5

Чимин не ушел.

Хотя Юнги ожидал, что он развернется и исчезнет. Обычно так и бывало. Обычно люди не оставались. Но Чимин оставался. Стоял, лениво привалившись к дверному проему, но в его взгляде не было легкости. Была твердость. Будто он ни за что не сдвинется с места.

— Ты мог уйти, — повторил Юнги, хрипло.

Чимин чуть склонил голову.

— А ты мог бы не убегать.

Юнги сжал челюсть.

— Я не убегал.

Чимин усмехнулся.

— Конечно.

Юнги поднялся. Он не мог сидеть. Черт, он вообще не мог находиться в одной комнате с этим человеком. Пак его раздражал. Выбивал из равновесия. Рушил его привычный порядок вещей. И, что хуже всего, он это знал. Юнги развернулся к полке, где хранились старые ноты. Смахнул с них пыль. Просто, чтобы занять руки.

— Я играл давно, — сказал он тихо, сам не зная зачем.

Чимин ничего не сказал. Просто ждал.

— После травмы... я больше не садился за инструмент.

— Почему?

— Потому что не хотел слышать, как испорчено звучат мои руки.

Чимин резко выдохнул.

Юнги услышал тихий шаг.

— И сегодня ты все же сел, — мягко сказал он.

Юнги замер. Ему не хотелось это признавать.

— Да.

Чимин кивнул. Подошел ближе. Так, что Юнги мог ощущать его тепло.

— И тебе понравилось?

Юнги не ответил. Потому что ответ был слишком очевиден.

Чимин медленно поднял руку. Осторожно коснулся закрытой крышки пианино.

— Знаешь, что странно? — тихо сказал он.

Юнги покосился.

— Ты ведь не должен был снова сесть за него, — продолжил Чимин.

— Да.

— Но ты все же сделал это.

Юнги не знал, к чему он ведет. Но почему-то не мог заставить себя прервать его.

— Значит, что-то в тебе все еще хочет играть, — сказал Чимин.

Юнги замер.

Черт.

— И что? — выдохнул он.

— Просто ты можешь убеждать себя, что это осталось в прошлом. Но, кажется, твои руки с этим не согласны.

Юнги плотнее сжал пальцы. Но Чимин не давил. Просто стоял рядом. Просто был. это раздражало еще больше.

Юнги не знал, сколько они так простояли. В тишине. С музыкой, что все еще отдавалась в его груди. Наконец он все же разорвал паузу.

— Уходи, Чимин.

Чимин поднял взгляд. В его глазах было что-то странное. Но он не стал спорить. Не сказал ни слова. Просто развернулся и вышел из комнаты. А Юнги почувствовал пустоту. Как будто что-то исчезло.

Дверь в комнату захлопнулась. Юнги остался один. Но внутри все еще звучала музыка. И даже если он не хотел этого, он знал: Чимин был прав.