6

Прошло несколько дней. Чимин не приходил. Юнги не писал ему. Сначала он считал, что так и должно быть. Что так правильнее. Но почему-то это раздражало.

В квартире было слишком тихо. Не та тишина, к которой он привык, а какая-то давящая, неправильная. Юнги ловил себя на том, что ждет. Ждет чего-то, сам не понимая чего. Или кого.

И это пугало.

Он ненавидел такие вещи. Ненавидел, когда привычки менялись. Когда люди становились важными. Это всегда означало только одно — проблемы.

В какой-то момент он понял, что скучает.

Только осознание этого пришло резко, неожиданно, как удар по ребрам.

Он скучал. Черт подери.

От злости Юнги едва не швырнул кружку в стену. Какого черта? Почему? Это же Чимин. Тот самый Чимин, который его бесил. Которого он хотел выкинуть из своей жизни с первой же встречи. Тот, кого он сознательно пытался оттолкнуть.

И теперь он скучает?

Юнги стиснул зубы, сжал пальцы в кулаки. Он не будет писать ему. Не будет. Чимин сам не появился. Значит, ему и не надо было. И Юнги тоже не надо.

Тогда почему ему так чертовски не по себе?

„Ты можешь убеждать себя, что тебе плевать. Но, кажется, твои руки с этим не согласны."

Голос Чимина прозвучал в голове слишком ясно.

Юнги резко поднялся.

Черт.

Он не будет думать об этом.Он просто найдет Чимина. И не важно, зачем.

Юнги нашел его быстрее, чем ожидал. И сразу же об этом пожалел.

Чимин танцевал.

Не один.

Чужие руки держали его за талию, в такт музыке двигаясь вместе с ним. Чимин улыбался — лениво, чуть хищно. Его тело плавно откликалось на каждое движение, идеально вписываясь в ритм.

Юнги ощутил злость. Острый, бесконтрольный укол в груди. Ему не нравилось это зрелище. Ему не нравилось, как кто-то касается Чимина. И он не понимал, какого черта его это так задевает.

Чим, будто почувствовав взгляд, вдруг поднял глаза. Они встретились взглядами через зал, наполненный людьми. Музыка не затихла. Люди не остановились. Но для Юнги на несколько секунд все вокруг словно исчезло.

Только он.

И Чимин.

Тот не отвел взгляд.

Но и не сделал шага навстречу.

Юнги вдруг понял, что теперь ход за ним.

И это злило его еще сильнее.

Юнги чувствовал, как внутри закипает раздражение.

Чимин не отводил взгляда, но и не спешил подойти. Он просто стоял среди людей, среди музыки, рядом с кем-то, кто продолжал держать его за талию.

Юнги должен был развернуться и уйти. Он знал, что это был бы самый логичный выход. Но не смог..

Он даже не понимал, что именно злило его больше — сам факт того, что Чимин с кем-то танцует, или то, что он будто ждал, как Юнги отреагирует.

Черт.

Ему вообще не должно было быть до этого дела.

Но, похоже, было.

Юнги не сводил с него взгляда.

Музыка продолжала греметь. Люди смеялись, двигались, разговаривали, а они стояли в этом хаосе, будто в нем их и не было.

Чимин медленно склонил голову на бок, словно размышляя.

В его глазах промелькнуло что-то знакомое.

Почти вызов.

Почти игра.

Юнги всегда ненавидел такие игры.

Но сейчас...

Сейчас, кажется, он не собирался в ней проигрывать.

Он сделал шаг вперед. Чимин не пошевелился.

Кто-то столкнулся с Юнги плечом, пробираясь через толпу, но он не обратил внимания. Он просто двигался дальше, пока между ними не осталось нескольких шагов.

Ближе, чем через весь зал. Но все равно недостаточно близко. Чимин чуть прищурился, уголки губ дрогнули.

— Что, — спросил он, не повышая голоса, но Юнги все равно услышал его сквозь шум. — Разве ты не рад, что я нашел себе компанию?

Юнги сжал челюсть.

— Это не мое дело.

Чимин кивнул.

— Верно.

Но почему-то не выглядел довольным этим ответом.

Рука того, с кем он танцевал, все еще лежала у него на талии.

Юнги перевел на него взгляд — впервые за все это время.

Незнакомец заметил его напряжение, чуть отстранился, будто не понимая, что происходит.

Чимин медленно, небрежным движением убрал чужую руку.

— Думаю, на этом хватит, — сказал он.

Незнакомец удивленно вскинул брови.

— Уже?

— Да.

Он развернулся к Юнги, склонил голову чуть ниже, выжидающе.

— И что теперь?

Юнги не был уверен. Он просто знал, что Чимин его бесит. Но, кажется, еще больше его бесило то, что он не мог заставить себя уйти.

— Пошли отсюда, — тихо сказал он.

Чимин медленно улыбнулся.

— Куда?

Юнги не знал. Просто он не хотел, чтобы Чимин оставался здесь. Не хотел, чтобы кто-то другой прикасался к нему. Не хотел, чтобы между ними снова появилась эта чертова пропасть.

— Пошли, — повторил он.

Чимин смотрел ему в глаза долго. А потом все же шагнул ближе.

— Ладно, — сказал он.

Юнги почувствовал, как напряжение, которое он даже не осознавал, чуть ослабло. Только совсем немного. Но почему-то именно это все изменило.

Юнги не ждал, пока Чимин передумает.

Он просто развернулся и пошел к выходу, зная, что тот последует за ним.

Музыка позади не стихла, люди продолжали танцевать, разговаривать, но теперь это все казалось чем-то далеким. Как ненужный шум, который больше не имел к ним никакого отношения.

Юнги вышел на улицу первым.

Ночной воздух был прохладным, свежим, но это не помогало — его мысли все еще были в беспорядке.

Чимин появился через секунду.

— И что теперь? — спросил он, чуть склонив голову.

Юнги не был уверен.

Он просто знал, что ему не хотелось оставлять Чимина там, с кем-то другим.

И теперь, когда тот стоял перед ним, в свете уличных фонарей, когда музыка осталась позади, он вдруг понял, что и это его не устраивает.

Чимин смотрел на него спокойно. Будто ждал.

Будто знал, что Юнги сам не разберется в своих чертовых мыслях.

— Ты злишься, — вдруг сказал он.

— Нет.

Чимин усмехнулся.

— Врешь.

Юнги стиснул зубы.

Да, злился.

Но не на Чимина.

На себя.

За то, что не мог выбросить его из головы. За то, что ему вообще было не все равно.

— Почему ты танцевал с ним? — спросил он, прежде чем успел себя остановить.

Чимин чуть приподнял брови.

— А почему тебе это не нравится?

Юнги не ответил. Потому что ответа у него не было. Вернее, был. Но он не хотел его озвучивать.

— Ты ведь сам не приходил, — спокойно продолжил Чимин. — Не писал. Не звал.

Юнги отвел взгляд. Да, не звал. Но почему-то ждал, что Чимин появится сам.

— Я просто решил, что тебе больше не интересно, — сказал тот, пожав плечами.

Юнги вдруг почувствовал, как внутри что-то холодеет.

— Тебе плевать?

Чимин посмотрел на него внимательно.

— А тебе?

Юнги снова не ответил.

В груди было странное ощущение. Будто он стоит на грани, но не знает, что будет, если сделает шаг.

Чимин не двинулся с места.

Но вдруг спросил:

— Ты ревнуешь?

Юнги открыл рот, чтобы снова сказать «нет». Чтобы снова уйти от ответа, от самого себя, от того, что его душило последние несколько дней.

Но не смог.

Потому что Чимин смотрел прямо ему в глаза. И потому что, черт возьми, это была правда.

Юнги сжал кулаки, разрывая себя изнутри, а потом все-таки выдохнул:

— Да, я ревную.

Чимин не шелохнулся. А Юнги внезапно почувствовал облегчение. Потому что сказал это вслух. Потому что больше не врал. Чимин склонил голову, его губы чуть дрогнули.

— Вот как.

Юнги закатил глаза.

— Если скажешь, что это мило, я уйду.

Чимин коротко рассмеялся.

— Нет, не скажу.

Юнги поднял на него взгляд.

Чимин больше не улыбался.

Он смотрел на него совсем иначе.

Юнги вдруг понял, что эта игра больше не игра.

Это было чем-то другим. Чем-то, от чего его сердце вдруг сбилось с ритма.

Юнги понял, что совершил ошибку.

Как только слова сорвались с его губ, как только Чимин посмотрел на него так, будто вдруг понял что-то важное, внутри все сжалось.

Он должен был уйти.

Сразу.

Не стоять тут, не смотреть на Чимина, не чувствовать, как этот разговор вытаскивает из него то, что он так старательно прятал.

— Забудь, — резко сказал он и отвернулся.

Чимин не двинулся с места.

— Что?

— Забудь, все что я сказал, — голос Юнги был резким, почти злым. Он не хотел, чтобы было так, но иначе не умел.

Чимин нахмурился.

— Зачем ты снова убегаешь?

— Я не убегаю.

— Правда?

Чимин шагнул вперед, и Юнги ощутил его тепло — слишком близкое, слишком опасное.

Он сжал кулаки.

— Это ничего не значит, — сказал он.

— Ах вот как.

Голос Чимина был мягким.

Слишком мягким.

Юнги не мог этого вынести. Он не мог вынести того, что Чимин не кричит, не злится, не смеется над ним. Он просто смотрит. Просто ждет.

И это было хуже всего..

— Черт, Чимин, хватит, — он провел рукой по лицу, отступая.

Чимин не двинулся.

— Скажи честно, ты бы хотел, чтобы я не танцевал с ним?

— Это неважно.

— Это важно.

Юнги глубоко вдохнул.

— Ты свободен делать что угодно.

— А ты свободен ревновать.

Юнги резко повернулся к нему.

Чимин смотрел спокойно, но в глазах было что-то слишком острое.

— Ты же понимаешь, что я не забуду? — тихо сказал он.

Юнги стиснул зубы.

— Это твои проблемы.

Он развернулся и пошел прочь.

Он знал, что Чимин не остановит его. Но почему-то хотел, чтобы остановил.

Дверь захлопнулась слишком громко. Юнги выдохнул и прижался спиной к стене. Он снова здесь.

Один.

Как и должен быть.

Глупо было даже на секунду подумать, что может быть иначе. Глупо было ревновать. Глупо было говорить об этом вслух. Он сжал пальцы, чувствуя, как сердце все еще бьется слишком быстро.

Он не мог так. Не мог позволить себе снова привязаться.

Ни к кому.

Тем более к Чимину.