Часть 36

2 месяца спустя

Тэхён, как обычно, после обеда отдыхал вместе с малышом на втором этаже загородного

дома. В комнату, где они спали, допускался лишь Намджун или дети, но только по самым

важным или срочным вопросам, не требующим отлагательств. Кукуну и прочей живности

вход сюда был строго воспрещён. К слову, в восстановительный период родители

приобрели для Ханбина маленькую черепашку по имени Спиди, но даже ей в эти часы

покоя вход в спальню был закрыт.

Минхёк был довольно беспокойным ребёнком: много плакал и плохо спал по ночам,

поэтому Тэхён за последние два месяца стал выглядеть куда хуже любого приведения, и

в какой-то момент Намджун был крайне обеспокоен таким состоянием, хотя и понимал,

что растить младенца — дело не из лёгких.

Вся семья Ким была сплочена, как никогда. Глава семьи взял на работе месячный отпуск,

поэтому сейчас перевез всех в загородный дом отдохнуть немного от городской суеты и

подышать свежим воздухом. Для восстановления Ханбина это было крайне полезно, да и

Минхёку такие прогулки только на здоровье.

Вечера семья проводила у камина, обнимая в руках кружечку сладкого ароматного

какао, и делилась событиями прошедшего дня. Старшим мальчикам было совершенно не

скучно во дворе и близ него. Оказалось, что на одной из вишен, посаженных в прошлом

году, птицы свили миниатюрное гнездышко, а недавно Кукун раскопал под забором

огромную зелёную ящерицу, которая улизнула, оставив Кукуна с хвостом. Мальчишки

смеялись, вспоминая перепачканную и полную негодования морду собаки, и этот смех

был настолько заразителен, что и родители смеялись вместе с ними.

Такая тихая и размеренная жизнь казалась чуть ли не раем.

Единственное, на что не хватало времени Тэхёну и Намджуну, так это друг на друга.

Последние месяцы в центре их внимания были только дети и их проблемы, а былая

страсть супругов сейчас ограничивалась лишь бытовыми нежностями, навроде поцелуя в

лоб рано утром.

— Уснул? — тихий голос Намджуна заставил задремавшего Тэхёна резко открыть глаза.

— Мм, — выдохнул омега. — Сегодня потребовалось всего полчаса. Кажется, свежий

воздух и правда творит чудеса.

— Это хорошо, — старший аккуратно прилёг позади мужа и скользнул рукой вдоль его

талии. — Думаю, тебе тоже стоит поспать немного, а я пока буду охранять ваш сон.

— Спасибо... — Тэхён был не в силах отказаться от такого предложения. Бессонные

ночи давали о себе знать, поэтому парень готов был уснуть в течение секунды.

— Ты всё правильно делаешь. Отдыхай, любимый, — лёгкий поцелуй в затылок, после

которого омега окончательно провалился в глубокий сон.

Намджун усмехнулся, услышав спустя мгновение мерное сопение супруга. Альфа нежно

погладил омегу по голове и снова крепко обнял. Но расслабиться в кольце любимых рук

Тэхён не мог ещё очень долго — сказывалось постоянное напряжение и тревога в

течение дня.

Минхёк же вскоре открыл глазки и, как ни странно, лежал тихо, и смотрел по сторонам.

— Айгу-айгу, — альфа не растерялся и тут же встал с кровати, бесшумно огибая ее.

Намджун легко подхватил сына на руки и начал покачивать, намурлыкивая что-то до

дрожи милое. — Дадим папе немного поспать, а? — парень продолжал качать ребенка,

хотя тот даже не думал плакать. — Кто тут у нас такой красивый? Мм? — альфа широко

улыбнулся. — Кто такой хороший?

Минхёк внимательно и со всей серьёзностью вглядывался в лицо напротив. Лёгкая

небритость отца, скорей всего, настораживала и давала почву для мыслей: «А кто этот

мужчина?». Но приторно сладкий голос и сильные руки убеждали малыша в том, что

перед ним именно папа, который сильно его любит и с которым так тепло и спокойно.

Это, конечно, был не тот папа, которого он сам любил больше, но всё же этот «мужчина»

был неплох. Очень даже не плох...

Широко зевнув, Минхёк закрыл глаза и снова провалился в свой детский сон.

Осторожно вернув ребёнка на место, Намджун прилёг обратно к Тэхёну. Альфа гордился

собой и тем, что дал мужу немного больше времени, чем бывало у него обычно.

— А тут у нас кто самый красивый? — усмехнулся старший, убирая со лба омеги

выбившуюся прядку волос. — Правильно, ты, — ответил он сам себе и уткнулся в шею

супруга.

Намджун любил Тэхёна больше жизни, и каждый прожитый с ним день благодарил Бога

за такой подарок. Ещё в последнее время альфа часто вспоминал первые дни их

знакомства. А ведь это Джин-хён предложил ему пойти на то свидание вслепую!

Вспоминал тот ресторан и неловкую встречу в лифте. Закрывая глаза, представлял

первую совместную поездку к океану, откровенные признания и головокружительные

поцелуи под дождем. Под закрытыми веками мелькали картинки зимних прогулок и

страстных ночей в этом доме, первое знакомство с детьми и вишневый запах, который,

кажется, въелся в самое сердце.

И какое же наслаждение, открыв глаза, увидеть, что Тэхён лежит вот тут, рядышком,

такой теплый и родной, измученный родительскими хлопотами.

Любовь к Юнги была односторонней и крайне шаткой. И лишь по счастливой случайности

тот омега подарил Намджуну двух прекрасных сыновей. Альфа никогда не жалел об

этом, а жалел лишь Юнги, который лишил себя счастья засыпать вот как, рядом со своим

ребёнком.

— Минхёк не просыпался? — сонно пробормотал Тэхён, осознавая, что проспал больше,

чем нужно.

— Спал как младенец, — усмехнулся Намджун.

— Это хорошо, — довольно потянулся омега и заразительно зевнул. — Можешь заняться

своими делами. Теперь моя очередь любоваться нашим сыном.

— Нашим сыном, — повторил старший, снова нежно скользнув рукой по талии, а после и

по животу Тэхёна. — Спущусь к мальчикам и приготовлю нам полдник. Люблю тебя, —

горячий поцелуй пришёлся омеге аккурат в ухо, отчего тот смущённо поёжился.

К вечеру должны были приехать гости, поэтому кроме полдника Намджуну предстояло

ещё замариновать мясо для барбекю. С тех пор, как прошла операция Ханбина, старые

друзья не могли собраться вместе для посиделок, так как у Чимина на почве

беременности начался токсикоз — какие уж тут гулянки, добежать бы до унитаза. Да и

Джин разрывался между работой и своим омегой, поэтому вырваться всё никак не

получалось.

— Это кто у нас так вырос? — с порога улюлюкал Чимин, улыбаясь встретившему их

Минхёку.

— Мне кажется, когда он подрастет, первое, что он будет говорить — не «папа», а «Это

я, разве не ясно? Зачем все спрашивают?», — рассмеялся в прихожей Тэхён, раскачивая

на руках младенца. — Дорогой, гости уже у нас! — крикнул омега на кухню, но не

получил ответа. — Как добрались?

— С пакетиками и постоянными остановками, — вздохнул Сокджин, приобнимая Чимина

за плечи. — Но природа у вас шикарная, ребята. Сам бы жил здесь постоянно.

— Это да, — подтвердил Тэхён, покачивая менее интенсивно уже засыпающего Минхёка.

— Намджун-хён, наверное, во дворе. Можешь поискать его?

— Без проблем, — Джин по-хозяйски бросил свой пиджак на тумбу и достал из сумки

лёгкую спортивную куртку, быстро её натягивая на себя. — Не скучайте, мальчики, —

подмигнул он обоим омегам и снова вышел на улицу в поисках Намджуна.

Тэхён же с Чимином перебрались в уютную гостиную. Как оказалось, Мингю и Ханбина

тоже не было на месте, видимо, помогали отцу с мангалом. Поэтому омеги могли

посекретничать вдоволь у камина и поделиться друг с другом всем, что накопилось за

прошедшую неделю. Пак много консультировался насчет протекания своей

беременности, а Тэхён успокаивал его насчёт нормальности тех или иных проявлений.

— У Намджун-хёна были стальные нервы, — смеялся Ким, вспоминая свои дни

беременности. — Мы ругались по три раза на дню и столько же раз мирились. Точнее, я

сам ругался с ним, сам и прощал. Хён то бесил меня, то мне его жутко хотелось, —

добавил парень шёпотом, боясь, что старшие дети могут услышать.

— А я недавно укусил Джин-хёна, — хихикнул Чимин, наглаживая свой аккуратный

животик. — Хотел вроде нежно поцеловать в шею, но... вышел укус, — омеги дружно

засмеялись. — И ведь самое смешное в том, что место видное — хён сейчас по полчаса

проводит перед зеркалом, пытаясь закрасить этот укус. На работе ведь не поймут.

— Зато издалека видно, что альфа занят, — утирая слезинки, заметил Тэхён.

— Ещё недавно откусил кусочек ароматических бомбочек для ванн, — уже грустнее

произнёс Пак. — Они были с ароматом ванили. Думал, хён купил мне такие сладости...

— А вот это уже опасно. Береги себя и контролируй свои гастрономические пристрастия.

В прихожей послышался лёгкий шум, а после в гостиной появились мальчишки, тут же

подбегая к отцу и потирая свои раскрасневшиеся от холода руки.

— Дядя Чимин, а можно погладить твой живот? — с живым интересом произнес Ханбин.

— Погладь, конечно, — улыбнулся Пак, натягивая свой свитер пониже. —Думаю, моему

малышу будет приятно познакомиться поближе со своими будущими друзьями и хёнами.

Вскоре с улицы вернулись и Джин с Намджуном, от которых так вкусно пахло костром и

жареным мясом. Вопреки всем опасениям, Чимину пришелся по вкусу аромат гриля,

поэтому за столом он с аппетитом кушал всё, что клал ему в рот заботливый Сокджин.

Компания решила расположиться во дворе, под навесом, так как погода позволяла, да и

Минхёк спал на улице дольше, чем в помещении. Все весело и дружно болтали между

собой: Намджун говорил о рыбалке с Джином, расхваливая местные озёра, Тэхён

хихикал с Чимином, а мальчишки подкармливали под столом бедняжку Кукуна.

Потянувшись за стаканом с водой, Тэхён вдруг на мгновение замер, смотря как бы со

стороны на всех вокруг. И это было потрясающее зрелище. Всё было так по-семейному

тепло, так здорово и так счастливо, что омега едва не прослезился. Ким хотел запомнить

этот момент на всю жизнь. Ещё одна «фотография» в альбом счастливых воспоминаний.

— Тебе помочь? — Намджун заметил, как подзавис его муж, и поспешил передать ему

стакан.

— Нет, всё отлично, — улыбнулся в ответ Тэхён, принимая воду. — Всё даже лучше, чем

просто отлично...

Омега частенько думал, что его жизнь — это сон. Прекрасный и длинный сон, который

дополнен всем тем, о чём он мечтал тёмными ночами студенчества, корчась от боли на

кровати и проклиная себя за всё на свете. Намджун был воплощением всех фантазий и

даже слишком. Он был волшебником и Богом в жизни Тэхёна. Мингю и Ханбин были

яркими лучиками, разогнавшими тьму вокруг Кима, а Минхёк... Минхёк был подарком за

годы страданий, наградой за раскаяние о содеянном в прошлом и медалью за искреннюю

любовь к Намджуну.

— А сейчас маленький тост! — Сокджин привстал и поднял вверх стакан, наполненный

соком (ну и чуть-чуть соджу, которую они с Намджуном подлили себе в стаканы). —

Когда я говорю «мы», вы говорите «будем счастливы». Когда я говорю «когда?», вы

отвечаете «всегда». Всё ясно? — парень пробежался взглядом по всем присутствующим.

— Итак. Мы...

— Будем счастливы!

— Когда?

— Всегда!

Вверх поднялись различные стаканы и кружки, и каждый сделал большой глоток за

общее счастье и благополучие.

— Хорошие мальчики, — рассмеялся Джин, хлебнув немного из своего стакана. — А

сейчас танец! — альфа легонько толкнул Намджуна плечом.

— Я?! — недоумевал тот.

— Мы, — снова рассмеялся Джин, включая на телефоне негромкую музыку.

Пары веселились до поздней ночи. Минхёка братья забрали с собой в дом и клятвенно

обещали следить за его сном, пока папы отдыхают.

Впервые за много месяцев Тэхён мог расслабиться.

Расслабиться настолько, что все первые танцы принадлежали ему.