Жало

Утро следующего дня началось под знаком тяжелой тайны, разделенной на двоих, но внешне Глэйд оставался прежним. Ванесса, встав ни свет ни заря, снова хозяйничала на кухне. Аромат поджаренных сырных лепешек, ставший вчера настоящим хитом, вновь поплыл над поляной, выманивая сонных ребят из их гамаков. Фрайпан, задорно подмигивая ей, занимался яичницей, и на мгновение могло показаться, что всё идет своим чередом. Но Ванесса ловила на себе взгляды Ньюта — более глубокие, более открытые, лишенные той незримой преграды, которую он выстраивал годами.Закончив с завтраком и наскоро перекусив, Ванесса отправилась на помощь Зарту. Плантации в этот день требовали особого внимания: клубника созрела так внезапно и обильно, что всё поле казалось усыпанным красными драгоценными каплями.

-Ванесса, если мы не соберем её сейчас, она просто сгорит под этим солнцем, — Зарт вытер лоб испачканной в земле рукой, указывая на бесконечные ряды кустов. — Никогда такого урожая не было. Видимо, почва сегодня к нам добра.Она присела на корточки, погружаясь в работу. Сладкий, густой аромат спелых ягод кружил голову. Это был монотонный, но успокаивающий труд: пальцы аккуратно обхватывали мягкие бока ягод, листва шуршала, а корзина постепенно тяжелела. Спустя пару часов, когда солнце начало припекать по-настоящему, Ванесса увидела Ньюта. Он шел по меже, прихрамывая чуть заметнее, чем вчера, — видимо, ночной разговор и усталость дали о себе знать.Ванесса улыбнулась ему, поднялась и, прихватив небольшую горсть самых крупных, налитых соком ягод, быстро ополоснула их из фляги с водой.-Эй, Хранитель, — позвала она его, когда он подошел ближе. — Сделай перерыв, пока Зарт не заставил тебя копать картошку.Ньют остановился, и его лицо мгновенно разгладилось. Он выглядел спокойнее, чем вчера.-Клубника? — он приподнял бровь, принимая из её рук прохладную ягоду. — Кажется, Создатели решили нас подкупить перед чем-то грандиозным.Они стояли на краю поля, разделяя этот момент тишины. Ванесса смотрела, как он ест, и чувствовала странную гордость за то, что знает о нем правду. Они перебрасывались ленивыми фразами о лепешках и погоде, когда мир вокруг них внезапно раскололся.Дикий, надрывный крик прорезал воздух со стороны леса.-Помогите! Стой! — это был голос Томаса.Ванесса и Ньют одновременно обернулись. Из зарослей, спотыкаясь и задыхаясь, выскочил Томас, а за ним, с безумным лицом и пеной на губах, несся Бен. Но это был не тот Бен, которого Ванесса знала как спокойного Бегуна. Его кожа была бледной, вены вздулись и почернели, а в глазах не осталось ничего человеческого.— Он ужален! Бен ужален! — закричал кто-то из ребят.Ванесса почувствовала, как ледяной холод сковал её внутренности. -Ужален среди дня? Она видела, как Бен повалил Томаса на землю, как он пытался вцепиться ему в горло, выкрикивая бессвязные обвинения. Ужас парализовал её: она никогда не видела «ужаленного» так близко. Это было хуже любого ночного кошмара.Ньют среагировал мгновенно. Забыв о своей боли в ноге, он сорвался с места.-Бен, стой! — закричал он, хватая подвернувшуюся под руку лопату.Ванесса видела, как Ньют, Галли и другие ребята окружили безумного Бегуна. Она стояла на месте, не в силах пошевелиться, прижимая ладони к груди. Она видела, как Ньют ударил Бена черенком, пытаясь оттолкнуть его от Томаса, как Алби выбежал вперед с луком. Всё происходило как в замедленной съемке: крики, пыль, борьба и, наконец, прижатый к земле, воющий Бен.Вечер того дня стал самым черным в истории Глэйда на памяти Ванессы. Церемония Изгнания. Она его ненавидела.Солнце уже скрылось за стенами Лабиринта, окрасив небо в цвет запекшейся крови. Все глэйдеры выстроились полукругом у западных ворот. В воздухе висела такая тяжесть, что казалось, трудно дышать. Ванесса стояла чуть позади, её колотило от мелкой дрожи.Бен, привязанный к шестам, которые держали Хранители, рыдал и умолял о пощаде. Его голос, некогда знакомый и дружелюбный, теперь превратился в жалобный скулеж животного.-Пожалуйста... Алби! Ньют! — стонал он.Ньют стоял в ряду Хранителей, сжимая свой шест. Его лицо было бледным, как полотно, челюсти плотн о сжаты. Ванесса видела, как дрожат его руки, но он не отводил взгляда. Это была его обязанность. Его бремя.Алби поднял руку.-Лабиринт закрывается! — провозгласил он сурово.Стены начали свой медленный, неумолимый ход. Грохот камня о камень заглушал крики Бена. Хранители толкнули шесты вперед, вышвыривая ужаленного парня в узкую щель закрывающихся ворот. Последнее, что увидела Ванесса, — это отчаянные глаза Бена, прежде чем огромные створки сомкнулись с оглушительным лязгом.Тишина, последовавшая за этим, была страшнее любого крика. Глэйдеры начали молча расходиться.

На ужине еда казалась безвкусной, как пепел. Ванесса сидела на кухне, машинально помешивая рагу, но никто почти не ел. Разговоров не было. Даже Минхо сидел, уставившись в одну точку, а Фрайпан просто молча протирал один и тот же стол уже десятый раз.Ньют не пришел. Ванесса знала, что он сейчас где-то один, пытается пережить то, что ему пришлось сделать. Она сама чувствовала себя опустошенной, словно из неё выкачали весь воздух.Когда она наконец дошла до своей хижины, сон не шел. Ванесса ворочалась с боку на бок, кутаясь в тонкое одеяло, но стоило ей закрыть глаза, как перед ней возникало лицо Бена — искаженное болью и безумием. Она слышала скрежет ворот и крики, которые, казалось, всё еще эхом отдавались от стен Лабиринта.«Что с ним происходит сейчас? — думала она, глядя в потолок. — Его уже нашли?». Мысли путались, превращаясь в липкую паутину страха. Она вспоминала слова Ньюта о том, что Томас — их ключ. Но сегодня Томас принес только смерть и изгнание.Она перевернулась на другой бок, прислушиваясь к ночным звукам Глэйда. Где-то далеко закричал гривер, и Ванесса вздрогнула, зарываясь лицом в подушку. Мир, который еще утром казался таким спокойным и пах клубникой, окончательно рухнул. Ужален. Среди белого дня.