Глава 11

Элла, с трудом проглотив огромный кусок вафли, смачно облизнула пальцы, покрытые шоколадом, и снова повернулась к Эмили. Её большие,  глаза были полны детской серьёзности.

– А вот знаешь, – начала она, понизив голос до конфиденциального шёпота, как будто делилась великой тайной. – Мы пока живём вдвоём. Няня заболела, и папа сказал, что справимся сами. Вот в садике... у всех есть мама и папа. А у меня только папа. Он, самый лучший, он и сказки читает, и в динозавров играет, и даже кашу иногда невкусную делает, но... он один.

Она говорила то же самое, что и ночью Даниэлю, но теперь – без слёз, просто как констатацию факта. В её голосе слышалась не печаль, а скорее лёгкое недоумение перед устройством мира.

– Элла, ну ты же... – начал было Даниэль, желая мягко прервать эту тему, но девочка его не слушала. Она уже смотрела прямо на Эмили, её голова слегка наклонена набок.

– А тебе бы мог понравиться мой папа? – спросила она прямо, без обиняков. И, видя, что взрослая не сразу понимает, уточнила, жестикулируя липкой от сиропа ручкой: – Как ммм... парень? Да? Как парень? Чтобы вы гуляли и он тебе цветы носил, как в мультике?

Тишина, наступившая после этого вопроса, была оглушительной. Даже фоновый гул кафе будто стих.

Эмили, которая как раз делала глоток воды, чтобы запить кофе, резко вдохнула. Вода пошла не в то горло. Она подавилась, закашлялась, глаза наполнились слезами. Она схватилась за салфетку, пытаясь скрыть приступ кашля и охватившее её жгучее смущение.

Даниэль, сидевший напротив, мгновенно среагировал. Он встал, обошёл стол и, не прикасаясь к ней слишком навязчиво, несколько раз уверенно, но легко постучал по её спине между лопаток.

– Всё в порядке? – спросил он, его голос был низким и спокойным, но в нём читалась тревога. Он протянул ей её же стакан с водой. – Попей.

Эмили, всё ещё кашляя, кивнула и сделала несколько осторожных глотков. Приступ постепенно стих, но смущение никуда не делось. Оно пылало у неё на щеках алым румянцем, который было не скрыть. Она не могла поднять глаза ни на Даниэля, который теперь стоял рядом, ни на Эллу, которая смотрела на неё с неподдельным беспокойством.

– Ой, я не хотела, чтобы ты подавилась! – испуганно сказала Элла.

– Всё хорошо, солнышко, – прохрипела Эмили, наконец найдя голос. – Просто... неожиданный вопрос.

Даниэль, убедившись, что с ней всё в порядке, медленно вернулся на своё место. Он отпил из своего эспрессо, его лицо было непроницаемой маской, но в уголках глаз собрались лучики мелких морщинок – то ли от напряжения, то ли от чего-то ещё. Он прекрасно видел её смущение, её растерянность. И это его... заинтриговало. Обычно женщины в его присутствии либо робели, либо наоборот, вели себя слишком уверенно. Такая искренняя, почти детская реакция была для него в новинку.

– Элла, – сказал он наконец, голосом, в котором смешались мягкость и отцовская строгость. – Не задавай таких личных вопросов. Это невежливо.

– Но почему? – не сдавалась Элла, надув губки. – Я же просто спросила!

Даниэль вздохнул, понимая, что логикой здесь не победить. Он посмотрел на Эмили, давая ей понять, что может взять разговор на себя, если она того захочет.

Эмили, почувствовав его взгляд, набрала воздуха. Смущение понемногу отступало, уступая место лёгкой иронии над всей ситуацией. Она вытерла губы салфеткой и повернулась к Элле.

– Твой папа, конечно, очень... интересный человек, – начала она осторожно, выбирая слова. – И он, безусловно, замечательный отец. Но, видишь ли, взрослые... они сначала становятся друзьями, коллегами, хорошо узнают друг друга. А потом уже решают, нравятся ли они друг другу «как парни и девушки». Это сложно и не быстро.

Она говорила максимально просто и честно, как с маленьким взрослым.

Элла, похоже, обдумывала это. Она покусывала свою вилку, глядя то на отца, то на Эмили.

– Ну... а вы с папой теперь друзья? После сегодня? – спросила она с новой надеждой.

На этот раз и Даниэль, и Эмили оказались в одинаково неловком положении. Они переглянулись. Враги? Нет. Коллеги? Уже не совсем. Друзья? Слишком громкое слово для людей, которые знают друг друга меньше суток и уже успели попасть в общий скандал.

– Мы... стали лучше понимать друг друга, – дипломатично произнёс Даниэль, его взгляд на секунду задержался на Эмили. В его глазах мелькнуло что-то, что можно было принять за намёк на улыбку. – И теперь мы... союзники. В некотором роде.

– Союзники? – переспросила Элла, не понимая слова.

– Это как команда, – пояснила Эмили, чувствуя, как напряжение окончательно спадает. – Которой нужно вместе выполнить одну важную задачу. Например, построить самый лучший дом. Или... пережить глупые новости в интернете.

– А! – Элла, кажется, поняла. Она кивнула с важным видом. – Ну тогда ладно. А торт можно есть?

И словно по волшебству, официант в этот момент подошёл с большим блюдом, на котором красовался идеальный кусок клубничного торта с нежным кремом и свежими ягодами.

Кризис был временно преодолён. Но вопрос, висящий в воздухе – «А тебе бы мог понравиться мой папа?» – не исчез.

...

Все доели. Торт исчез почти без следа, в основном благодаря стараниям Эллы, которая теперь сидела, довольная и немного сонная, облизывая ложку. Эмили почувствовала странную, непривычную теплоту в груди – смесь сытости, усталости и неожиданного спокойствия после бури.

Когда официант принёс счёт на изящном подносе, Эмили инстинктивно потянулась к своей сумке.

– Позвольте, я оплачу свою часть, – сказала она, стараясь звучать деловито. Всё-таки они не свидание, а последствия рабочей встречи, пусть и превратившейся в фарс.

Но её руку мягко, но неоспоримо перехватила более крупная, тёплая ладонь Даниэля. Он аккуратно отодвинул её кошелёк в сторону и взял счёт.

– Не годится, – произнёс он тихо, но так, что в его голосе не осталось места для возражений. Он посмотрел на неё, и в его обычно холодных глазах сейчас читалась твёрдая, почти старомодная убеждённость. – Девушке платить за себя, когда рядом есть парень, который должен это делать.

Он сказал это без пафоса, просто как констатацию некоего внутреннего правила. И в этом не было снисходительности или желания её унизить. Было что-то другое. Признание. Признание того, что сегодня она пострадала из-за него, и это – минимальная компенсация. И, возможно, что-то ещё, более глубокое, о чём он сам ещё не готов был думать.

Эмили замерла. Смущение, которое только-только отступило, снова накрыло её волной. Она почувствовала, как щёки горят. Она привыкла быть независимой, платить за себя всегда и везде. Но в его тоне, в этом простом жесте, была такая уверенная, почти рыцарская забота, что спорить не хотелось. Да и, честно говоря, не получалось.

– Спасибо, – выдохнула она, опуская глаза и убирая кошелёк обратно в сумку. Её голос прозвучал тише, чем обычно.

Даниэль кивнул, достал чёрную карту и расплатился, даже не взглянув на сумму. Через несколько минут они уже выходили на прохладный вечерний воздух. Элла, сонно уткнувшись носом в куртку отца, почти дремала у него на руках.

У машины Даниэль остановился и повернулся к Эмили, которая уже подъехала на коляске.

– Тебя до дома подбросить? – спросил он. Вопрос был простой, практичный, но в его интонации снова сквозила та самая ответственность. Он не просто предлагал, он *собирался* это сделать, если она согласится.

Эмили взглянула на темнеющее небо и на пустынную в этот час улицу. Вызывать такси и возиться с коляской в одиночку не хотелось. Да и чувство безопасности, которое почему-то исходило от этого сложного, закрытого мужчины, было сейчас очень кстати.

– Было бы неплохо, – согласилась она с лёгкой улыбкой. – Спасибо.

Он кивнул, открыл заднюю дверь, и с той же осторожной, почти церемонной внимательностью, что и раньше, помог ей перебраться с коляски на сиденье, убрав её средство передвижения в багажник. Его движения были чёткими, но при этом удивительно бережными. Он не делал из этого проблемы, не акцентировал внимание, просто выполнял необходимые действия с максимальным комфортом для неё.

Поездка до её дома прошла в тишине, нарушаемой лишь ровным дыханием спящей Эллы. Музыка не играла. Они не разговаривали. Но это молчание уже не было напряжённым. Оно было уставшим, мирным, обжитым.

Когда он остановился у её подъезда, он снова вышел, чтобы помочь.

– Спасибо за этот вечео, – сказала Эмили, когда он вынул и разложил её коляску.

– Это я должен благодарить вас, – ответил он неожиданно серьёзно. – За терпение. И за то, что не сломались под давлением. Я свяжусь с вами завтра по поводу проекта и... ситуации.

Он помог ей пересесть, их взгляды встретились на секунду в свете уличного фонаря. В его глазах она снова увидела ту самую стальную решимость, смешанную теперь с чем-то, что напоминало уважение.

– Спокойной ночи, Эмили.

– Спокойной ночи, Даниэль. И спокойной ночи, Элла, – тихо добавила она, глядя на спящую девочку.

Он кивнул, сел за руль, и чёрный внедорожник плавно тронулся с места, растворившись в вечернем потоке машин.