Глава 19

Вечерняя прохлада под пледом была приятной, а тяжесть спящего ребёнка на коленях — удивительно умиротворяющей.

— Честно, — тихо начала она, больше думая вслух, чем обращаясь к Даниэлю, — я не думала, что за один день... моя жизнь так изменится. И я останусь одна.

Она говорила, конечно, про аварию. Про тот роковой поворот, который отнял у неё не только способность ходить, но и, как ей казалось, всё будущее — планы, отношения, ощущение себя цельной личностью. Даниэль слушал, не перебивая, его лицо в сумерках было серьёзным и внимательным.

В этот момент в тишине резко зазвонил телефон Эмили, нарушая хрупкую атмосферу. Она вздрогнула, а Элла на её коленях завозилась и глубже уткнулась в плед. Поспешно достав телефон из кармана, Эмили увидела имя «Бекки» — свою самую болтливую и бесцеремонную подругу.

— Привет, — тихо ответила она, стараясь не будить Эллу.

— Эми! Как дела? Чем занята? — в трубке звенел жизнерадостный голос Ребекки.

— Привет, Бекс. Я тут... гуляю, — уклончиво ответила Эмили.

— О, супер! А с кем? — тут же последовал любопытный вопрос.

Эмили замялась. Она почувствовала, как Даниэль, стоявший рядом и собиравший с скамейки остатки их пикника, на секунду замер, будто прислушиваясь.

— Эм... — начала она.

— Только не говори, что со своим красавчиком боссом! — перебила её Бекки с игривым хихиканьем. — О, я видела его однажды, когда заезжала к тебе в офис! Он реально хорош, я бы с ним... ну, ты поняла. Строгий такой, замогильный... ммм, это моё!

Эмили почувствовала, как по её щекам разливается жар. Она бросила быстрый, смущённый взгляд на Даниэля. Он стоял, отвернувшись, якобы полностью поглощённый упаковкой коробки от мороженого, но уголок его рта дёрнулся в едва уловимой усмешке. Он явно слышал.

— Э-э-э... ааа... я... я позже перезвоню, ладно? Пока! — почти выпалила Эмили и, не дожидаясь ответа, сбросила звонок.

Тишина повисла снова, но теперь она была густой и немного неловкой. Эмили уставилась на потухший экран телефона, желая провалиться сквозь землю.

Даниэль медленно обернулся. В его глазах светился неприкрытый, живой интерес и та самая, редкая для него, игривая искорка.— «Замогильный»? — повторил он её же интонацией, одинокая бровь поползла вверх. — Это... комплимент, я надеюсь?

— Даниэль, прошу тебя... — начала Эмили, закрывая лицо ладонью.

— «Реально хорош», — продолжил он, делая шаг ближе. Его голос стал низким, нарочито задумчивым. — И что она бы со мной... «ну, ты поняла». Интересно, что именно она имела в виду?

— Она... она всегда такая, — пробормотала Эмили, чувствуя, как горит всё её лицо и шея. — Говорит, не думая. Не обращай внимания.

— О, я обратил, — сказал он, и теперь он стоял прямо перед её коляской, склонившись так, что их лица снова оказались на одном уровне. В его взгляде не было насмешки. Было любопытство, смешанное с тёплой, почти отеческой снисходительностью. — И знаешь, что я подумал?

Эмили только покачала головой, не в силах вымолвить ни слова.

— Я подумал, — сказал он, — что твоя подруга... не совсем права. Я не «замогильный». По крайней мере, не сегодня. И не с тобой и Эллой. — Он сделал паузу, и его взгляд стал настолько интенсивным, что у Эмили перехватило дыхание. — А насчёт того, что она «бы со мной»... мне гораздо интереснее, что бы со мной это сделал кто-то другой.

Он хитро улыбнулся, и в этой улыбке была не двусмысленность, а скорее отстранённая, даже слегка брезгливая ясность.

— Она не в моём вкусе. Слишком... громкая. И слишком очевидная.

Он отступил на шаг, и его выражение снова стало более привычным — слегка уставшим, но добрым.

— Ладно, Эмили, — сказал он уже обычным, деловым тоном, хотя в глазах ещё светился отсвет той самой хитрой искорки. — Давай соберём нашего сонного командира и отвезём тебя домой. А то твоя подруга, наверное, уже строит целые романы.

Он снова взялся за ручку коляски, и пока он вёл их к машине, Эмили сидела, укутанная в его плед, с его спящей дочерью на руках. Смущение понемногу отступало, сменяясь странным облегчением и... лёгким уколом чего-то, что было похоже на разочарование. Он так чётко обозначил границы. «Не в моём вкусе».

Даниэль подкатил коляску к своему внедорожнику. Он открыл переднюю пассажирскую дверь, затем вернулся к Эмили.

— Держи, — сказал он, осторожно передавая ей укутанную в плед Эллу, пока сам открывал заднюю дверь.

Он взял сонную дочь из её рук, бережно, как хрустальную вазу, усадил в детское кресло и пристегнул ремни. Элла лишь кряхтела во сне. Даниэль наклонился и поцеловал её в лоб.

— Совсем умаялась, крошка, — прошептал он с такой нежностью, что Эмили стало тепло внутри.

Он закрыл заднюю дверь и обошёл машину. Открыв переднюю пассажирскую дверь, он посмотрел на Эмили, и на его лице снова появилась та хитрая, почти озорная улыбка.

— Ну, что ж... теперь ты, — сказал он, и в его голосе звучала лёгкая игра.

Прежде чем она успела что-то ответить, он наклонился, без лишних слов подхватил её на руки — одной рукой под колени, другой под спину. Движение было настолько уверенным и плавным, что у неё даже не было времени смутиться. Он бережно усадил её на сиденье, поправил подушку под спиной, которую предусмотрительно достал с заднего сиденья, и закрыл дверь.

Затем он быстро сложил коляску и убрал её в багажник. Через мгновение он уже сидел за рулём, заводя двигатель.

— Ты меня тут... таскаешь, — тихо сказала Эмили, глядя на его профиль в свете приборной панели. — Тебе не тяжело?

Даниэль фыркнул, бросая на неё быстрый взгляд.

— Пф, да брось. Ты как пушинка.

Они выехали из парка и погрузились в поток вечернего города. Огни мелькали за окном, создавая уютную, интимную атмосферу внутри салона.

— Ты, может, есть хочешь? — спросил он через некоторое время, глядя на дорогу. — Мы с Эллой уже поели, а ты, наверное, нет.

— Ну... я бы не отказалась от кофе и чего-то такого вредного... — призналась Эмили, чувствуя, как на самом деле проголодалась после долгого дня. — Ммм... Шаурму хочу. Да, всё, я решила. Шаурму, — сказала она и сама рассмеялась своему внезапному желанию.

Даниэль хмыкнул, бросив на неё удивлённый взгляд.

— Серьёзно? Шаурму?

— А почему нет? — парировала она, пожимая плечами. — Она же вкусная. И идеальная еда после парка.

Он покачал головой, но улыбка выдавала его одобрение. Не говоря ни слова, он свернул на следующем перекрёстке и через пару минут остановился у небольшой, но ярко освещённой забегаловки с шаурмой.

— Сиди, — сказал он, выходя из машины. — Я быстро.

Эмили наблюдала, как его высокая, мощная фигура скрывается в дверях заведения. Он выглядел так несообразно этому месту — дорогой костюм, строгое лицо, и всё это в очереди за шаурмой. Через несколько минут он вернулся, неся в руках бумажный пакет, от которого шёл соблазнительный аромат, и картонный поднос с напитками.

Открыв дверь, он с торжествующим видом протянул пакет Эмили.

— Ваш заказ, мисс. Две шаурмы средние, два кофе, сок для принцессы на заднем сиденье и... маленькая пицца «Маргарита» на всякий случай, если наша соня всё-таки проснётся голодной.

Эмили взяла тёплый, ароматный пакет, и её сердце ёкнуло от этой простой, но такой трогательной заботы.

— Спасибо, — прошептала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слёзы. Это было так глупо — плакать из-за шаурмы. Но дело было не в ней. Дело было в том, что он запомнил, что она любит кофе с молоком и без сахара. Дело было в том, что он купил пиццу для Эллы, хотя она спала. Дело было в том, что он, Даниэль Вольф, чьё имя в бизнес-среде произносили с придыханием и страхом, стоял в очереди в забегаловке, чтобы купить ей ужин.

— Не за что, — буркнул он, садясь за руль и снова заводя двигатель. — Только не пролей кофе на мой салон. Кожа алькантара, — добавил он строго, но в его глазах снова мелькнула та самая хитрая искорка.