохладно, отчего меня даже знобило. Я в принципе понимал, что его эта потливость явно связана с эти раком идиотским, но все равно все еще удивляет.

На самом деле, так иронично это всё. Человек, который придерживался правильному распорядку дня, правильно питался, избегал чего-то вредного, в итоге умирает. И так ведь всегда. Пей ты хоть эликсир бессмертия, как назло подавишься им и умрешь. Либо, этот рак такой беспощадный и странный рандом, либо у жизни свои правила по которым играть нельзя.

Я отложил телефон и скользнул взглядом к неряшливым светлым волосам друга. Руки сами потянулись к ним. Я перебирал прядку за прядкой, раскрывал его лицо и вглядывался пытаясь запомнить каждую родинку, каждую веснушку, изгиб носа, губы. Нос... я обожаю его нос, не знаю почему, это моя какая-то слабость, хоть и многие в приюте за глаза называли Матюшенко свинкой, при том что лично я не считал его нос настолько уж... ну курносым? Интересно, а губы, про них кто-нибудь что-нибудь говорил?

Соблазн медленно и верно накрыл с головой. Я провел пальцем по носу, потом по губам, остановился на них и надавил. Горячие, сухие и очень искусанные. Зачем он вообще так делает? Это типо нервное или ему просто вкусно?

Я задумался, засмотрелся на него и в итоге даже не заметил как слюни Егора оказались на моем пальце, а его улыбка поползла вверх.

— А! Фу! Егор, слюни!

Егор залился смехом и привстал вытирая рот рукой. Я оттолкнул его, а сам присел вытирая пальцы о плед. Фу.

— Хватит слюнявить!

— Это самозащита, ты домогался меня, разве нет? Интересно, — он задумался и встал, — если тебя заказать, то тебе придется устраивать самоубийство?

— Ты решил заказать меня? Меня? Твоего любимого самого лучшего друга?

Он мягко улыбнулся, яркое солнце упало на его лицо и Егор медленно присел на корточки передо мной.

— Моего? Любимого? Самого? Лучшего? Друга? — каждое слово он спрашивал с невероятным сарказмом.

— Да-да, твоего! Ладно, ложись спи дальше.

— Шесть с лишнем, куда дальше-то? Ты обещал подарок. Постриги меня и покрась.

— В какой тебя покрасить?

— Маша принесет краску к десяти.

— Она не работает сегодня?

— Как и ты, бывает в самом офисе только по нужде.

— Кстати о нужде, — я как кряхтящий дед встал и еле дотронувшись кровати, повалился на неё, хватая подушку в объятия и прикрыв глаза, стараясь не уснуть моментально, — завтра у меня исполнение.

— Вот как, — Егор видимо сел рядом, — именно исполнение?

— Егор? — я взглянул на него лишь одни глазом — серьезный. — Я сказал «исполнение», не «уведомление».

— Кого убьешь на этот раз?

— Мужик или старик, короче непонятно.

— Мужик-старик? Странное сочетание слов. За что убьешь?

— Я же не имею доступа к такой информации.

— А у них не спрашиваешь? Не интересно?

— Пару раз спрашивал, либо они сами сознаются. Во всяком случае шлак. И Миша тот тоже будет убит, потому что — шлак.

— Сорокин?

— Ага.

Егор тяжело вздохнул, а после лег рядом накрываясь одеялом.

— За что ты его убьешь? Знаешь? — он все не унимался, а я так хочу спать, что силы вот-вот меня покинут.

— Кого-то там порешал, — промямлил я и пошатнувшись выше, случайно уткнулся лбом в руку Егор, от чего он сразу же положил ладонь на мою голову и стал медленно поглаживать, будто я песик.

— Когда?

— На... задании...

— Понятно. Спи. Разбужу, когда Маша придет.

— Ты только не убирай руку...

— Пока что не уберу.

Мне не снилось ничего, но эти несколько часов пролетели, как одна минута и когда меня начали тормошить чьи-то руки, я как будто воскрес. Маша радостно чуть-ли не скакала на мне, была слишком активной и показывала язык. Я еле сдержался, чтобы не скинуть ее с кровати.

— С хера ли ты с утра такая веселая?

— Соскучилась!

— Ты подстриглась?

Маша пожала плечами. Она вообще, в принципе, нормальная и симпатичная. Серые глаза, темные волосы по плечи, худая, но подтянутая. Видимо, Даня гоняет её в зал вместе с ним, вроде и Матвей ходит. Егор вот только бегал раньше, помимо основы, а я занимаюсь в ИСН и то потому что надо быть определенного состояния, да и привык.

Интересно, а этот Миша в зал ходит? Хотя, у него дома, скорее всего, свой личный спортзал, это было бы не удивительно. Ну он явно занимается, плюсом еще повыше меня будет, но не выше Дани, интересно сколько сантиметров...?

— Когда меня подстрижете? — Егор прижался к Маше сзади и обнял за талию, укладывая голову ей на плечо, от чего у меня невольно челюсть заболела.

— А как коротко ты хочешь? — уточнила подруга, украдкой бросая взгляд на Егора, торанищего меня.

— Ну, я бы постригся... — он громко задумался, на секунду отвел взгляд, а потом снова посмотрел на меня, — типо Миши Сорокина.

— Почему он? — не дав Маше сказать, грубо спросил.

— Причин нет, обычная прическа.

— Так, хорошо! Ладно, Егор, не нависай, Сорокин, так Сорокин.

Мы смотрели друг на друга, молча, практически проедая друг друга, выгрызая души. Между нами как будто натянулась струна, до предела, попробуй что-нибудь сыграть и она разорвется.

— Что тебе врач сказал? — тихо спросил Егор.

— А? — Маша дернулась, как будто испугалась, вывернулась из объятий и встала на пол, вытаскивая из ящика тумбы ножницы. — Давайте стричься.

Егор как хищник наблюдал за её действиями. Пересел на край, вальяжно раздвинул ноги и откинулся на локти. Не знаю, что за взгляд у него сейчас, но Маша, как только встретилась с его глазами, то нервно сжала ножницы и застыла.

— Что. Тебе. Сказал. Врач.

— Побольше на свежем воздухе быть, витамины пить, с сексом аккуратно. Больше я не позволю тебе делать все это грубое.

— Ты его оставила? — с пренебрежением спросил он.

— Да, он мой.

— И мой, но мне он не нужен. Он никому не нужен, — Егор повысил голос и встал, — никому! Если каким-то образом родишь, то его отдадут в приют. Еще один убийца? Замечательно! Давай! ДАВАЙ! — он схватил её за плечи и потряс прижимая к стене.

Тут уже встал и я. Оттолкнув Егора, я встал перед Машей и потом еще раз толкнул его, чтобы тот сел на кровать, а затем взял его за щеки и поднял лицо на меня.

— Ты ебанутый? Это её тело, что хочет, то и делает. Тебя никто и не заставляет быть папашей, ясно? Какая тебе разница, что будет дальше, ты все равно труп! — я дернулся, как только произнес последнее слово, убрал руку от его лица и хотел извиниться, но сделал это беззвучно, только открыв рот.

Он кивнул, протянул руку и Маша отдала ему ножницы.

— Да, ты прав. Ладно, постригите меня. Давайте, шевелитесь, я еще вчера просил об этом.

Мы и правда начали шевелиться, суетливо поставив стул, достав машинку для стрижки и разложив разорванные пакет по полу. Егор в какой-то момент цокнул и мы синхронно обернулись, одинаково встав, сложив руки на груди.

— Что? — раздраженно спросила Маша.

— Вы будто преступление совершать планируете, — разложившись на кровати, скучаешь говорил он.

— Не нравится? Вставай и сам делай! Мне вот это вот совсем не нужно.

— Я ведь умираю, а не вы, поэтому потерпите. Сеня, — он встрепенулся, в его глазах блеснул подозрительный идейный огонек, а я невольно нахмурился, по-инерции сделал шаг назад и приготовился бежать, — интересно стало, а смог бы ты разорвать скотч, если связать тебя им.

— Боже, ребят, давайте вы свои игры оставите на потом? Мне еще работать в офисе. Егор, садись.

— Егор, я не позволю тебе меня связать.

— Позволишь. — кратко кинул он, усаживаясь на стул и стягивая резинку. — Забирай ее, — повертел очередной пружинкой в руках.

Это вторая резинка которую он мне отдал — черная. В моих руках она казалась очень теплой, либо в комнате прохладно. Во всяком случае, сейчас я еле сдержался, чтобы не прижать её к груди, как будто это самый ценный предмет найденный мной. На кисти уже висела та, что Егор дал в прошлый раз и к ней присоединится эта, с закрученными светлыми волосками.

Убрав резинку в карман, я посмотрел на подругу, она на меня, а потом мы на Егора. Он повертелся и с тяжестью выдохнул.

— Что?

— Сначала красить, а потом стричь? Или сначала стричь, а потом красить? — озвучила мои мысли Маша.

— А ты как думаешь? — Егор склонил голову в бок и слегка прищурился, по-звериному выжидая.

— Думаю сначала стричь.

— Делай так тогда, если думаешь.

— Да, блин, а какой ответ верный?

— Вы делаете это дома, поэтому никакой. Давайте, а то меня начинает тошнить и возможно из-за вас.

Я дал ему смачного щелбана, он дернулся и зашипел.

— Хватит над ней издеваться, закрой рот и сиди спокойно. Маш, давай ножницы, я давно мечтал об этом.

Мы не профессионалы, но явно понимаем, что к чему. Сначала постригли, потом машинкой подровняли затылок и бока — вышло замечательно. Волосы у него ровные, поэтому проблем со всем этим не было, все, как заказывал товарищ. Егор повертелся у зеркала, прищурился, как будто не узнавал себя, но и переведя взгляд на отражение нас, слабо улыбнулся, скорее ради приличия.

Достав из маленькой сумочки кошелек, он вложил несколько тысяч в руку Маши и крепко сжал её в кулак, а затем с абсолютным спокойствием проговорил:

— Спасибо за помощь, это тебе на твое здоровье. Попей таблеточки чтобы микробы вышли.

— Многовато... — прошептала она срываясь на обычный голос, как будто до этого не разговаривала месяц.

— А я не знаю сколько лечение твое стоит.

— Егор, мы же еще не покрасили тебя.

— Сеня покрасил. Ты нужна была чтобы краску принести и помочь постричь.

Маша ничего ему не ответила, лишь громко сглотнула, попыталась вырвать руку, но получилась смешок, после которого Егор разжал ладонь. Он потянулся её поцеловать, но она сделала шаг назад, а я в мгновение подхватил её и направил за свод спину.

— Егор, что ты творишь?

— Хотел её чмокнуть на прощание, мы, наверное, больше не увидимся. Не хочу её больше видеть.

— Егор, я ничего тебе не сделала.

— Нет, Егор, ножницы почему в руки взял?

Он нахмурился и посмотрел на руку повертев ножницы. Похоже Егор и сам не заметил этого, но явно сделал по-инерции.

— Сень, возьми и меня на задание завтра.

— Сеня, не бери его, он совсем с ума сойдет.

Маша дернула меня за руку, потом еще раз и еще, просто лишь бы я ответил ей, но я не мог. Перечить человеку который умирает сложно, особенно если это лучший друг. Я сотню раз звал его с собой, но ни разу он не соглашался. На этот раз, я не рад его инициативности, если честно. Чую подвох и если там что-то пойдет не так, то скорее всего, мне придется Егора застрелить на месте. Что мне делать? Я не хочу отказывать, я хочу понимать, что он рядом.

— Сеня, нет! Нет! Нет! Не бери его, это опасно, тебя потом заставят писать объяснения и это самое малое, что может случиться. А если отстранят не месяц, то тебе нечем будет платить за квартиру, кредит, еду.

— Ничего ему не сделают, он ведь единственный работает в отделе, шевели мозгами. Никто из приюта не живет от зарплаты до зарплаты, Маша, особенно мы, так что этим его тоже не испугать, впрочем, как меня, тебя и особенно Даню. Или чего ты боишься?

— Я переживаю за то, что ты не стабильный. Понимаешь, Егор? Сеня, скажи ему, — она цеплялась за меня так сильно, что я сам начинал злиться, но прекрасно понимаю Машу, она говорит правду.

— Ты издеваешься? — он сделал шаг к нам, от чего Маша сильнее прижалась. — Я умираю, ты вкурсе? Разве я в принципе могу быть стабильным в этот период?

— Ты давно нестабильный, пожалуйста, не подходи. Сеня, скажи ему, пожалуйста, я его боюсь.

— Не переживай, Егор едва ли может поцарапать. Ладно, — я положил руку на грудь друга и костяшкой постучал по ней, — расслабься, все хорошо, Маша просто испугалась, ты разве не привык к такому? — он пожал плечами и кивнул. — Вот и круто. Давай, убирайся здесь и не знаю, жди меня, а я проведу Маху до офиса, лады?

— Хорошо.

Пока мы обувались и одевались, Егор, опираясь на стену, наблюдал за нами. Тихо, словно притаившийся зверь. Маша выпрямилась, взяла меня за руку и сделала шаг к Егору.

— Егор, пока.

— Прощай.

— Я... — она запнулась и отпустив руку подошла к Егору, бесстрашно чмокая его в щеку, а затем нашептывая что-то на ухо, отчего друг растекся в улыбке, медленно укладывая руку на её талию.

— Я тоже, ты знаешь, — ответил он.

Они оба обернулись, посмотрели на меня, а я лишь взвыл и отвернулся к стенке, прикладывая пальцы к ушам и надавливая, лишь бы на несколько секунд потерять слух. Терпеть не могу звук поцелуя, тем более видеть это.

Хотя, может меня бесит только то, что это делает Егор, не знаю. Мне же и самому хочется. Боже.

Маша встала рядом, открыла дверь и вышла даже не глянув на Егора, а я следом. Мы шли молча, медленно, словно никуда не спешили, при том, что Маша работает сегодня. Но стоило нам зайти за угол здания ИСН, у заднего входа, как она скатилась по стене, уткнулась в колени и тихо взвыла.

Я не знал, что сказать. А должен ли? Стоит?

— Я не могу тебя успокоить, прости, — честно признался я.

Она улыбнулась, кинула легкий смешок и посмотрела на меня.

— Наверное, это все и правда глупо. Егор прав и я знаю, ребенка заберут, а меня утилизируют, просто выбросят, как мусор. Я никому не нужна, мы все никому не нужны. В ИСН не поминовений не прощают, тут сразу наказывают. Но, я не хочу чтобы этот человек прошел тоже, что и мы, я хочу просто обычной жизни! Мне страшно, я не знаю, что делать! Егор умрет, он меня не защитит, а Даня никогда не примет меня с чужим ребенком.

Я суетливо присел перед ней на корточки и взял за руки.

— Маша! Маша! Ты нужна мне, понятно? Твой ребенок нужен мне, я вас люблю и я вас защищу, любыми способами. Положись на меня, хорошо? Я помогу, я всегда буду на связи, приду на помощь, в любое время, всегда, обещаю. Прошу, не думай ни о чем плохом, не переживай и деньги которые дал Егор, правда потрать на витамины — обещай! Дай мизинчик.

Она улыбнулась хмыкая носом, мы сцепились мизинцами и рассмеялись. Маша вытерла мокрое лицо, поджала колени и похлопала по месту рядом. Я сначала поморщился, но в итоге сел.

— Представляешь, столько раз у нас это было и мы всегда предохранялись и лишь предпоследний раз слетели с катушек забыв обо всем. Как думаешь, это судьба?

— Да, звучит точно, как она, но и вы не маленькие, знаете же отчего дети бывают.

— Да, поэтому и судьба, потому что все было под контролем. Если честно, я думала он будет рад, потому что Егор же правда умирает, а это его продолжение. Что скажешь?

— Ам, — я сорвал травинку и посмотрел на Машу, — я думаю он злится на то, что не может повлиять. Ты же не считаешь его психом?

— Сеня, — она мягко улыбнулась, — разве человек плачущий над трупом своего кота — псих? Человек который пытается всех накормить — псих? Человек который заботиться, находится рядом, ограждает от дурных мыслей... Ты так решил или тебе подсказали? Он странный, специфический, но никак не психопат... наверное. Если я окажусь не права, то дай мне щелбан.

— Пока что я не знаю права ты или нет, самому интересно. А что ты ему на ухо сказала?

— Я сказала, что до последнего буду о нем помнить, — она дернула губами, улыбка пропала, а в глазах заблестели слезы и я сам прикусил щеку, лишь бы не разреветься.

Тишина долго не продлилась, железная дверь открылась и из неё вылетел Даня, с тревогой осматривая нас.

— Вы в порядке? Я видел, как вы идете, ждал вас в холле, но вы так и не пришли. У Егора были? Плачете? Он жив?

— Да, все хорошо, просто болтали по-душам.

Маша встала, поправила волосы, вытерла слезы и вильнула внутрь, не сказав Дане и слова. Я без слов понял, что они переругались, явно из-за беременности Маши, но вникать особо не хотел, у меня своих забот по-горло.

Мы пожали друг другу руки и я молча закурил усаживаясь в этот раз на деревянную полуживую скамейку. У меня видимо какой-то квест в видеоигре, нужно со всеми поговорить. Осталось до кучи еще Мишу встретить и залутать ценный предмет. Хотя, предмет я залутал.

— Вы поругались? — я взглянул на Даню.

— Скорее, вообще не поговорили об этом и она меня избегает.

— Рано или поздно придется, потому что Маша его оставит.

— Ясно.

— Даня, ты ведь знаешь кто отец?

— Сеня, — он улыбнулся, скинул сигарету и сложив ладони вместе, зажал их коленями, — я же из того же приюта, что и ты, вкурсе? Так, почему я не должен был догадаться, что они все еще спят? Хотелось бы, конечно, честного признания, но его не будет, потому что мы с Машей постоянно собачимся по поводу и без.

— Она же тебе нравится.

— Сейчас не до любви. Она нравилась мне в приюте, но как только мы закончили школу, как только выпустились, я не думал об этом. Как я могу думать о другом человека, когда сам еле-еле пришел в норму после шока? Может быть, я выгляжу смело, но после выпуска я перестал таким быть. Депрессия, терапия, кошмары, паранойя, тревога — со всем этим я боролся и с большей частью все еще борюсь. Это стоит многих усилий, просто не наложить на себя руки в приступе паники или страха. Я был волком, — он приложил руку к плотному шраму на щеке и снова посмотрел на меня, — а стал овцой. Мне не нравится Маша, больше. Спасибо, что выслушал.

— Херово это все, я не знаю даже, что сказать. Не хочу чтобы и ты умирал, а то вообще некому будет за Машей следить.

— Пока что незачем за ней следить.

Я пожал плечами и улыбнулся, похлопав Даню по колену. Не знаю, что сказать и честно говоря, особо не готов к этому разговору, не сегодня точно, в другой раз, может быть за стопкой водки, сигаретой и воспоминаниях о Егоре.

— Я пойду к Егору, не хочу торчать возле ИСН лишний раз.

Перед тем, как я сделал третий шаг, Даня меня окликнул.

— Сень, я скажу тебе это, даже если обидишься. Просто, не хочу чтобы потом тебе было еще хуже. Не надо жить с ним, не надо слюни ему подтирать. Останешься там и потом придется собирать себя по кусочкам. Знаешь такую фразу «Перед смертью не надышишься»? Она как никогда лучше подходит в вашей ситуации. Любовь дурманит, сводит с ума, но она как наркотик — исчезнет и тебе конец. Он живет с тобой потому что так хочет, знает, что страдать не будет, а ты...

— Я понял, ты прав, меня и самого уже пугают мои мысли. — я нервно усмехнулся и потер вспотевший лоб. — Подумал уже ты скажешь, что Егор Машу любит.

— Нет, очевидно же.

— М-м-м. У тебя татухи на руках новые? — я кивнул на оголившиеся кисти, там были какие-то черточки.

— Да, перекрывают шрамы на запястьях.

— Их будет сложно перекрыть.

Даня кивнул и раскинул руки в стороны, а мне вдруг стало очень горестно за него. Три года назад, он вскрыл себе вены, резал вдоль, а потом испугался, позвонил Егору и в итоге с этих пор стоит на учете в ИСН. Наверное, я слишком мало внимания уделял его проблемам, наверное, мне бы стоило оглянуться, посмотреть на друзей, но моя жизнь как будто в тумане, как будто была все это время бессмысленной.

Я знаю о их проблемах, но никогда о них не задумывался. Я просыпался, убивал, ходил в офис, засыпал, смотрел телевизор с Егором, иногда болтал с ними и все по-кругу. Я смотрел на них всех, но не видел элементарного. Маша с Даней не любят друг друга, Даня перестал быть тем кого боялась большая часть приюта, Егор умирает и явно подавал признаки раньше, а я один не изменился. Все это время меня не заботило ничего кроме обыденности, при том, что думал — это все вокруг странные, но не я.