Часть 35

В тот день (день первого кормления малыша Минхёка) Тэхён прождал Намджуна весь

вечер, и даже ближе к ночи не терял надежды увидеться с мужем. Старший взял трубку

всего лишь раз и что-то пробормотал, обещая перезвонить позже, но... стрелки часов

спешили уже закончить этот день, а от альфы по-прежнему не было вестей. Тэхён,

конечно же, знал, что Намджун не стал бы заниматься ерундой, что, если бы появились

какие-то новости, то сразу бы поспешил к нему и к Минхёку. Или хотя бы позвонил...

Поэтому мысль о том, что могло произойти что-то нехорошее, грызла младшего Кима

изнутри.

Омега нервничал, но не слишком. Слишком было нельзя, потому что в палате, под боком,

спал его драгоценный малыш, а рядышком, на раскладной кровати, мирно посапывал еще

один «котик», замотавшийся по самые уши в тонкий пятнистый плед.

Мингю поддерживал своего отца с самого утра и даже записывал всё, что Тэхёну

рекомендовали врачи, чтобы потом передать записи своему папе-альфе, чтобы тот в

свою очередь следил за выполнением всех этих предписаний. Мингю даже доверили

немного подержать на руках маленького брата, и Тэхён мог поклясться, что таких

искорок в глазах сына он не видел, пожалуй, никогда. Хотя нет, в случае первого

знакомства с собакой Тэхёна Мингю был в не меньшем восторге.

В который раз омега убеждался в том, что Намджун был лучшим отцом на свете, раз

сумел воспитать таких прекрасных мальчиков. Тэхён мечтал быть не хуже, поэтому

впереди ему предстояло пройти большой и ответственный путь. Хотя Тэхёну будет во

многом проще, чем Намджуну — у него есть целых три помощника, три сильных мужчины

на чьи надежные плечи всегда можно положиться.

Плач Минхёка вернул новоиспеченного отца в суровую реальность. Тэхён ещё раз

взглянул на настенные часы и, тяжело вздохнув, осторожно перелег поближе к

маленькому боксу, затем протянул руку и ласково погладил тёплый животик малыша.

Тот, на удивление, сразу затих и даже снова закрыл глазки, ведь папа был рядом и ему

ничего не грозило. Зато проснулся другой ребенок и стал возиться со своим пледом,

пытаясь выпутаться из его плена.

— Пап, ты спишь? — раздался хриплый шёпот, который лёгкой дрожью прошёлся по

спине омеги.

— Нет, малыш, — Тэхён обернулся и сонно улыбнулся Мингю. — Мы разбудили тебя?

— Нет, всё в порядке, — улыбнулся в ответ взъерошенный альфа. — Надо же привыкать

к этому, правда?

— Да, придётся немного потерпеть, — отозвался Тэхён, немного прикашливая. — Что

поделать, все мы были когда-то такими котятками, которые вот так мяукают.

Мингю рассмеялся вперемешку с зевком. Лично он не видел в маленьком брате никаких

неудобств. Альфе больше было жаль измученного отца, который практически не спал и

постоянно находился в режиме защиты своего чада. Мингю понимал, что это, наверное,

очень ответственно и страшно даже держать на руках такую кроху, не говоря уже о том,

что нужно правильно его кормить, купать, знать, что он хочет, где у него болит. Ничего

же непонятно. Он просто плачет, а папа всегда должен точно отличать «голодный» плач

от «нездорового» плача, знать, жарко ребенку или холодно, следить, чтобы тот

правильно лежал во сне, и ещё много чего другого.

— Ты мой герой.

Омега вздрогнул, когда почувствовал, как его со спины обнимают худые холодные руки

Мингю. Альфа прижался к отцу со всей любовью и уткнулся носом между его лопаток,

опаляя их своим горячим дыханием.

— А ты мой защитник, — Тэхён отвел руку назад, не в силах перевернуться, и крепко

обнял ребенка в ответ, прижимая его поближе к себе.

Сегодня омега, как никогда, нуждался в Намджуне и его поддержке, но был счастлив

оттого, что прямо сейчас Мингю восполнял эту потребность в любви и заботе в полной

мере.

Вскоре за спиной Тэхёна послышалось лёгкое сопение: Мингю вновь заснул, как и

маленький Минхёк. Ровные и глубокие дыхания детей успокаивали беспокойного омегу,

который то и дело посматривал на часы, отмечая, что время сегодня слишком жестоко по

отношению к нему. Звонить Намджуну он больше не решался — не хотел быть

назойливым мужем, да и отвлекать было бы неправильно. Но беспокойство в груди

нарастало с каждым часом, а после и с каждой минутой.

Около половины третьего ночи дверь палаты осторожно приоткрылась, и Тэхён увидел

на противоположной от него стене тёмный мужской силуэт. Омеге хватило доли секунды,

чтобы тут же повернуться к выходу лицом. В глаза ударил резкий свет из коридора,

парень прищурился, пытаясь привыкнуть к свету и разглядеть пришедшего, но сердце

уже и так знало, кто стоит в дверном проёме.

И это был не Намджун.

Тэхён мог по шагам в коридоре, по запаху, по очертаниям, узнать своего альфу где

угодно и когда угодно. Поэтому едва дверь его палаты открылась, он уже знал, что это

кто-то другой. Сердце громко застучало в груди, а руки инстинктивно сжались на

футболке Мингю, который во сне навалился на отца всем телом.

— Прости, я разбудил тебя?

— Хён... — омега выдохнул это слово со всей силы, по рукам побежала крупная дрожь, а

кровь застучала в висках.

Намджун не пришел.

Вместо него был Сокджин, а это плохой знак.

Очень плохой знак.

— Скажи мне сразу, что всё хорошо, — голос Тэхёна тоже дрожал. — Скажи с порога,

иначе я сейчас умру...

— Всё хорошо, — пулей выдал старший. — Всё хорошо, правда, — парень прошёл в

палату, прикрывая за собой дверь. — Операция Ханбина подошла к концу только что,

поэтому он сейчас отходит от наркоза, — продолжал говорить шёпотом альфа. —

Прости, что не получилось держать тебя в курсе событий.

— Слава Богу, — Тэхён откинулся на подушку, закрывая глаза. — Слава Богу... — омега

заплакал, стыдливо прикрывая глаза одной рукой и судорожно подрагивая. Он плакал на

протяжении пяти минут, и Джин всё прекрасно понимал.

Старший присел на стул неподалеку и опустил голову, понимая, что и сам так сильно

сегодня перенервничал, что не представлял, что было бы, если б на месте Ханбина

оказался его ребенок. Сокджин целиком и полностью разделял горе этой семьи, поэтому

и сам пару раз украдкой вытирал кристальные капельки, скопившиеся в уголках его глаз.

На мгновение альфа забыл, что в этой палате находится ещё один важный человечек.

Вытерев слёзы, Джин распрямился, пытаясь рассмотреть в полумраке маленькое и

долгожданное чудо. Сердце парня невольно сжалось при виде этих крохотных ручек и

милейшего личика. Минхёк так сладко причмокивал во сне губками, что альфа растаял и

сейчас был самым беззащитным альфой в мире.

— Он похож на тебя, — нежно прошептал Сокджин, пытаясь привести Тэхёна в чувства.

— Да, точно на тебя, — утвердительно покачал головой альфа. — Намджун такой жук,

ему всегда удавалось передать своим детям всю красоту от пап-омег, — глухо

рассмеялся он, периодически поглядывая на Тэхёна, который уже перестал плакать и

просто смотрел в полоток. — Теперь всё будет хорошо...

Джин знал, что в такой момент ему никак не заменить Намджуна. Тэхён нуждался

именно в нем, хотел его объятий и нежных слов. Что даже банальное «всё будет

хорошо» из уст его альфы прозвучало бы куда убедительнее, чем дружеская поддержка

со стороны. Но это всё, на что был способен сейчас Сокджин.

— Спасибо, хён, — голос омеги по-прежнему дрожал. — Правда, спасибо тебе за всё.

— Одним «спасибо» тут не отделаешься, — пытался разрядить обстановку Джин. —

Когда у нас с Чимином появятся дети, вы будете кандидатами номер один, кто будет

отпускать нас в кино или в ресторан.

— Договорились, хён, — Тэхён даже улыбнулся.

— Так что прекращай плакать, честное слово. Всё, правда, закончилось, — сказал уже

куда серьёзнее альфа. — И прости, что не смогу побыть с тобой дольше... Чимин тоже

себе место не находил во время операции, поэтому, думаю, его стоит отвезти домой, а

мне сменить Намджуна. Так что не переживай, я отправлю его к тебе.

— Ты тоже отдохни, — омега чувствовал себя виноватым. — А Намджуну передай, что он

может зайти завтра с утра. Я всё понимаю, поэтому пусть лучше проведет время с

Ханбином.

— Договорились, — ещё раз напоследок улыбнулся Джин. — Берегите себя, — альфа

кивнул в сторону Минхёка. — Хорошо кушайте и спите.

Тэхён улыбнулся в ответ. Сегодня все так сильно поддерживали его, что сердце омеги

переполняло огромное чувство любви и благодарности. До этого момента там жила

разъедающая тревога, но сейчас её сменило чувство облегчения и хвала всем Богам,

которые помогли отстоять маленькую жизнь Ханбина.

Минхёк зашевелился, и омега снова повернулся к нему, попутно прикрывая Мингю тонкой

больничной простыней. Стрелки часов уже показывали время кормления, поэтому Тэхён

без капли робости вышел из палаты за молоком, а после, держа малютку на руках, снова

прослезился.

Тэхён был счастлив.

И любил в этот момент весь мир.

Любил свою жизнь так сильно, как никогда раньше.

Наутре омега почувствовал лёгкое прикосновение к своей руке, и на сей раз он был так

же уверен, что это, несомненно, Намджун. Поэтому, не открывая глаз, Тэхён крепко

сжал в своей ладони его руку и продолжил свой беспокойный и такой короткий сон.