39 часть

#sketches  Везде, где мы вдвоем

39/?

– Нуна, у нас ещё один особенный клиент на сегодня, справишься? – спрашивает, мимоходом настраивая оборудование.

– А я когда-нибудь не справлялась? – девушка кисточкой чужого носа касается с безобидной ухмылкой на губах и Сынмин носом дёргает, сдерживая чих. В студию заходит парень, перед этим тихо откашлявшись, чтобы привлечь к себе внимание и Ким, улыбаясь, оборачивается, встречаясь с любимыми глазами, что с лисьим прищуром изучали девушку рядом с ним. Чонин взор короткий на парня кидает и улыбается в ответ, после вслух говоря:

– Привет, милый, – он взгляд вновь переводит на девушку, наблюдая за её реакцией, а Сынмин усмехается, сдерживая смех, ведь младший никогда так его не называл. Чонин встаёт рядом с Кимом, пальцами незаметно цепляясь за карман его джинс, к себе ближе притягивая, и девушка напротив улыбается неловко, стоит Сынмину представить их друг другу.

– Я хотел сделать тебе небольшой сюрприз, – начинает, перехватывая руку, увенчанную кольцами, со своего бедра. – Я часто захожу к тебе на работу, а вот ты никогда не видел меня в деле, поэтому я решил провести с тобой время таким образом, – Чонин бровь в удивлении выгибает, вопросительно уставившись на парня, между тем переплетая их пальцы. – Поработаешь моей моделью пару часов?

Поработать моделью – звучало непривычно, ведь парень никогда не пробовал себя в этом и, если быть честным, он в принципе не любил, когда его фотографировал кто-то посторонний, однако Сынмин никогда не был ему чужим, потому он неуверенно соглашается, понятия не имея, что ему следует делать.

– Это Джихе, она помогает мне здесь, работая стилистом, так что следуй за ней, она тебя приготовит, – Чонин губы кривит в подобие ухмылки, узнав имя этой девушки, которой Ким так улыбался. И пока она красила его, от чего он порой морщил нос, он думал о том, насколько они вдвоём должно быть близки, раз вместе работают, кусая нервно губы, от чего девушка попросила перестать это делать, чтобы она смогла нанести блеск. «Она милая», – всё, о чём он подумал, пока она сосредоточенно вертелась вокруг него, дуя губы и добавляя последние штрихи. Странное чувство. Ему не нравилось. Не нравилось видеть, как они давали друг другу пять на прощание и как старший провожал её взглядом перед тем как та ушла, скрывшись на лестнице вниз. Ведь он хотел, чтобы Ким смотрел так только на него, улыбался так только ему и думал только о нём.

Сынмин взор переводит с выхода на парня, стоявшего около входа в гримёрку, оперевшись плечом о стену, сложив руки на груди, и замирает на мгновение, задержав дыхание. Он ближе подходит, встав напротив, и пальцы подрагивают, когда он поправляет ворот его атласной рубашки, что подчеркивала линию острых плеч и рук с вырисовывавшимися мышцами. Подрагивают от вида его ярко выраженных ключиц, что виднелись из под растегнутой на пару верхних пуговиц рубашки, мягко уложенных рыжих волос и розоватых губ, блестевших на свету. И Сынмин в очередной раз убедился, что Джихе действительно разбирается в своём деле, ведь сумела передать в одном образе элегантность и нотку сексуальности, что Чонину шло до собственного учащенного пульса. А может это просто он так сильно влюблён, что теряет голову от каждого чужого взгляда из под длинных ресниц в сторону него, которые он ловил через объектив камеры, от каждого движения изящных рук с тонкими кистями, на которых безупречно смотрелись пара браслетов, от каждого неловкого: «Как мне следует встать?» не подозревая, насколько он сейчас был пленителен.

Чонин через чужое плечо заглядывает, пока Сынмин тихо пересматривает получившиеся снимки, прикусив губу, и улыбается смущённо, пальцами касаясь оголенного участка своей кожи и очерчивая линию ключицы. Ему нравилось. Нравился получившийся результат, однако парень, вокруг которого всё ещё витал слабый аромат одеколона, нравился ему гораздо больше.

Сынмин заставлял его краснеть всю фотосессию, шепча как он прекрасен, хотя сам в несвойственной ему серьёзности, когда дело касалось работы, выглядел ещё более привлекательнее, время от времени сдувая с глаз челку, что начинала потихоньку отрастать и хмурясь немного, несмотря на нежность слов, слетавших с его губ будто в молитве. С ним было спокойно и даже когда он на пару секунд зависал в пространстве, стараясь придумать новую позу, Ким лишь усмехался тихо, помогая, каждый раз повторяя, что он отлично справляется.

Сынмин выглядел сосредоточенным на работе, но голова его была забита одним лишь Чонином. Таким Чонином. Младший выглядел расслаблено, но тело напрягалось и мурашки бежали по спине от каждого взгляда в сторону старшего, от каждого щелчка фотоаппарата и вида его пальцев, от каждого: ты словно ангел. Они оба сходили с ума друг от друга. И это уже не то детское желание вновь увидеться ночью на прогулке, вновь неловко друг друга коснуться и снова смущаться от коротких поцелуев. Это другое желание.

– Что между тобой и Джихе? – Сынмин сидит на чёрном стуле, являвшимся атрибутом для их сегодняшней фотосессии, а Чонин на нём, обвив шею руками, но смотря куда-то в сторону, когда задаёт этот вопрос.

– А должно что-то быть? – спрашивает и гладит чужое бедро, массируя.

– Я видел, как вы друг на друга смотрите, – переводит взгляд ревнивый, встречаясь с кофейными глазами напротив, в которых играло удивление с насмешкой.

– А ты ревнуешь? – Чонин фыркает и слезть пытается, но руки ухватывают его за талию, вновь усаживая на прежнее место, заставляя снова встретиться взглядами. Это его дебильная схема строить глазки, зная, что он не сможет так долго на него злиться, раздражала. – Чонин, – начинает, смахивая ресницу с его скулы, – недавно ей парень предложение сделал, она меня не интересует, поверь мне, – он ладонь на мягкой щеке оставляет и Ян трётся об неё, стараясь вычитать по взгляду правдивость чужих слов.

– Значит между вами только работа? – Сынмин кивает уверенно и Чонин смягчается, наклоняясь к уху старшего. – Если в следующий мой визит сюда я не увижу у нее на пальце обручальное кольцо, тебе не жить, ты это понимаешь, верно?

– А ты понимаешь, что мне нужен один ты, да? – бормочет тихо в ответ, дотрагиваясь губами до чужого виска в пятисекундном касании. – И если ты решишь выложить эти фотографии куда-то, в твою школу определённо потянутся люди ради такого сексуального учителя, – Чонин усмехается.

– Будешь ревновать? – спрашивает и трётся носом о чужой, после касаясь лбом лба старшего.

– Нет. Я просто перед каждым твоим рабочим днём буду тебя помечать, – отвечает, водя пальцем по открытой шее и Чонин чувствует его горячее дыхание на своих губах, от чего шепчет: «хорошо» и целует требовательно, сжимая плечи парня, сминая под пальцами ткань его белого лонгслива, тем самым выпрашивая у Кима извинения за то, что заставил испытать это непонятное чувство.

– И ещё, – младший расплывается в хитрой улыбке, отрываясь от тёплых губ. –В следующий раз сюрприз сделаю я, – он взгляд невинный поднимает на Кима и спускается медленно руками ниже от плеч к его груди, закусывая губу, а Сынмин шумно воздух в лёгкие набирает, пытаясь понять, когда шестнадцатилетний мальчишка, которого он встретил впервые 6 лет назад, вырос, став таким, – будешь позировать мне обнажённым, – изо рта старшего слетает смешок и Чонин смущённо уводит взгляд в сторону.

– Как скажешь, я на всё согласен, – голос его хрипит от вида младшего так близко и он вязкую слюну сглатывает, пальцами, будто заворожённый, цепляя пуговицы на его рубашке, растегивая ещё пару, чтобы оголить плечи, и осыпая светлую кожу поцелуями. Младший в спине выгибается, запрокидывая голову назад, и рвано выдыхает, чувствуя, как паралельно рука залезает ему под рубашку, идя вдоль позвоночника вверх, и этим задирая одежду, открывая вид на подтянутый живот. Кадык подрагивает.

У Сынмина на плечах синяки останутся с легкими царапинами, будут ныть губы и по-прежнему ощущаться чужие касания рук, изучающих его тело. У Чонин укладка развалится, сотрется блеск и шея будет усыпана акварельными кляксами алого цвета. Потому что фотосессия затянулась. Потому что Чонину оказалось мало нежных поцелуев вместо извинений. Потому что Сынмину хотелось. Потому что чувства и желание оказалось сложно сдерживать.