Часть 34

Время шло. Намджун засыпал и просыпался с телефоном в руках. Альфа до последнего

верил в человечность своего бывшего мужа, но ответ никак не приходил. Время сейчас

было огромной ценностью для Ханбина, поэтому любой час, проведенный в

неизвестности, мог иметь плохие последствия. Потребность в доноре стала жутко острой

проблемой, и на его поиски пришлось бросить все силы. Все оставшиеся силы, которые

Намджун каждый день собирал по крохам в своей измученной душе.

Через пару дней альфа смог связаться с родителями Юнги, которые проживали всё там

же и имели те же номера телефонов. Парень надеялся узнать что-нибудь об их сыне, но

получил не слишком радостные вести — Юнги не выходил на связь с отцами уже

несколько месяцев, и так как это было нормой, никто даже и не думал поднимать шум и

пытаться разыскать своего уже взрослого ребенка.

Но зато родители Юнги, узнав о случившемся с их внуком (о котором, к слову, они ничего

не узнавали последние пару-тройку лет), тут же предложили посильную помощь, в том

числе глава семьи — господин Мин — спросил, не может ли он выступить донором, в

котором сейчас так нуждается Ханбин.

И у Намджуна не было иного выбора, как принять предложение. Он был не в том

положении, чтобы отвергать потенциальных спасителей своего сына, поэтому тем же

вечером примчался на машине в знакомый район, к знакомому дому, во дворе которого в

молодости проводил много времени, и уверенно позвонил в знакомую дверь.

На следующий же день господин Мин прошел обследование, а его анализы были

отправлены в лабораторию, и все вновь затаили дыхание, ожидая результатов.

— Прости, что не получается часто наведываться, — уставший Намджун, как ребенок,

припал головой к груди Тэхёна, наслаждаясь теплотой родного тела, таким знакомым

запахом и ровным сердцебиением. — Слышал, уже завтра нам покажут наконец-то

Минхёка, — произнес он с улыбкой и закрыл глаза. — Но прости, что я не смогу прийти

сразу. Нужно уладить кое-какие дела с лечащим врачом Ханбина, а после должны

огласить результаты анализов и...

— Я всё понимаю, — ласково улыбнулся омега, поглаживая жесткие волосы мужа. — Я

справлюсь и один, а вот тебе придется поддерживать Ханбини за нас двоих, так что

держись, любимый... — Тэхён шумно вздохнул, но ничего больше не сказал. Слова

поддержки выходили какими-то вялыми, а банальное «всё будет хорошо» делало только

хуже.

Тэхён больше всего желал Намджуну выдержки и терпения, сил, чтобы не пасть духом и

справиться со всеми трудностями, ведь если маленький омега заметит в глазах отца

безысходность, он сдастся и сам, потеряет веру в свое выздоровление, и восстановление

будет проходить куда сложнее.

— Знаешь, Мингю принес мне на днях рисунок, — омега решил хоть на минуту развеять

тяжелые мысли чем-то до дрожи милым. — Здорово, правда? — парень вытащил из

прикроватной тумбочки скрученный листок бумаги, на котором в центре раскинулось

необычайной красоты вишневое дерево. Оно было окутано нежными цветами и излучало

такую теплоту, что у любого смотрящего невольно щемило сердце.

— Ого... — Намджун действительно вырвался из потока своих мыслей и на минуту залип,

очаровываясь красотой рисунка. — Стыдно признать, но я не знал, что Мингю так хорошо

рисует.

— Он у нас умница, — подтвердил Тэхён. — Но знаешь, что больше всего меня поразило

и заставило растрогаться до слез? Он сказал, что это дерево олицетворяет нашу семью,

— омега говорил с огромной теплотой в голосе. — Корни — это наши родители, которые

дали нам жизнь, и хотя иногда мы их не видим под землей и думаем, что уже совсем

взрослые и самостоятельные, те продолжают поддерживать нас и питать, — Тэхён

старался ничего не напутать в рассказе и пересказать всё, что так трепетно

рассказывал ему Мингю. — Ствол — это ты. Опора нашей семьи и ее стержень. Сильный

и устойчивый к любой непогоде. Прекрасные цветы — это я... — парень немного

смутился. — Мингю сказал, что до сих пор хорошо помнит, как от тебя пахло вишней,

когда ты возвращался со свиданий со мной, и помнит, как впервые познакомился с тем

самым «вишневым аджосси», — омега хрипло рассмеялся. — А после цветов обязательно

появятся вкусные и сочные ягоды, а это уже, по словам Мингю, продолжение рода

дерева, поэтому сладкие вишенки, это они с Ханбином и малышом Минхёком. Вот так,

папаша. Ты вырастил замечательных сыновей.

Намджун и сам был тронут столь необычной интерпретацией своей семьи. И самое

главное, всё описанное было удивительно точным. Особенно «вишневый аджосси». Тэхён

был прекраснее любого цветка, и его тонкий ненавязчивый аромат вишни раскрывался с

каждым годом и становился лишь притягательнее для любого, кому посчастливилось

находиться в компании этого омеги.

— Поставим этот рисунок в рамку и повесим на стену в гостиной вместо семейной

фотографии, — у Намджуна внутри разливалось приятное тепло и чувствовалось, как

силы вновь наполняют изнуренное тело. — Так что, цветочек мой, знай, что я всегда

рядом и буду поддерживать тебя.

— Поверь, я знаю это. И очень хорошо, — Тэхён прижался к своему мужу покрепче и

вдруг совершенно ясно осознал, что всё будет хорошо.

Нет, он и до этого никогда не сомневался в том, что Ханбин поправится, но постоянные

страхи и поиски доноров сводили с ума. Сейчас же внутри царило удивительное

спокойствие и даже предвкусительная радость, что будто бы уже завтра объявят то, что

донор нашелся и можно проводить операцию.

Но ближе к ночи былые страхи и переживания догнали с лихвой. Уткнувшись в подушку,

Тэхён проплакал несколько часов, пока ему не стало легче, а после, завернувшись в

одеяло, еще долго сидел на своей постели и вспоминал, как вечером, перебирая волосы

Намджуна, заметил у него пару седых волос. Насколько же страдал его муж, омега даже

представить не мог. Сердце разрывалось от боли, ведь для любого родителя нет ничего

хуже, чем болезнь его ребенка.

Прикованный к этому медицинскому центру, Тэхён сожалел о том, что не имеет

возможности лично увидеться с Ханбином, поддержать его, взлохматить его волосы и

потрепать за щечки. Сожалел, что не может быть рядом, не может погладить чуть

сутулую спинку, крепко обнять, поцеловать в висок...

Но сожалеть сейчас не имело никакого смысла. Слезами горю не поможешь, поэтому

Тэхён постарался собрать всю волю в кулак и твердо решил, что на данный момент он

должен бросить все силы на опеку и заботу своего малыша, а всё остальное нужно

доверить Намджуну, который, как сказал Мингю, опора их семьи.

Та ночь выдалась тяжелой для всех: Намджун тоже не сомкнул глаз, вздыхая около

кровати Ханбина, Мингю вертелся во сне на жестком больничном диване, не желая ехать

домой, да и отец Намджуна из-за бессонницы ходил, прихрамывая, по своей квартире

туда-обратно и молился за здоровье внука.

Но с первыми лучами солнца всё стало налаживаться.

Былые предчувствия не обманули Тэхёна.

Омега собирался впервые самостоятельно покормить своего малютку Минхёка, как в его

палату буквально ворвался запыхавшийся Мингю, чтобы сообщить радостную новость —

их дедушка Мин смог идеально подойти на роль донора, поэтому доктора уже назначали

дату операции и просили всех так сильно не переживать больше.

— Слава Богу, — выдохнул взволнованный Тэхён и сжал в объятиях маленького альфу,

стараясь разделить с ним всю свою радость. — Слава Богу...

— Пап, а можно мне тоже посмотреть на брата? — Мингю не только хотел сообщить отцу

счастливую для всех новость, но и намеревался одним из первых увидеть крошечное

чудо, которые они так ждали всей семьей.

— Хорошо, только вымой, пожалуйста, руки и лицо, — ласково сказал Тэхён, чуть

прищуривая глаза от яркого солнца, что так и билось в окна. — Сейчас как раз должны

принести...

И пока Намджун суматошно бегал по кабинетам, подписывая множество бумаг и пытаясь

уладить все опекунские дела, Тэхён в полной мере наслаждался заботами отцовства.

Медбрат провел ему детальный инструктаж на предмет того, как правильно держать

ребенка при кормлении, под каким углом должна быть бутылочка с молоком и как

запеленать так, чтобы малыш не смог поранить себя ручками.

Омега впитывал всё как губка, осторожно держа на руках маленький сверток. В уголках

его глаз копились слезы счастья, и он поверить не мог, что еще пару лет назад он был

готов распрощаться с жизнью, вот насколько он считал себя неудачником, а сейчас...

Намджун подарил ему настоящее счастье, что так сладко причмокивало губками и вновь

задорно смотрело на тебя глазками-смородинками с самой огромной любовью на свете.