Остаться

Ключ щёлкнул в замке — я вошла. Дом встретил тишиной. Я принялась раскладывать продукты и включила маленький телевизор в гостиной.

По комнате раздался голос ведущей новостей:

— Сегодня утром в городском парке было обнаружено тело мужчины около сорока лет. Некоторые внутренние органы отсутствуют, в частности — сердце. Милиция ищет зацепки, но пока безуспешно.

В груди неприятно саднило. Страшные предположения прокрадывались в голову. Я представила Сашу — окровавленного, с ножом в руке. На лице — ни капли страха. Только спокойствие. Мясо. Это чёртово мясо... Откуда он его берёт? Завтра же поеду к Лёне — тому самому другу, который работает в мясной лавке. Ну, он-то точно объяснит мне, какого хрена здесь происходит. В противном случае меня скоро упекут в дурдом.

Время близилось к вечеру. Внезапный стук в дверь отрезвил меня.

Я открыла.

На пороге стоял Саша — измотанный. На костяшках пальцев кровь, куртка вся в алой жидкости. Я попятилась, потеряв дар речи. Но, несмотря на панику, взяла себя в руки:

— Что это такое? Где ты был?

Голос больше походил на сдавленный писк. Он прошёл мимо меня, снял куртку и направился в ванную.

Может, я уже сошла с ума и напридумывала себе всякого? Вдруг он наткнулся на того, кто убил мужчину в парке?

— Саша, что происходит? Ты в курсе, что в городе сейчас разгуливает убийца? Что это за кровь?

Я старалась нагнать его, но прямо перед моим носом захлопнулась дверь. Меня бил озноб. Тело трясло, стало трудно дышать. Из ванной доносился звук воды и какой-то шорох. Под дверью было маленькое окошко. Я пригнулась, чтобы посмотреть.

Он стоял, отмывая куртку от крови. Бурая жидкость смешивалась с водой и стекала в слив. Он заметил меня. Мокрая куртка резко полетела в сторону щели. Я отпрянула. Дверь распахнулась — рука Саши вцепилась в моё горло. Он прижал меня к полу.

Мои глаза расширились. Я схватилась за его запястье:

— Ты что, следить за мной вздумала?!

— А чего ты ожидал? Ты шляешься где попало, приходишь весь в крови и них*я не рассказываешь! А я не мебель, чтобы молчать!

Я перешла на крик, но пальцы лишь сильнее сжали мою шею.

— Неужели? У немощи прорезался голосок?

Его голос никогда раньше не был таким грубым. Но в этот момент в нём что-то надломилось. На меня смотрел не мой Саша — не тот, что провожал меня домой после первого свидания.

— Пусти меня, чокнутый! Я кричать буду — соседи ментов вызовут!

Опять этот запах металла. Казалось, он въелся в мою кожу.

Он всё так же держал меня за шею.

— Я подрался на улице, идиотка. Вот и куртка в крови. Могла бы догадаться. Хотя куда тебе — с твоим куриным мозгом.

Слёзы выступили в глазах. Я уже не сопротивлялась. Было ужасно обидно. Он оттолкнул меня — я жадно вдохнула воздух. Схватив куртку и телефон, я вылетела из квартиры. Бежала по январским сугробам, не разбирая дороги. Подальше. Подальше от этого места. От мужчины, с которым хотела семью.

Проклятая созависимость связала меня по рукам и ногам.

Я бродила по тёмным улицам. Продрогла до костей. Телефон неустанно вибрировал в кармане — 12 пропущенных от «Любимый». Как бы абсурдно ни звучало, он действительно был любимым.

Воображение проецировало моменты, в которых, как мне казалось, мы были счастливы. Наш первый поцелуй... Мы были на дискотеке. Я немного выпила. Он смотрел на меня с восхищением. Подтянул к себе и поцеловал — властно, даже грубо, будто давал понять: теперь я принадлежу только ему.

Можете считать меня законченной психопаткой и вероломной дурой. Что поделать — я заслужила.

Просидев на лавке часа полтора, я вернулась к нему.

Квартира была не заперта. Саша сидел на диване — уже в домашней майке и штанах. Увидев меня, он подскочил и мягко проговорил:

— Ты устала, еле на ногах стоишь. Пошли спать.

Он подошёл, взял за руку и повёл в спальню. Как будто и не душил меня полтора часа назад.

Я плелась за ним, ничего не соображая. Он уложил меня, укрыл пледом и лёг рядом. Прижал к себе.

Тепло его тела немного расслабило. Хотелось плакать от того, насколько я жалкая. Безвольная тряпка, об которую можно вытереть ноги — и даже кровь с рук.

Саша гладил мой живот, целовал плечи. Его тяжёлое дыхание щекотало ухо. Мягко, но не спрашивая, он подмял меня под себя и впился в губы. И, быть может, это не было про высокую любовь, а про власть. Про привычку прикасаться к тому, что давно считает своим.

Сняв с меня водолазку, он припал к груди, с остервенением целуя. Даже если бы я могла — не захотела бы это остановить. Я прогнулась в пояснице. Сладкое удовольствие накрыло меня.

Он поддел кромку трусиков и двумя шершавыми пальцами погладил промежность. Холодок пробежал по телу. Через секунду его пальцы уже двигались внутри меня. Стон вырвался из груди — я цеплялась за его плечи. Одежду он не спешил снимать — словно ему нравилось доставлять удовольствие только мне.

— Пожалуйста, пусть эта ночь не закончится... Пусть то живое, что осталось у нас, не исчезнет после этого.

Я раздвинула ноги шире, изнемогая от желания.

Саша приспустил штаны, обхватил себя одной рукой, а другой придерживал мою внутреннюю часть бедра. Вошёл без колебаний. Моё тело распахнулось под ним. Я держала его за макушку, выгибалась навстречу рваным толчкам.

Приятная нега наполняла всё тело. В какой-то момент я перестала понимать, сколько прошло времени. Чувствовала только жар его кожи, трение, движение. Всё остальное перестало иметь значение.

Неважным стало его ужасное поведение, странные похождения и злосчастное мясо в холодильнике.

Спустя какое-то время он закончил в угол комнаты. Только тогда позволил себе посмотреть на меня. Его взгляд был затуманен, будто он не понимал, что делает. Саша молча вышел — как я поняла, на кухню.

Я не хотела идти и смотреть, что он там делает.

Шипение сковородки. Он снова что-то готовил. Противный, кислый запах проник в комнату. Захотелось просто отключиться. Забыть этот день — как кошмар, который потревожил сознание.

Не заметила, как уснула. Царство Морфея забрало меня в свои объятия, спасая от этой мерзкой реальности.

Надеюсь интимная сцена не показалась вам кринжовой,в впервые пишу такое) интересно ваше мнение