Глава 18

Даниэль осторожно наклонился, чтобы забрать сонную Эллу с колен Эмили.

— Зайка, пора домой, — прошептал он, пытаясь аккуратно подсунуть руки под спинку дочери.

Но Элла, даже во сне, почувствовала движение. Она поморщилась, её бровки сдвинулись, и, не открывая глаз, она инстинктивно сильнее прижалась к Эмили, уткнувшись носом в складки её блузки, и обвила её руку своими маленькими ручками.

— М-м-м... не-а... не пущу... — пробормотала она сонным, но удивительно упрямым голоском.

Даниэль замер, его руки так и остались в воздухе. Он не выглядел беспомощным — скорее, он был глубоко озадачен, как человек, столкнувшийся с задачей, которую невозможно решить силой или деньгами. Он медленно убрал руки и снова откинулся на спинку скамьи, глядя на то, как его дочь, обычно своенравная и капризная, нашла абсолютный покой рядом с женщиной, которую знала не так уж и много.

— Похоже, у неё совершенно свои планы на этот вечер, — негромко произнес он. Его голос звучал глухо, лишенный привычной командной уверенности.

Он посмотрел на свои ладони — широкие, мозолистые, привыкшие сжимать штурвал или подписывать жесткие контракты.

— Знаешь, Эмили, — он заговорил, не глядя на неё, а наблюдая за тем, как затихает парк, — я ведь никогда не умел в «нежность». Мои руки созданы для того, чтобы строить стены или, если нужно, пробивать их. Я вспыльчив, я часто не выбираю выражений и привык, что мир прогибается под моим весом. Я думал, что если обеспечу Элле лучшую охрану, лучшие игрушки и лучший дом, то я выполню свой долг. Но я так же и пытаюсь быть для её тем, кто будет рядом, любить и успокаивать. — Даниэль хмыкнул — в тоже время пытался сделать так, чтобы она улыбнулась, но со своей работой я не так уж много и бываю дома. Но когда бываю, каждую минуту стараюсь быть с ней.

Он коротко, невесело усмехнулся и наконец повернул голову к Эмилии. Его взгляд был тяжелым и прямым.

— А теперь я сижу здесь и вижу, что ей не нужны были мои стены. Ей нужно было вот это. Чтобы кто-то просто погладил её по голове и не торопил домой, потому что завтра утром важная сделка. Я — ходячий набор проблем, Эмили. И я даже не уверен, что смогу это изменить.

Эмилия не стала его переубеждать или утешать фальшивыми словами. Она продолжала мерно гладить Эллу, чувствуя её ровное дыхание.

— Даниэль, ты и не должен меняться, — твердо ответила она. — Миру не нужен еще один отец, который не может сказать нет, если за этим ничего не стоит. Элле нужна Ваша сила. Просто сегодня она увидела её другую сторону и должна видеть всегда. Силу, которая защищает, всегда рядом и любит, а не просто доминирует. Ты не потащил её в машину, когда она закапризничала, ты позволил ей уснуть там, где ей спокойно. Для такого человека, как Вы, это и есть самая большая победа над собой.

Даниэль молчал. Он смотрел на их руки — её тонкие пальцы на голове дочери и свою тяжелую ладонь, лежащую на скамье совсем рядом. Он медленно накрыл её руку своей, не сжимая, а просто обозначая свое присутствие. В этом жесте не было сентиментальности — только сухое, мужское признание того, что она была права.

— Ты видишь в людях конструкцию, Эмилия. Видишь каркас там, где другие видят только фасад, — он чуть сузил глаза, и в них промелькнуло нечто похожее на глубокое уважение. — И, кажется, мой каркас тебе нравится больше, чем я сам о нем думаю.

— Хороший архитектор всегда ценит надежный фундамент и стены, — парировала она, позволив себе легкую, едва заметную полуулыбку.

— Эми — негромко, почти про себя повторил он это слово. — Клара была права. Ты действительно светишь, даже когда просто молчишь. Но имей в виду: я все еще тот самый грубый босс, который завтра утром будет требовать от тебя расчеты по бассейну.

— Я и не ждала другого, мистер Мур, — Эмилия слегка кивнула и хихикнула, сохраняя дистанцию, хотя его рука все еще согревала её ладонь.

— Ладно, — прошептал он, всё ещё глядя ей в глаза, и его большой палец провёл по её ладони, зажатой в его руке. — Тогда пусть Эллочка спит. У нас ещё есть время.

Тишину у пруда нарушил лишь кряканье уток да ровное дыхание спящей Эллы. Но тут с воды потянул прохладный, резковатый ветерок. Эмили, в своей лёгкой блузке, невольно вздрогнула и слегка поёжилась.

Даниэль заметил это мгновенно. Его взгляд, только что мягкий и задумчивый, сразу стал собранным, деловым.

— Холодно? — спросил он тихо, но уже поднимаясь со скамейки. — В машине есть плед. Принесу.

— Нет-нет, всё в порядке, — поспешно ответила Эмили, не желая его беспокоить. — Просто ветерок, я не замёрзну.

Он посмотрел на неё, и в его глазах читалось то самое привычное, непреклонное «я уже решил».

— Ты дрожишь. А она, — он кивнул на Эллу, — спит и может простудиться, а мне этого не хочется. Сиди.

Не дожидаясь возражений, он аккуратно подошёл к коляске, разблокировал колёса и, взявшись за ручки, мягко потянул её за собой по направлению к парковке. Эмили, с Эллой на коленях, могла только покориться, чувствуя странную смесь неловкости и... заботы, которой было так много, что она почти смущала.

Они подъехали к его машине — большому, тёмному внедорожнику. Даниэль открыл багажник, достал оттуда мягкий, тёплый плед в клетку. Он вернулся к коляске и, не говоря ни слова, осторожно, стараясь не потревожить Эллу, накрыл им и девочку, и Эмили, запахнув края вокруг её плеч. Его пальцы на мгновение коснулись её шеи, поправляя воротник, — прикосновение было быстрым, но на удивление тёплым.

— Спасибо, — прошептала Эмили, утопая в мягкой ткани. Плед пахло чистотой, дорогой автомобильной кожей и едва уловимым его запахом — тем самым, древесным и безопасным.

— Не за что, — буркнул он, отходя назад, но не садясь за руль. Он прислонился к капоту, скрестив руки на груди, и смотрел на них: на женщину в коляске, укутанную в его плед, и на его дочь, спящую у неё на груди. В его позе не было нетерпения. Была какая-то новая, непривычная для него созерцательная тишина.

— Знаешь, — сказал он вдруг, глядя куда-то в сторону зажигающихся фонарей, — сегодня... это был лучший день за последние... очень много лет.

Он не смотрел на неё, говоря это. Будто признавался не ей, а вечернему парку.

— Для меня тоже, — честно ответила Эмили, гладя Эллу по спинке. — Я и не думала, что... что так может быть.

Он кивнул, словно её слова лишь подтвердили его собственные мысли.

— Ладно, — он оттолкнулся от капота, и его голос снова приобрёл деловые, слегка отрывистые нотки, хотя в глазах ещё оставалась мягкость. — Пора её в кровать. И тебя, наверное, тоже нужно отвезти. Если, конечно, ты не против, чтобы я... — он жестом указал на коляску и на неё с Эллой, — чтобы я снова выступил в роли такси.

Эмили улыбнулась.