Надежда

Новое утро в Глэйде принесло не только долгожданное солнце, но и долгожданное прощение. Утренний туман еще не успел рассеяться, а на кухне уже собралась почти вся мужская компания — Чак, Минхо, Томас, Фрайпан и даже Галли, который обычно предпочитал завтракать в своем рабочем кабинете. Атмосфера была непривычно теплой, словно после долгой и мучительной зимы наконец пришла весна.Ванесса, впервые за последние дни, чувствовала себя настоящей. Её улыбка теперь не была маской — она шла из глубины души. Она действительно простила их. Простила Ньюта за его слепоту, простила Минхо и Томаса за их минутное увлечение новой, простила Чака за его наивность. Потому что вчера ночью, в объятиях Ньюта, она обрела себя прежнюю — сильную, любящую и готовую бороться.-Искорка, прости нас, — первым нарушил тишину Минхо, протягивая ей огромный, неуклюжий букет полевых цветов. — Мы повели себя как полные кретины. Особенно я. Эта твоя «огненная» месть научила меня уважать твою стряпню и твои чувства.-И мою «генетику», — добавил Томас, подмигнув. — Мы были слепы, Ван. Мы поверили в её сказки, а ты была здесь, с нами, всё это время. Извини.Чак, весь красный, протянул ей своего деревянного человечка.-Я тоже... я скучал по твоим печенькам.Фрайпан, как всегда, был более сдержан.-Мы всё испортили, девочка. Но мы здесь. И мы готовы всё исправить.Ванесса приняла цветы и игрушку, её сердце наполнялось теплом.-Прощаю, — сказала она, и её голос звучал искренне. — Но запомните: больше никаких «слишком нежных» блюд. И никаких «предателей» среди нас. Мы — одна команда.Она тут же засуетилась у плиты, будто зарядившись энергией их раскаяния. -А теперь, чтобы отметить наше перемирие, я приготовлю что-то особенное. И вы расскажете мне всё, что происходило, пока я была... в своем «глубоком сне».Завтрак превратился в долгую, оживленную беседу. Минхо и Томас, как главные герои последних дней, взяли слово.-Знаешь, Ванесса,— начал Минхо, откусывая кусок ароматного хлеба, который приготовила Ванесса, — мы, кажется, нашли что-то. Ну, кроме новой «звезды» Глэйда. Когда мы были в секторе семь, помнишь, мы видели ту секцию, которая не закрывалась?Ванесса кивнула, пока замешивала тесто.-Та, где Томас увидел блеск?-Именно, — подтвердил Томас. — Мы туда пролезли. И там... там было что-то вроде панели. Не такая, как стены. Металл, очень гладкий. И на нём были символы. Я не знаю, что они значат, но это было явно не часть Лабиринта. Это было... иное.

-А потом, — продолжил Минхо, —мы пошли дальше. И нашли ещё одну такую панель. А рядом — огромную дыру в стене. Вот так, — он развел руками, показывая размер примерно в два человеческих роста. — Я стоял на краю, и мне показалось, что я вижу... свет. Дальше. Не коридоры, а какое-то пространство. Я не рискнул прыгать, но Томас уже был готов.-Я думал, это выход, — сказал Томас, его глаза горели воспоминанием. — Там не было гриверов. Там была тишина. И этот свет... Я увидел что-то похожее на звезды. Но они были другие. Я не знаю. Я не смог туда попасть. Но я уверен, Ви, там что-то есть. Это не просто бетонные стены. Это... это выход. Мы вытащили из гривера его «сердце» , оно указывает к выходу.-Они, кажется, пытались нам что-то сказать, — задумчиво произнесла Ванесса, выкладывая тесто на противень. — Эти панели, символы... Как будто карта. Или инструкции.-Похоже на то, — кивнул Минхо. — Но когда мы пытались вернуться, чтобы показать тебе, нас догнал какой-то странный шум. Мы побежали. И, кажется, в этот момент Ящик поднялся.Пока они говорили, дверь кухни внезапно распахнулась. В проеме стояла Тереза. Она выглядела снова «пострадавшей», но теперь её жалобность была наполнена какой-то зловещей игривостью. -О, вы уже завтракаете? — она окинула взглядом стол, где сидели ребята. — Как мило.Ванесса, которая только что достала из печи партию румяных булочек, повернулась к ней. На её лице появилась та самая «идеальная» улыбка, которую она показывала днем раньше.-Доброе утро, Тереза. Рада видеть, что ты наконец-то слезла с вышки. Надеюсь, ты принесла нам с собой что-нибудь полезное, кроме новых способов запугать парней?Тереза лишь слабо улыбнулась, не поддаваясь на провокацию.-Я просто хотела посмотреть, как у вас тут всё устроено. Ньют так много рассказывал о вашей кухне.-Ньют? — Ванесса усмехнулась. — Ах, да. Наш благородный рыцарь. Он, должно быть, поведал тебе много интересного. Особенно о том, как он «заботится» обо всех. Она взяла одну из булочек, самую большую и румяную, и, не моргнув глазом, поднесла ее к Терезе.-Хочешь? Специально для тебя. У нас тут так не хватает... — она сделала паузу, — ... «последних».Тереза отступила на шаг, её лицо стало напряженным. Ванесса, с той же улыбкой, но с убийственным блеском в глазах, показала ей средний палец. Этот жест был направлен не только Терезе, но и всему, что она олицетворяла.-Иди своей дорогой, новенькая, — сказала Ванесса, её голос стал тихим, но от этого не менее угрожающим. — Здесь твои игры не пройдут.Тереза, бросив на Ванессу злобный взгляд, повернулась и вышла, но дверь за ней не закрылась. Её оставили приоткрытой.К обеду погода начала меняться. Небо, которое всегда было безупречно голубым, внезапно затянулось тяжелыми, свинцовыми тучами. Стало душно, воздух стал густым, как сироп. -Что это? — спросил Чак, указывая наверх.Первая капля упала Ванессе прямо на лоб. Холодная. Настоящая.-Дождь... — прошептала она.Через минуту на Глэйд обрушился ливень, которого это место не знало годами. Вода лилась стеной, превращая землю в липкую грязь. Ребята выбежали на поляну, подставляя лица под струи, смеясь и крича. Но Ванесса почувствовала, как внутри всё сжалось от дурного предчувствия. Природа Глэйда была искусственной. Если пошел дождь — значит, система дала сбой.-Ньют! — крикнула она, перекрывая шум воды. — Смотри на Стены!Наступило время закрытия ворот. Глэйдеры привычно собрались у Западного входа, ожидая привычного грохота и скрежета. Но механизмы молчали.-Почему они не закрываются? — Томас подбежал к самому краю.И тут раздался звук. Но не один. Четыре мощных удара, сотрясших землю. Ванесса обернулась и закричала от ужаса. Ворота на Севере, Юге и Востоке, которые всегда были закрыты, начали медленно, со стоном раздвигаться.-Нет... — выдохнул Ньют, хватая Ванессу за руку. — Они не закроются. Они открывают все входы.Глэйд больше не был крепостью. Он стал ареной.Первый крик раздался со стороны плантаций. Из темноты Сектора Четыре вынырнула огромная металлическая лапа, увенчанная острым шипом. Гривер. -В ХОМСТЕД! ВСЕ В ХОМСТЕД! — заорал Ньют, выхватывая мачете.Начался хаос. Дождь ослеплял, грязь мешала бежать. Гриверы лезли изо всех четырех проемов — огромные, лязгающие, пахнущие гнилым мясом и машинным маслом. Ванесса видела, как один из гриверов сбил с ног Адама, одного из строителей. Послышался жуткий хруст, и парень затих.-Ванесса, беги! — Томас толкнул её в сторону дома, а сам вместе с Минхо бросился наперерез монстру, пытаясь отвлечь его самодельными копьями.Ванесса схватила тяжелый кухонный нож и какой-то топор, валявшийся у дровницы. Она не побежала прятаться. Когда один из монстров прижал Чака к стене кухни, она, не раздумывая, бросилась вперед. Она всадила топор в мягкое сочленение между органическим телом и металлической конечностью. Тварь взвыла, обдав её вонючей слизью, но Чак успел выскользнуть.-За мной, быстро! — она затащила плачущего мальчика в Хомстед, где уже забаррикадировались остальные.Бой продолжался вечность. Стены дома дрожали от ударов. Снаружи горели постройки — молния ударила в сухую солому сарая, и огонь, несмотря на дождь, жадно пожирал их мир. Крики ужаленных и умирающих разрывали ночь. Ванесса стояла у окна, её лицо было в крови и копоти, она видела, как Ньют сражается внизу, его движения были быстрыми, отчаянными. В какой-то момент гривер отбросил его в сторону, и Ванесса, вскрикнув, едва не выпрыгнула в окно, но её удержал Фрайпан.-Мы должны уходить, — прохрипел Томас, врываясь в дом. Его одежда была изорвана. — Глэйд пал. Если останемся здесь — до утра не доживет никто. Ключ у нас. Путь один — через Дыру Гриверов.Когда первые лучи серого, пепельного рассвета осветили руины Глэйда, выжившие собрались в центре поляны. Кухня сгорела, сады были растоптаны, Хомстед зиял дырами. Повсюду лежали тела — те, кто был им братьями два года.-Мы уходим сейчас, — сказал Томас, сжимая в руке светящийся цилиндр. — Это наш единственный шанс.-Вы никуда не пойдете! — раздался резкий, надтреснутый голос.Из тени разрушенной мастерской вышел Галли. За ним стояло еще человек десять — те, кто выжил в эту ночь, но чей разум не выдержал ужаса. Глаза Галли были безумными, по лицу текли слезы, смешиваясь с грязью.

-Посмотри, что ты наделал, Томас! — закричал Галли, указывая на трупы. — Это из-за тебя! Ты пришел, и всё сгорело! Лабиринт — наш дом! Мы принадлежим ему!-Галли, опомнись! — Ньют сделал шаг вперед, прихрамывая сильнее обычного. — Дома больше нет! Они убьют нас всех, если мы останемся!-Нет! — Галли вскинул самодельное копьё. — Снаружи нет ничего, кроме смерти! Я не позволю вам уйти! Мы остаемся здесь, мы восстановим Глэйд! Мы будем соблюдать правила!-Какие правила, Галли?! — Ванесса вышла вперед, её голос дрожал от гнева и боли. — Те, по которым наших друзей сожрали сегодня ночью? Те, по которым мы — подопытные крысы? Посмотри вокруг! Здесь больше нет жизни!-Заткнись, Ванесса!— Галли замахнулся копьем на неё, и Ньют мгновенно закрыл её собой. — Вы все — предатели. Если вы сделаете шаг к воротам — вы не дойдете.Две группы глэйдеров замерли друг против друга. Бывшие друзья, строители и бегуны, теперь смотрели друг на друга через прицелы копий. Это был последний, самый страшный раскол. -Мы уходим, Галли, — тихо, но твердо сказал Томас. — Кто хочет жить — идите за нами.Ньют крепко сжал руку Ванессы. — Идем, Искорка. Назад пути нет.Они развернулись и пошли к открытым вратам Западного сектора, не оборачиваясь на крики Галли, который продолжал проклинать их, стоя среди пепла и руин. Ванесса чувствовала, как сердце обливается кровью — она оставляла здесь часть своей жизни, оставляла Галли, который когда-то был её другом, но она знала: впереди — правда. И какая бы она ни была, она встретит её рядом с Ньютом.

Дождь закончился, но небо оставалось серым. Глэйдеры входили в Лабиринт — теперь не как исследователи, а как беглецы, готовые вырвать свою свободу у тех, кто лишил их памяти. Ночь пепла закончилась. Начался путь домой. Они так думали.