Глава 16

Поиск новой секретарши Даниэль превратил в настоящую карательную операцию. Он сменил троих за неделю: первая слишком громко цокала каблуками, вторая пыталась строить ему глазки, а третья — и это стало последней каплей — испуганно замерла и выронила папку, когда Эмилия проезжала мимо неё в коридоре.

Даниэль вызвал начальника HR и бросил ручку на стол:

— Мне не нужна модель для обложки. Мне нужен профессионал с железными нервами. И если я еще раз увижу, как кто-то из персонала косится на кресло мисс Грейс как на музейный экспонат — вы уволены вместе с ними.

Так появилась Клара. Женщина лет сорока пяти, с безупречным каре и взглядом, способным остановить разогнавшийся поезд. На собеседовании Даниэль прямо сказал:

— В этом офисе работает Эмилия Грейс. Она — мозг моего главного проекта. Если я замечу в твоих глазах хоть тень жалости или снисхождения к её положению, ты вылетишь отсюда быстрее, чем успеешь забрать сумку.

Клара лишь поправила очки и ответила:

— Мистер Мур, я вижу только таланты и дедлайны. Лишние детали меня не интересуют. Она предпочитает кофе или чай?

Даниэль понял — это она.

***

Прошло две недели. Двери кабинета плавно разъехались, и Эмилия уверенно заехала внутрь. Тихий, почти бесшумный звук её кресла стал для Даниэля сигналом того, что день наконец-то пошел в правильном русле. Он как раз заканчивал сложный звонок, но, увидев её, мгновенно сбросил вызов.

— О, Эмили, — Даниэль откинулся в своем кожаном кресле, и его лицо заметно посветлело. — Я тебя ждал. Клара сказала, что ты подготовила что-то крайне важное по фасадам. Заезжай, не стой в дверях.

Эмилия ловко развернула кресло, припарковавшись у края его массивного дубового стола. Она выглядела безупречно: строгая шелковая блузка, идеально уложенные волосы и тот самый сосредоточенный взгляд, который Даниэль так ценил.

— Добрый день, мистер Мур, — её голос звучал ровно и подчеркнуто профессионально. Она всегда сохраняла эту дистанцию, обращаясь к нему на «вы», несмотря на то, что он уже давно перешел на «ты». — Стройка не ждет. Фундамент закончен, и нам нужно окончательно утвердить основной материал для внешней отделки.

Она достала тонкий планшет и, наклонившись к нему, чтобы обоим было удобно видеть экран, открыла рендеры. От неё пахло легким парфюмом с нотками вербены.

— Заказчику понравились четыре концепции, — Эмилия начала перелистывать изображения. — Посмотрите, мистер Мур. Первый вариант — классический бежевый. Второй — «белый мрамор». Третий — современный графитовый бетон. И четвертый... мой фаворит.

Она увеличила изображение. Это был сложный светло-коричневый оттенок с золотистым отливом.

— Как Вы считаете? Какой из них лучше отражает характер «Лайн Резорт»? — она подняла на него глаза.

Даниэль внимательно изучил экран, а затем перевел взгляд на Эмилию. Его рука невольно легла на подлокотник её кресла, совсем рядом с её рукой.

— Мрамор — это слишком официально, Эмили, — медленно произнес он, глядя ей прямо в глаза. — Мы же строим место для отдыха, а не здание суда. А серый... ты же сама понимаешь, в нашем климате он будет выглядеть уныло.

Он придвинулся ближе, так что их плечи почти соприкасались.

— Я нанимал тебя не для того, чтобы ты спрашивала моё мнение о цвете стен. Я нанимал тебя за твоё видение. Скажи мне: какой из них заставляет тебя улыбнуться, когда ты представляешь готовое здание?

Эмилия на мгновение замерла, почувствовав его близость.

— Светло-коричневый, мистер Мур, — тихо, но твердо ответила она. — При закатном солнце здание будет казаться живым, словно оно светится изнутри. Это создаст ощущение тепла. Это то, что Вы хотели дать гостям отеля.

— Значит, решено, — Даниэль резко выпрямился и нажал кнопку селектора. — Клара, свяжитесь с поставщиками. Мы берем четвертый вариант, «золотистый песок». И зарезервируйте всю партию немедленно.

Он снова повернулся к Эмилии, и в его глазах блеснул огонек.

— Ты проделала отличную работу. Но раз уж ты здесь... может, отложим дела? Клара принесла отличный чай из бергамота. Или ты слишком занята, чтобы уделить своему боссу пятнадцать минут вне чертежей?

Эмилия сдержанно улыбнулась.

— Для чая с Вами у меня всегда найдется время, мистер Мур. Тем более, что есть еще пара деталей по ландшафту, которые я бы хотела обсудить с Вами... в менее формальной обстановке.

Клара вошла в кабинет ровно через две минуты, неся на подносе две тонкие фарфоровые чашки. Она поставила одну перед Даниэлем, а вторую — на специальный приставной столик рядом с Эмилией, чтобы ей не пришлось тянуться. Сделав это с абсолютным спокойствием, Клара так же бесшумно исчезла, закрыв за собой двери.

Даниэль проводил её взглядом и снова посмотрел на Эмилию.

— Она тебе нравится? — спросил он, помешивая чай. — Если она хоть в чем-то тебя стесняет, я найду другую. Ты же знаешь, я не терплю непрофессионализма.

Эмилия взяла чашку, ощущая ладонями приятное тепло фарфора.

— Она идеальна, мистер Мур. Она смотрит на меня как на коллегу, а не как на проблему, которую нужно объезжать по широкой дуге. Это... редкость. Спасибо, что позаботились об этом.

Даниэль нахмурился, услышав её официальный тон.

— Эмилия, мы здесь одни. К чему это «мистер Мур»? Я же просил тебя: когда мы не на совещании с советом директоров, ты можешь обращаться ко мне по имени.

Эмилия сделала глоток чая, глядя в окно на панораму города. Её профиль казался высеченным из камня — таким же четким и безупречным, как её чертежи.

— Порядок — это основа архитектуры, — мягко ответила она, не поворачивая головы. — Вы — мой работодатель, я — ваш ведущий архитектор. Если я позволю себе называть Вас по имени, я могу потерять ту дистанцию, которая позволяет мне спорить с Вами из-за каждой колонны в «Лайн Резорт». А Вы ведь цените мои споры, не так ли?

Даниэль усмехнулся. В этом была вся Эмилия: она строила стены не только из бетона, но и в общении, и эти стены были самыми прочными из всех, что он когда-либо видел.

— Ты невыносима, — констатировал он, но в его голосе не было ни капли злости. — Но ты права. Твоё упрямство — это то, за что я готов платить любые деньги. Кстати, о ландшафте... ты сказала, что есть детали.

— Да, — Эмилия оживилась, и в её глазах зажегся профессиональный азарт. Она снова подкатилась к столу. — Вы хотите бассейн с видом на океан, но я предлагаю пойти дальше. Я хочу, чтобы вода начиналась прямо в лобби, создавая иллюзию, что отель парит над волнами. Это технически сложно, и это потребует от Вас сообщить заказчику о  дополнительном бюджете, но...

— Считай, что бюджет одобрен, — перебил её Даниэль, не дослушав. — Если ты видишь это так — делай. Я тебе доверяю.

Эмилия на мгновение замолчала, пораженная его безоговорочным доверием. Она привыкла доказывать свою состоятельность, бороться за каждый метр, но Даниэль... он словно видел мир её глазами.

— Вы даже не спросите цену? — тихо спросила она.

Даниэль поставил чашку на стол и подался вперед, заглядывая ей в глаза.

— Меня не интересует цена, когда речь идет о твоем видении, Эмилия. Я хочу, чтобы этот проект стал твоим триумфом. И моим... вместе с тобой.

В кабинете повисла пауза, наполненная ароматом бергамота и невысказанными словами. Эмилия первой отвела взгляд, чувствуя, как сердце предательски ускорило ритм.

— Тогда я подготовлю расчеты к завтрашнему утру, мистер Мур, — сказала она, разворачивая кресло к выходу. — Благодарю за чай.

— Я тебя провожу, — Даниэль поднялся со своего места, но Эмилия лишь слегка подняла руку.

— Не нужно. Я справлюсь сама. У Вас еще звонок через пять минут, не забывайте.

Она уже направилась к выходу, когда его голос остановил её. Он звучал уже иначе — сдавленно, неуверенно, будто он пробивался через собственную скорлупу.

— Эмили.. а не хотела бы ты завтра составить нам компанию?

Она замерла, не оборачиваясь.

— Элла... уговорила меня с ней в парк сходить. На карусели. Ну и... про тебя тоже спрашивала. Постоянно: «А Эмили поедет?»

Эмили медленно развернула коляску. Даниэль стоял, глядя куда-то мимо неё, в стену, словно признание давалось ему с огромным трудом. В его позе не было ни прежней уверенности, ни даже той усталой мягкости, что была минуту назад. Была какая-то обнажённая, почти детская неловкость.

— Оу... — было всё, что она смогла выдавить, её мозг отказывался обрабатывать этот резкий поворот.

— Да, — он горько усмехнулся, наконец посмотрев на неё. В его глазах читалось что-то вроде извинения за всё: за сцену с Зейнеп, за эту внезапную просьбу, за свою собственную сложность. — Уж больно сильно ты ей понравилась. После того ужина... ну, ты её покорила. Говорит, у тебя «умные глаза и добрая улыбка». Её слова.

Эмили почувствовала, как в груди что-то ёкнуло — тепло и тревожно одновременно. Парк. С его дочерью. Это было так далеко от чертежей и контрактов, так... лично.

— Ну... тогда я буду, — сказала она тихо, почти не думая. Потом, спохватившись, добавила: — Если, конечно, это... удобно. И если вы уверены.

— Удобно, — он ответил быстро, слишком быстро, словно боясь, что она передумает. — И... я уверен. — Он сделал паузу, и его лицо на мгновение осветилось чем-то, отдалённо напоминающим облегчение.

— Понятно. Ладно... Тогда... до завтра? Во сколько и где встречаемся?

— Я за тобой заеду, — сказал он, уже возвращаясь к более привычному, деловому тону, хотя в глазах ещё плескалось смущение. — В одиннадцать. Если, конечно, устраивает.

— Устраивает. До завтра, Даниэль.

— До завтра , Эмили.

Она выкатилась из кабинета, на этот раз плотно закрыв за собой дверь. Оставшись один, Даниэль упал в кресло, закрыл лицо руками и тихо, сдавленно выругался. Сначала на Зейнеп, на всю эту мерзость. Потом — на самого себя. За пощёчину. За слабость. И больше всего — за это дурацкое, вырвавшееся «солнце», которое теперь висело в воздухе между ними, как невысказанное обещание или глупая ошибка, которую уже не исправить.

А Эмили, спускаясь на лифте, прижимала к груди папку и думала не о скандале, а о завтрашнем дне. О парке. О каруселях. И о том, что, кажется, за броней мистера Мура скрывается человек, который очень одинок и который, возможно, сам того не осознавая, только что протянул ей руку — не начальник сотруднику, а одинокая душа — другой.