Глава 3

Похороны Марты прошли тихо. Именно так, как она сама когда-то просила в одном из наших поздних разговоров - без толпы, без фальшивых слёз и пустых слов. Только свои. Только те, кто знал её настоящую. Только те, кому она когда-то открыла дверь в свою боль и кому доверила свою жизнь.

Небо над Питером в этот день было тяжёлым, серым, будто сам город надел траур. Мелкий, противный дождь сеял не переставая, барабанил по крышке простого деревянного гроба, стекал по моим щекам и смешивался со слезами, которые я больше не пыталась прятать. Я стояла у самого края могилы, глядя, как гроб медленно опускают в мёрзлую землю. Каждый комок грязи, падающий на дерево, отдавался внутри меня глухим ударом. С каждым таким звуком исчезала частичка того человека, который стал мне ближе всех на свете и вдохнул в меня новую жизнь.

Рядом стояли люди «Теневого суда». Кто-то тихо всхлипывал, кто-то сжимал челюсти так, что скрипели зубы, кто-то просто смотрел в землю, не в силах поднять взгляд. Я не смотрела на них. Я не могла. В голове крутились яркие, живые воспоминания.

Вот Марта дарит мне на день рождения тёплый свитер - неожиданно, потому что мы никогда не праздновали такие вещи. «Просто увидела и подумала о тебе»,  - говорит она, пожимая плечами. Я надеваю его и не снимаю три дня, хотя он колючий и не слишком подходит по размеру.

Вот мы возвращаемся с операции поздно ночью, обе вымотанные до предела. Марта даже не переодевается, просто падает на диван и говорит: «Знаешь, о чём я мечтаю? О маленьком домике у моря. Где тихо. Где не надо никого убивать». Я сажусь рядом и отвечаю: «Когда-нибудь. Обещаю». Она улыбается и закрывает глаза.

Вот Марта впервые называет меня не Вайолет, а «дочка». Случайно. Просто вырывалось. Мы обе замираем на секунду, а потом она говорит: «Прости, я не хотела...» Но я перебиваю: «Ничего. Всё нормально». И внутри меня всё теплеет.

Вот Марта читает книгу, сидя в кресле с ногами. Я спрашиваю, что это. Она отвечает: «Детектив. Хочу понять, как работают профессионалы». Я смеюсь: «Мы и есть профессионалы». Она поднимает бровь: «Тогда почему мы до сих пор не раскрыли, кто съел последний кусок торта?» Я делаю невинное лицо. Женщина качает головой, но в глазах у неё смех.

Вот она в последний раз поправляет мой воротник перед выходом. «Ты глава "Суда", — говорит та . — Выгляди соответственно». Я закатываю глаза, но позволяю ей привести меня в порядок. Её пальцы тёплые и заботливые.

Теперь её не стало. И я осталась одна в этом холодном мире. Мне будет всего этого не хватать. Я уже знаю это. Но не говорю вслух.

Когда церемония закончилась, люди начали расходиться. Кто-то осторожно касался моего плеча, кто-то шептал слова соболезнования, которые я почти не слышала. Я стояла неподвижно, пока последний человек не скрылся за поворотом аллеи. Только тогда позволила себе выдохнуть. Выдох получился рваным, болезненным, переходящим в тихое, сдавленное рыдание. Здесь, наедине с ней, я могла позволить себе быть слабой. Но только здесь. Только сейчас. Потому что настоящая скорбь - это роскошь, которую новый глава «Теневого суда» не мог себе позволить. Потому что теперь всё зависело от меня.

Каждый проживал смерть наставницы по своему. Некоторые даже решились уйти. Я не смогла их остановить. Сама была не в состоянии. Между мной и командой появилась огромная, бездонная пропасть, которую мне нужно было перепрыгнуть дабы избежать ещё больших потерь. Поэтому собравшись с силами, вспомнив её голос в котором всегда находила поддержку - я собрала всех в ангаре, спустя три дня, где Марта когда-то учила меня стрелять и где я по-настоящему родилась заново. Люди расселись на старых стульях и ящиках. В воздухе пахло холодным металлом, порохом и сыростью. Все смотрели на меня - кто-то с надеждой, кто-то с тревогой, кто-то с плохо скрытым скепсисом. Я знала каждого из них. Знала, кто чем дышит. Знала, кто будет спорить, а кто поддержит.

Я вышла вперёд и обвела взглядом каждого. Тишина стояла такая густая, что, казалось, её можно было порезать ножом.

— Марта мертва. — спокойно начала я, без лишних вступлений. Голос звучал ровно и жёстко. — Я знаю, что многие из вас думают, что без неё «Суд» развалится. Что я слишком молода. Что я здесь всего четыре года и не заслужила вести вас за собой.

Я сделала паузу и посмотрела на пожилого мужчину в первом ряду. Его звали Виктор - по иронии судьбы, тёзка моего мучителя. Он был одним из старожилов, работал с Мартой почти с самого основания «Суда» и никогда не скрывал своего скептического отношения ко мне. Сейчас он сидел, скрестив руки на груди, и смотрел с плохо скрываемым недоверием.

— Виктор. — спокойно обратилась к нему. — Ты хочешь что-то сказать?

Он тяжело поднялся. Его голос был низким и грубым:

— Скажу то, что многие думают. Ты молода. Марта создавала «Суд» с нуля, она привела каждого из нас. Она знала всё и всех. А ты... ты ещё не доказала, что можешь вести людей в бой.

Просто дыши, Вайолет. Просто дыши.

Я не перебила. Дала ему выговориться. Когда он замолчал, я медленно подошла ближе, остановившись в полуметре от него, глядя ему прямо в глаза.

— Ты прав. — тихо, но твёрдо вымолвила я. — Я не Марта. И никогда ею не стану. Но за эти три года я спланировала двадцать три операции. Лично участвовала в пятнадцати. Взломала системы, до которых вы бы даже не дотянулись. И убила больше целей, чем многие здесь видели за всю жизнь.

Я сделала ещё шаг. Теперь наши лица были совсем близко.

— Марта доверила это место мне. Не тебе. Мне. Если считаешь, что я не справлюсь - дверь открыта. Уходи прямо сейчас. Но если остаёшься - подчиняешься мне. Без вопросов. Без споров и сомнений. Всё понятно?

Виктор покраснел. Усы дрогнули. В его глазах боролись гордость и страх. Страх победил. Он опустил взгляд и тяжело опустился на стул. Я обвела остальных холодным взглядом.

— Кто-то ещё хочет высказаться?

Молчание. Никто не решился.

— Хорошо. Теперь новые правила. Собрания - раз в неделю. Каждое дело проходит через меня. Никакой самодеятельности. Всё ясно?

По залу пробежал гул согласия. Я видела, что не все довольны. Но это было неважно. Главное - они поняли, кто теперь главный.

Первое дело, которое я взяла в свои руки, касалось предателя. Того, кто сдал нас в день гибели Марты. Я никому не сказала, что ищу его. Не хотела спугнуть. Просто начала копать сама, по крупицам собирая информацию. Проверяла логи звонков, переписки, передвижения. Сопоставляла факты. И через неделю нашла.

Это был один из наших. Человек, которого Марта подобрала два года назад. Он работал на связке с наркокартелем всё это время. Сливал им информацию за деньги. В тот день он предупредил их о нашем приезде. Из-за него погибла Марта.

Не прощу.

Я пришла к нему ночью. Он спал. Когда я вошла в спальню, ублюдок дёрнулся к тумбочке за пистолетом, но я была быстрее. Один точный удар - и он рухнул на пол, хватаясь за сломанный нос. Кровь залила лицо и ковёр. Я привязала его к стулу и села напротив, глядя прямо в глаза.

— Ты знаешь, кто я. — прошептала я. — И знаешь, что я с тобой сделаю. Вопрос только в том, насколько быстро ты расскажешь всё.

Мужчина пытался врать. Торговаться. Угрожать. Я слушала спокойно, а потом взяла его же нож со стола. Провела лезвием по щеке, оставляя тонкую кровавую линию. Он вздрогнул.

— Ещё раз соврёшь - отрежу палец. У тебя их десять. У меня - много времени.

Тип сломался через пятнадцать минут. Выложил всё: кому звонил, сколько получал, кто ещё был замешан. Я записала каждое слово. Когда он закончил, в его глазах мелькнула надежда. Думал, что я отпущу. Я выстрелила ему в голову и вышла, не оборачиваясь.

Марта просила не мстить. Это была не месть. Это была справедливость.

На следующий день я собрала всех и рассказала о предателе. Не вдаваясь в подробности. Просто поставила перед фактом: предатель найден и наказан. Больше никто не посмеет сдать нас. Больше никто не посмеет подвергнуть «Суд» опасности. Я видела, как изменились их лица. Страх пополам с уважением. Именно так, как мне было нужно.

В последующие недели я много времени проводила с ключевыми людьми «Суда». Не как начальник, а как товарищ. Я обедала с ними, разговаривала о жизни, спрашивала о семьях. Я знала, что страх - это хорошо, но одной жёсткостью лидера не удержать. Им нужно было чувствовать, что я не просто командир, а кто-то, кому не плевать.

С Ритой, нашей лучшей снайпершей, мы сидели на крыше после тренировки. Ей двадцать девять, но выглядит она моложе - пепельные блонд волосы вечно собраны в небрежный хвост, на руках татуировки, которые она делала сама, когда служила в армии. Ярко голубые глаза. Острые скулы, прямой нос и шрам на подбородке - след от ножа, полученный в рукопашном бою. Она редко улыбалась, но когда это случалось, её лицо преображалось, становясь почти девчачьим. Рита была одной из немногих, с кем я могла говорить не только о работе. Мы просто сидели, свесив ноги с края, смотрели на закат над городом и молчали. Иногда она рассказывала о прошлом - как ушла из спецназа, потому что не могла больше выполнять приказы, в которые не верила. О том, как Марта нашла её в баре три года назад, пьяную и готовую на всё, и дала ей новую цель. «Суд» стал для неё не просто работой. Он стал семьёй. Как и для меня.

— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы всё бросить? — спросила она, затягиваясь сигаретой.

— Нет. — честно ответила я. — А ты?

— Тоже нет. Здесь моё место. Здесь люди, которым я нужна. И которые нужны мне.

Я посмотрела на неё и подумала, что Рита напоминает мне меня саму - только менее сломленную. Или, может быть, просто лучше скрывающую свои трещины.

С Игорем, бывшим военным, мы обсуждали тактику и оружие. Ему за сорок, но выглядел он старше - седина на висках, глубокие морщины вокруг глаз, сутулые плечи. Мужчина всегда носил старую военную куртку с нашивками, которые сам спорол, когда уволился. Он рассказывал о чеченской кампании, как потерял там друзей, о том, как вернулся и не смог найти себя в мирной жизни. «Суд» стал для него спасением. Как и для меня. Однажды вечером, когда мы сидели вдвоём после тренировки, он достал из кармана потёртую фотографию. На ней была девочка лет семи - светлые косички, щербатая улыбка.

— Дочь. — глухо сказал тот. — Лера. Умерла пять лет назад. Врачи сказали, редкая болезнь. Денег на лечение не хватило. Жена ушла через год после похорон. Сказала, что не может смотреть на меня, потому что я напоминаю ей о ней.

Я смотрела на детское лицо и думала о том, что у меня никогда не будет такого. Никогда не будет ребёнка. Потому что для этого нужен кто-то, кому я доверяю. А я не доверяла никому.

— Мне жаль. — сказала я.

— Мне тоже. — он убрал фотографию обратно в карман. — Но здесь я чувствую, что всё ещё могу что-то изменить. Что Лера смотрит на меня оттуда и... не знаю. Может быть, гордится.

— Гордится. — произнесла я твёрдо. — Точно гордится.

С Димой, молодым хакером, которого я сама обучала, мы разбирали новую систему шифрования. Ему двадцать два, и он выглядел так, будто только что вышел из клуба: ярко-розовые волосы, проколотые уши, чёрный маникюр и футболка с надписью «I'm not a hacker, I'm an artist». Он был громким, дерзким и невыносимо талантливым. Его пальцы летали по клавиатуре быстрее, чем я успевала следить глазами, а когда парень находил уязвимость, его лицо озарялось такой искренней радостью, что я невольно улыбалась в ответ. Он был геем и не скрывал этого - на его рабочем столе стояла рамка с фотографией парня, с которым он встречался уже два года. Его звали Артём, и он был полной противоположностью Димы: спокойный, молчаливый, работал бухгалтером. Дима говорил о нём постоянно, и в его голосе каждый раз появлялась какая-то особенная нежность.

— Он единственный, кто терпит мои заскоки, — сказал мне Дима однажды, когда мы зависли над кодом до трёх ночи. — И единственный, ради кого я готов свалить из этого города, если вдруг всё пойдёт по пизде.

— Не пойдёт. — ответила я. — Я не позволю.

Он посмотрел на меня с восхищением, задавал вопросы, записывал каждое слово. Я видела в нём себя три года назад - такую же горящую, такую же жаждущую справедливости. И я знала, что он пойдёт за мной до конца.

Через три недели после похорон Марты нам принесли новое дело. Оно пришло через нашего информатора в порту. Целью был Константин Рихтер, владелец сети подпольных борделей по всей Восточной Европе. Он возил девушек из Молдовы, Украины, Беларуси, обещая им работу официантками и сиделками, а потом продавал в бордели. Тех, кто сопротивлялся, избивали до полусмерти или убивали. У него были связи в правительствах трёх стран, поэтому он чувствовал себя неприкасаемым. «Суд» вынес ему приговор заочно.

Мы начали собирать информацию. Я работала сутками, почти не спала. Взламывала его серверы, читала переписку, отслеживала передвижения. Остальные подтягивали свои каналы: информаторы, наблюдение, прослушка.

Через несколько дней у нас была полная картина. Мы знали, где он живёт, где обедает, кто его охрана, какой у него распорядок дня. И мы знали, что через три дня он будет в Риме. Закрытая встреча с партнёрами по бизнесу. Охрана - минимум. Возможность - идеальная.

Я собрала всех в ангаре и изложила план. Операция будет сложной, но выполнимой. Мы вылетаем в Рим завтра. Подготовка займёт два дня. На третий - захват. Я отправлюсь на встречу лично. Рихтер - человек старой закалки, он не доверяет мужчинам, которые пытаются с ним работать. Но он любит красивых женщин, особенно тех, кто выглядит беззащитно. Я войду к нему в доверие, сыграю роль, а когда он расслабится - нанесу удар. Рита будет на крыше напротив, Игорь и Дима - в машине на соседней улице. Если что-то пойдёт не так, они подстрахуют.

Когда все разошлись, я осталась одна. Села на стул посреди пустого ангара и уставилась в стену. Мысли крутились вокруг одного: Рим. Когда-то мы гуляли там с Винсентом, Каем и Джованни. Ели пасту в маленьком ресторанчике. Смеялись. Были счастливы. Тогда мне казалось, что вся жизнь впереди, что я наконец нашла свой дом, свою семью, свою любовь. Теперь я возвращалась туда, но в этот раз не за пастой и не за прогулками.

Я больше не та Вайолет, которая гуляла по Риму в то время. Я - глава «Теневого суда». Я - решаю кому жить, а кому умереть. Я - та, о которой шепчутся в криминальном мире с уважением и страхом. Я - вершу справедливость для тех, для кого её не существует. И Рихтер - лишь очередная цель в моём списке. Очередной приговор. Очередной шаг на пути к тому, кем я стала.