Глава 17. Пуля для двоих

Цитата: «Некоторые люди не заслуживают пули. Им нужна тишина. Но война не даёт тишины — только свинец и крики. И выбор, который нельзя сделать иначе.»

---

Четыре месяца истекли в последний день августа.

Сан вышел на работу рано утром, надел свежий костюм — единственный, который не пропах мазутом, — и зашагал к зданию прокуратуры. В руках он держал папку с бумагами. В голове — папку со списком. В списке было два имени: Алекс. Минхо.

Он не спал эти четыре месяца. Ночью ворочался на жёсткой койке в общежитии для рабочих, днём гнул спину у станка, точил железки, вдыхал гарь и копоть. И всё это время думал. Планировал. Ждал.

— Ты как? — спросил его коллега по заводу, молодой парень с веснушками. — Нервный какой-то.

— Злой, — ответил Сан, вытирая руки ветошью. — Это пройдёт.

Он соврал. Злость не прошла. Она росла, как опухоль, проедала внутренности, требовала выхода.

На первом же совещании начальник прокуратуры — старик с седыми усами — объявил:

— Ким Сан возвращается к обязанностям. Дела распределите. Сопли не распускайте.

Сан кивнул, принял папки. В его кабинете всё было по-старому: стол, стул, лампы, окно с решёткой. Он сел, открыл ящик — там лежала коробка с прядями. Семьдесят четыре. Прядь Алекса — на макушке, короткая, светлая — лежала в отдельном мешочке.

— Здравствуй, — сказал Сан, погладив мешочек. — Я вернулся. Теперь ты мой.

---

Он начал охоту через неделю.

Джисан первым заметил неладное. Человек, который следил за Саном по приказу Рена, принёс весть: прокурор каждый вечер ходит мимо дома Минхо. Не заходит, не останавливается, но смотрит. Смотрит долго, как голодный пёс на мясную лавку.

— Он готовит ловушку, — сказал Джисан Рену. — Я чувствую.

— Доказательства? — спросил Рен.

— У него появились новые люди. Трое. Все с оружием. Бывшие военные. Он нанял их за свои деньги.

— Откуда у него деньги?

— Продал отцовский дом в Чунчхоне. — Джисан помолчал. — Он не отступится, босс. Он готов умереть, лишь бы забрать Алекса с собой.

Рен задумался. Позвал Минхо.

— Береги парня, — сказал он. — Сан вернулся и он бешеный.

— Всегда берегу, — ответил Минхо.

Он не знал, что беречь будет уже поздно.

---

Ловушка захлопнулась на следующий день.

Минхо получил сообщение — через человека, которому доверял, — что на старом складе за городом видели Алекса. Будто бы тот пошёл за лекарствами и пропал. Минхо не стал проверять — рванул сразу, один, даже Тэ Ёна не позвал.

Склад стоял на отшибе, у самой линии фронта, полуразрушенный, с провалившейся крышей и ржавыми воротами. Минхо вошёл внутрь, держа пистолет наготове.

— Алекс? — крикнул он.

Вместо ответа зажёгся свет — три керосиновые лампы, подвешенные к балкам. В круге света стоял Сан. Без пистолета, без ножниц, без коробки для прядей. Спокойный, как удав.

— Здравствуй, Минхо, — сказал он. — Я знал, что ты придёшь.

— Где Алекс? — Минхо навёл пистолет.

— Нигде. Его здесь нет. — Сан усмехнулся. — Это была приманка. И ты клюнул. Как последний дурак.

Минхо выругался, повернулся к выходу — но дверь уже заблокировали двое здоровенных охранников, которых нанял Сан. Пистолеты нацелены в грудь.

— Бросай оружие, — сказал Сан. — Или они прострелят тебе колени. А потом я буду задавать вопросы.

Минхо бросил пистолет. Оружие звякнуло о бетонный пол.

— Что тебе нужно? — спросил он.

— Твоя смерть. И информация о том парне. — Сан подошёл ближе. — Ты знаешь, кто он. Ты знаешь, откуда он. И ты расскажешь мне. Или я убью тебя медленно. Очень медленно.

— Я ничего не знаю, — ответил Минхо.

— Врёшь.

Сан ударил — в живот, наотмашь, ребром ладони. Минхо согнулся, но не упал.

— Бей, — прохрипел он. — Я не скажу.

Сан ударил ещё раз.

---

Алекс ждал Минхо к ужину. Но тот не пришёл.

Час. Два. Три. Алекс начал волноваться. Вышел на крыльцо, посмотрел на улицу — пусто. Позвал соседского мальчишку, дал ему несколько монет.

— Сбегай к Рену. Скажи — Минхо пропал.

Мальчишка убежал. Вернулся через полчаса, злой и запыхавшийся.

— Дядя Рен сказал, что Минхо пошёл на старый склад за городом. И что ты, дядя Алекс, никуда не ходишь.

— Сказал? — Алекс усмехнулся. — Ладно. Спасибо.

Он дождался темноты, надел чёрное пальто, взял со стола нож — тот, которым Минхо резал хлеб — и вышел. Нога почти не болела. Сердце колотилось где-то в горле.

«Я иду, — подумал он. — Ты меня спасал. Теперь моя очередь.»

Он шёл по разбитым улицам, перепрыгивая через воронки, прячась от патрулей. Старый склад находился в получасе ходьбы. Алекс нашёл его по запаху — гарь, пыль, запустение.

Внутри горел свет. Алекс бесшумно проскользнул через пролом в стене, затаился в тени.

Он увидел Минхо — привязанного к стулу, с разбитым лицом, в расстёгнутой рубашке. На груди — синяки, на губах — кровь. Рядом стоял Сан, заложив руки за спину.

— Ты упрямый, — говорил Сан. — Как и он. Это вас и погубит.

— Отвали, — прохрипел Минхо. — Иди в жопу.

Сан улыбнулся. Замахнулся — но не ударил. Потому что из тени вышел Алекс.

— Остановись, — сказал Алекс.

Сан обернулся. В его глазах — удивление, злость и странное, почти болезненное удовлетворение.

— Ты, — выдохнул он. — Пришёл сам. Легко.

— Отпусти его, — Алекс сжимал нож. — Я здесь. Со мной разговаривай.

— С тобой я и хочу разговаривать.

Сан кивнул охранникам — те вышли, закрыв дверь. Остались только трое: Алекс, Минхо и прокурор.

— Почему ты такой жестокий? — спросил Алекс, глядя ему в глаза. — Зачем эта коллекция волос? Зачем пытки? Зачем всё это?

Сан замер. Посмотрел на свои руки — чистые, без перчаток.

— Потому что невозможно быть белым и пушистым, — сказал он. — Война, Алекс. Она убивает не только тела. Она убивает веру в добро. Я видел такое, от чего ты бы поседел за один день. Детей, разорванных снарядами. Старух, которых насиловали солдаты. Мужчин, которые продавали жён за пачку риса. И знаешь что?

— Что? — спросил Алекс.

— Никто не наказал этих людей. Никто. Закон молчал, потому что закон писался победителями. А я — я хотел справедливости. И понял, что справедливость не даётся — она вырезается. Ножницами. По волоску. По кусочку кожи.

— Ты маньяк, — сказал Алекс.

— Я прокурор, — поправил Сан. — Разница только в том, что мне не платят за коллекцию.

Он подошёл к Минхо, отвязал его — резким движением, разорвав верёвки.

— Убирайся, — сказал Сан. — Я сказал, что ты свободен. Но если вернёшься — убью.

Минхо встал, держась за ребро. Посмотрел на Алекса.

— Иди, — сказал Алекс. — Я разберусь.

— Нет, — Минхо шагнул к нему.

— Иди, — повторил Алекс. — Пожалуйста.

Минхо вышел. Дверь закрылась.

«Я отпустил его, — сказал Сан. — Потому что он — не главное. Главное — ты. Кто ты, Алекс? Откуда ты? Говори правду. Не изводи мои мозги, идиот. Говори.

Алекс поднял голову. Посмотрел на пистолет, который Сан достал из кобуры, на чёрное дуло, смотрящее прямо в грудь.

— Я доктор, — сказал Алекс. — Хирург. Я пришёл из времени, которого ещё нет. Из двадцать шестого года. Я не знаю, как здесь оказался. Не знаю, как вернуться. Но я спасаю людей. Даже таких, как ты.

Сан усмехнулся — горько, с нотками безумия.

— Хирург из будущего. — Он покачал головой. — Ты бредишь.

— Ты спросил — я ответил.

— Этого не может быть.

— Я здесь. Значит, может.

Сан поднял пистолет, навёл на лоб Алекса.

— Ты должен умереть, — сказал он спокойно, как констатируют погоду. — Не потому, что я злой. А потому, что ты — ошибка времени. Ошибки надо исправлять.

— Не надо, — раздалось за спиной.

Сан обернулся — но не успел.

Минхо не ушёл. Он стоял в дверях, с пистолетом в руке — тем самым, который отобрали охранники, но он успел подобрать по дороге.

— Отойди от него, — сказал Минхо. — Отойди, или я стреляю.

— Ты стреляешь — я стреляю, — ответил Сан. — Кто быстрее?

Он не стал ждать.

Два выстрела слились в один. Но Сан целился в Алекса, а Минхо — в Сан.

Пуля прокурора вошла в плечо Минхо — он прыгнул вперёд, закрывая Алекса собой, в последнюю секунду, когда понял, что не успевает выстрелить первым.

Минхо упал. Кровь хлынула из раны, заливая рубашку, пачкая пол.

— Минхо! — Алекс упал на колени, прижимая руки к чужому плечу, пытаясь остановить кровь. — Нет, нет, нет, только не это...

Сан стоял с пистолетом, смотрел на них. Его рука дрожала. Он хотел выстрелить ещё раз — но не успел.

Дверь взорвалась.

Рен и Тэ Ён ворвались внутрь — с автоматами, с яростью, с холодной решимостью. Рен увидел Минхо в луже крови, Алекса над ним и Сан с пистолетом.

— Стоять! — заорал Тэ Ён, наводя оружие.

Сан поднял руки. На его лице — странная, просветлённая улыбка.

— Всё правильно, — сказал он. — Так и должно было кончиться.

Рен выстрелил.

Один раз. В грудь.

Сан упал навзничь, раскинув руки. Глаза остались открытыми — в них застыло удивление и облегчение. Кровь растекалась по бетонному полу, смешиваясь с пылью.

Тэ Ён подбежал к Сану — проверил пульс, покачал головой.

— Готов, — сказал он.

Рен опустил пистолет. Повернулся к Алексу и Минхо.

— Живой? — спросил он.

— Ранен, — ответил Алекс, прижимая тряпку к плечу Минхо. — Сильно. Пуля застряла. Нужно вытащить.

— Вытащишь, — сказал Рен. — У тебя руки золотые.

Минхо лежал на полу, бледный, но в сознании. Смотрел на Алекса.

— Ты идиот, — прошептал он. — Зачем пришёл?

— За тобой, — ответил Алекс. — Ты бы тоже пришёл.

— Я и пришёл. И меня подстрелили.

— А тебя? — Алекс поправил повязку. — Заткнись. Я работаю.

Минхо усмехнулся — сквозь боль, сквозь кровь, сквозь страх.

— Работай, — сказал он. — Потом поговорим.

Рен и Тэ Ён вытащили их на улицу. Там ждала машина — та самая, старая «Шевроле», которую подлатали после погони. Алекс уложил Минхо на заднее сиденье, сел рядом, продолжая давить на рану.

— К госпиталю? — спросил Тэ Ён с водительского места.

— Не надо, — сказал Алекс. — Ко мне домой. К Минхо домой. Инструменты есть. Сделаю сам.

— Ты уверен? — спросил Рен.

— Я хирург, — ответил Алекс. — Хотя бы здесь. Хотя бы для него.

Машина рванула в ночь.

Труп Сана остался лежать на складе. В руке — пустая коробка для прядей. Глаза открыты. Улыбка застыла.

Коллекция пополнилась. Но уже не им.