Глава 2

Мне снова снился он.

Я стояла босиком на тёплом песке Тирренского моря. Волны ласково обнимали щиколотки, оставляя на коже солёные поцелуи. Ветер играл с моими волосами, а солнце медленно тонуло за горизонтом, окрашивая воду в невероятные оттенки золота, розового и глубокого пурпура. Всё вокруг дышало покоем и красотой, как в тот самый первый раз. Я чувствовала его тёплое, надёжное присутствие за спиной. Я знала, что Винс смотрит только на меня. С любовью. С нежностью. С тем самым взглядом, который когда-то заставлял моё сердце замирать.

Я медленно обернулась. Его серые глаза встретились с моими. В них не было ни холода, ни расчёта - только тепло, только то светлое, во что я так отчаянно верила. Он протянул мне руку. Пальцы слегка дрожали от предвкушения. Я, как последняя дура, потянулась к нему, готовая раствориться в этом моменте. Но в ту секунду, когда наши пальцы почти соприкоснулись, его лицо начало меняться. Тепло ушло. Глаза стали ледяными, чужими, теми самыми, что я видела в его кабинете в тот страшный день. Его губы искривились в холодной усмешке.

«Ты была всего лишь полезным инструментом, Вайолет» — сказал он.

И я проснулась.

Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. За окном была непроглядная тьма. Питер, февраль, третий час ночи. Комната казалась ледяной, даже под одеялом. Я села на кровати, провела дрожащей рукой по лицу, вытирая несуществующие слёзы, и нащупала старый шрам на плече - подарок от Виктора. Шрамы уже не болели. Ни физические, ни те, что внутри. Они просто существовали. Как тихие свидетели. Как напоминание о том, через какой огонь я прошла и кем в итоге стала.

Прошло четыре года. Четыре долгих, тяжёлых, выматывающих года. А он всё ещё приходил ко мне по ночам. Жил где-то глубоко в подсознании, как вирус, который не вытравишь никакими силами.

Я встала, подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. За ним тихо падал снег, укрывая город белым покрывалом. Я пыталась выровнять дыхание и прогнать остатки сна, но его голос всё ещё звучал в ушах.

За эти четыре года я изменилась так сильно, что иногда сама себя не узнавала в зеркале. Та хрупкая, разбитая Вайолет, которая рыдала на полу среди осколков и крушила всё вокруг от боли, исчезла. Я больше не была девушкой, которая верит в любовь и семью. На её месте появилась другая женщина - жёсткая, расчётливая и опасная. Та, которая принимает решения мгновенно и без колебаний. Которая может убить человека, не моргнув глазом. Кого боятся даже свои.

Но была и другая сторона. Та, которую Марта разглядела во мне и помогла вырастить. Каждый вечер, когда город затихал, я открывала книги по психологии. Не лёгкие мотивационные брошюры, а серьёзные труды по манипуляции, языку тела, переговорам. Я читала их жадно, до глубокой ночи, впитывая каждое слово, каждую теорию, каждый пример. Я училась видеть людей насквозь. Входить в комнату и за минуту понимать, кто здесь слабое звено, кто боится, кто врёт, а кто готов предать. Я научилась нажимать на нужные точки так тонко, что человек даже не понимал, как оказался под моим влиянием. Переговоры стали моим самым острым оружием. Первым по-прежнему оставался пистолет. А вот это - вторым, невидимым, но не менее смертоносным.

Марта говорила, что это мой дар. Что я вижу людей такими, какие они есть на самом деле. Что я могу вести за собой кого угодно. Я не знала, дар это или тяжёлое проклятие. Но это работало. И спасало жизни.

Ещё я выучила итальянский. До совершенства. Без акцента, без запинок, с той самой певучей интонацией, которую я когда-то слышала от него. Я могла читать книги в оригинале, смотреть фильмы без субтитров, вести сложные переговоры. По ночам, когда сон не шёл, я повторяла слова, слушала подкасты, разучивалa диалоги. Иногда я ловила себя на мысли: зачем мне это? Чтобы доказать себе, что могу? Или потому что где-то глубоко внутри всё ещё тосковала по его голосу, по тому, как он нежно поправлял моё произношение и улыбался, когда у меня получалось? По тихому «bravo, angelo», от которого когда-то таяло всё внутри.

Я презирала себя за эту тоску. До дрожи, до чёртиков. Он причинил мне такую боль, которой хватило бы на десять жизней вперёд, а я всё равно иногда ловила себя на том, что скучаю. Всё ещё помню. Что ищу его запах - кожу и сандал - в случайных прохожих. Оборачиваюсь на улице. Смотрю на дверь, будто он вот-вот войдёт и скажет, что всё было страшным сном. Но он не приходил. И я понимала, что это не сон. Это реальность в которой он меня уничтожил. А я всё ещё... что? Надеялась? Ждала? Не могла отпустить?

И с каждым таким моментом внутри меня что-то ломалось заново.

За всё это время я не позволила ни одному мужчине прикоснуться ко мне. Желающих было достаточно - и в «Теневом суде», и за его пределами. Но от одной мысли о чужих руках на моей коже меня передёргивало. Я не могла представить, что буду улыбаться кому-то другому, что кто-то другой будет шептать мне нежности. Всё внутри сжималось от отвращения. Винсент оставил после себя такую рану, что я до сих пор не могла подпускать к себе никого. И я ненавидела себя за эту слабость.

«Теневой суд» за это время вырос в серьёзную силу. Мы расширили географию, нашли новых людей, взяли на себя десятки сложных дел. Марта оставалась формальным лидером, но на деле всем управляла я. Она наблюдала, давала мудрые советы, иногда мягко поправляла, но последнее слово всегда было за мной. Она говорила, что я превзошла её. Что стала той, кем она всегда мечтала быть. Я не знала, правда ли это, но без неё меня бы просто не существовало.

Эта женщина стала мне настоящей матерью. Не той, что родила и бросила, а той, которая подобрала с грязного пола среди осколков и помогла снова встать. Она учила меня не только убивать, но и жить. Она сидела со мной ночами, когда кошмары не давали спать. Заставляла есть, когда я забывала о еде. Смеялась над моими редкими шутками и рассказывала истории из своей жизни до Виктора - светлые, тёплые, полные надежды. Она была единственным человеком, которому я доверяла без остатка. Ради неё я была готова на всё. И я знала, что она чувствует то же самое.

«Ты - моя семья». — сказала она мне однажды вечером, когда мы сидели на кухне после тяжёлой операции. Я тогда ничего не ответила. Просто кивнула. Но она и так всё поняла.

Мои биологические родители умерли полтора года назад. Передозировка. Оба в один день. Соседи нашли их только через неделю, когда запах стал невыносимым. Мне позвонили из полиции, всё таки я всё ещё числилась их дочерью по документам. Я спокойно положила трубку и несколько минут просто сидела, глядя в пустоту. Ни горя. Ни облегчения. Ни злости. Ничего. Они всегда были для меня чужими людьми, которые когда-то дали жизнь, а потом методично её разрушали - побоями, унижениями, голодом и равнодушием. Я ушла из того дома в восемнадцать и никогда не оглядывалась.

Но, что-то глубоко внутри всё равно дрогнуло. Не любовь или жалость, а скорее осознание того, что теперь у меня точно никого не осталось. Только Марта.

На следующий день я всё-таки поехала на кладбище. Одна. Без цветов или церемоний. Просто стояла под мерзкой февральской моросью - дождём вперемешку со снегом - над дешёвым крестом, который поставили за государственный счёт. Пальцы мёрзли, но я не чувствовала холода. Мысли кружились где-то далеко. Я думала о том, какими они могли бы быть. Могли бы любить. Могли бы защищать. Но они выбрали другое. И вот они лежат здесь, в мёрзлой земле, а я стою над ними - живая, сильная и опасная. Я стала собой вопреки им.

— Вы мне никогда не были нужны. — тихо сказала я вслух. Пар от дыхания растаял в холодном воздухе. — И сейчас не нужны.

Я развернулась и ушла, не обернувшись.

Примерно через месяц после этого мне доложили, что кто-то активно ищет меня и «Теневой суд». Перехваченные сообщения были осторожными, с шифрами, но я сразу узнала стиль. Кьяра. Я не знала, зачем она это делает. Может по просьбе Винсента, Кая, Джованни или по своей инициативе. Но я не ответила. Не вышла на связь. Если им нужно - пусть ищут. Я уже не та девочка, которую они знали. Не наивная дура которую можно предать и забыть.

И вот спустя неделю мы выехали на обычную, рутинную операцию. Одну из многих. Мы выследили бывшего военного, работавшего на наркокартель. Он заманивал беглецов, а потом продавал их обратно. Доказательств хватало с лихвой. Мы всё спланировали до мелочей. Я лично проверила каждый шаг. Всё должно было пройти чисто.

Но нас ждали.

Их было намного больше, чем мы думали. Кто-то нас предал. Когда началась стрельба, Марта была рядом. Я отвлеклась всего на секунду - уложила одного из нападавших выстрелом в голову. И в этот момент раздались два глухих хлопка. Она упала.Я закричала. Этот дикий крик до сих пор стоит у меня в ушах - полный ужаса, ярости и отчаяния.

Я убила того, кто стрелял в неё. Потом второго. Третьего. Не помню, как мы выбрались. Помню только, как тащила её на себе через холодную грязь, чувствуя, как горячая кровь пропитывает мою одежду, стекает по рукам, по пальцам. Помню её тяжёлое, хриплое дыхание с бульканьем в лёгких. Я оттащила её подальше от выстрелов, прижала ладони к ранам и давила, давила, давила... Кровь текла между пальцев, тёплая, липкая, живая. Её становилось только больше.

— Марта... — шептала я сквозь слёзы. — Марта, держись, пожалуйста. Ты не можешь меня оставить. Ты всё, что у меня есть...

Она открыла глаза. Взгляд был удивительно спокойным. Усталым, но ясным. В уголках губ запеклась кровь. Голос - едва слышный.

— Не мсти за меня... Слышишь? Это ничего не изменит. Просто продолжай. Делай то, что мы делали. Помогай тем, кому никто не помогает. Будь лучше меня. Будь лучше всех нас...

— Я не смогу без тебя... — вырвалось у меня пока слёзы жгли лицо.

— Сможешь. — слабо улыбнулась она. — Ты уже давно всё можешь сама. Я просто... была рядом.

Её пальцы сжали мою руку. Они были такими холодными. Такими неживыми.

И она закрыла глаза. Теперь уже навсегда.

Я сидела над её телом, не в силах пошевелиться. Не в силах отнять ладони от раны, из которой уже не текла кровь. Потому что сердце больше не билось. Внутри меня что-то умерло вместе с ней. Та часть, которую она четыре года назад разбудила и бережно растила всё это время. Она стала мне матерью, наставницей. Единственным настоящий человек в моей жизни. И теперь её не стало.

Я не знаю, сколько времени прошло. Минуты? Часы? Кто-то из наших пытался меня оттащить, но я не двигалась. Я не могла её бросить. Не могла поверить, что больше никогда не услышу её голос, её тихий смех, её мудрые советы. Что я осталась совсем одна.

Но после внутри что-то звонко щёлкнуло. Я осторожно опустила её тело на землю, закрыла ей глаза, провела ладонью по волосам. Поднялась. Моё лицо было в её крови. Душа - тоже. Руки дрожали, но ноги держали. Я пошла вперёд.

Потому что она бы этого хотела. Потому что Марта верила в меня. И я не имела права её подвести.