Глава 9

Даниэль слушал. Сначала из вежливости, потом с нарастающим вниманием, а к концу – с безмолвным, внутренним изумлением. Эмили не показывала ему готовых эскизов или 3D-визуализаций. Она говорила о звуке воды, стекающей по базальту. О том, как свет должен падать в бассейн в разное время суток, создавая «дыхание пространства». Она говорила о тактильных ощущениях, о материалах, которые будут «помнить тепло» и «отдавать прохладу». Она представила не дизайн-проект, а сенсорную поэму, где каждая деталь была на своём месте не для красоты, а для создания того самого «шёпота» – атмосферы глубокого, осознанного покоя.

Он смотрел на её горящие глаза, на её руки, которые летали над чертежами, указывая на невидимые другим связи. Она была не дизайнером в этот момент. Она была проводником в мир, который она создала в своей голове. И этот мир был… безупречным. Он идеально ложился на его собственное, смутное видение «Azure» как места силы и уединения. Более того, он был лучше.

Когда она закончила, в кабинете повисла тишина. Даниэль откинулся в кресле, его пальцы сложены шпилем перед губами. Он смотрел не на неё, а в пространство перед собой, оценивая, взвешивая.

– Вы берёте за основу не эстетику, а неврологию восприятия, – наконец произнёс он, и в его голосе звучало не одобрение и не порицание, а констатация факта. Удивительного факта.

– Именно так, – кивнула Эмили, не опуская глаз. – «Azure» не должен нравиться. Он должен ощущаться. Как возвращение домой, которого у тебя никогда не было.

Эта фраза попала точно в яблочко. Даниэль медленно кивнул.

– Хорошо. Вы наняты. Полный контроль над проектом. Отчёт каждую пятницу. Марк остаётся вашим контактным лицом, но все ключевые решения проходят через меня.

Он сказал это просто, без пафоса. Контракт был заключён.

В этот момент Элла, которая всё это время тихонько копошилась у окна, аккуратно подошла к папиному столу. Она несла в руках свой рисунок. Её глаза, ещё немного заплаканные, смотрели на него снизу вверх, полные надежды и осторожности.

Даниэль посмотрел на неё. Взгляд его смягчился, в нём появилась та самая усталая нежность, которую он так редко позволял себе.

– Ну что, иди сюда, – сказал он тихо, отодвигаясь от стола.

Элла подошла, и он взял её на руки, усадив к себе на колени. Она была тёплой и удивительно лёгкой.

Эмили, наблюдая за этой сценой, не смогла сдержать лёгкой, искренней улыбки. Это был совсем другой Даниэль Мур – не железный магнат, а просто отец.

– Смотри, что я нарисовала! – оживилась Элла, разворачивая перед ним лист. Там был не просто океан. Это был целый подводный мир у стен замка: русалка (очень похожая на Эмили, с длинными тёмными волосами) плыла рядом с огромной черепахой, а в окне башни светился маленький жёлтый огонёк. – Это отель! Там живут русалки и черепахи-стражники. И в окне… это мы с тобой, пап.

Даниэль смотрел на рисунок, и что-то внутри него сжалось. Он обнял Эллу крепче, прижав к себе.

– Прости, солнце, – прошептал он ей прямо в волосы, так тихо, что, казалось, слова были предназначены только для неё. – За то, что накричал. Заставил тебя плакать. Я был не прав.

Элла обвила его шею руками и прижалась щекой к его щеке.

– Ничего, пап. Я тоже не слушалась.

Их момент прервала Эмили. Она мягко откашлялась, собирая свои бумаги в папку.

– Так… я, пожалуй, свободна? – сказала она, стараясь звучать деловито, но улыбка всё ещё играла на её губах. – Нужно начинать работу. И… дать вам двоим время.

Даниэль поднял на неё взгляд, не отпуская Эллу.

– Кхм. Да, – кивнул он, возвращаясь в роль босса, но это уже давалось ему труднее. – Можешь быть свободна. Марк вышлет все документы сегодня.

– Папа! – вдруг воскликнула Элла, вырываясь из его объятий и поворачиваясь к Эмили. – Пусть Эмили останется! Можно? Мы можем… показать ей наш сад? Или поесть мороженого? Она же теперь будет делать наш отель для русалок!

Даниэль посмотрел на дочь, потом на Эмили, которая замерла в неловком ожидании.

- Малышка... – начал он, собираясь мягко отказать. Но он видел сияющие глаза Эллы. Видел, как та самая «Эмили», только что выигравшая самый важный контракт в своей жизни, смотрит на его дочь с такой неподдельной теплотой, что это невозможно было игнорировать.

Он вздохнул. Глубоко. Правила, протоколы, границы… Сегодня они уже были не раз нарушены.

– Мисс Хейз, – сказал он, и в его голосе прозвучала не привычная сталь, а скорее усталая капитуляция перед обстоятельствами. – У вас есть планы на обед?

Эмили, всё ещё немного ошеломлённая стремительным поворотом событий, улыбнулась и покачала головой.

– Планов нет, – честно ответила она. – Только работа, но её можно отложить на пару часов.

– Ура-а-а! – закричала Элла, подпрыгивая на месте и хлопая в ладоши. – Эмили поедет к нам в гости! У нас есть огромный торт с клубникой! Ну, пап, можно?

Даниэль смотрел на дочь, потом на Эмили, и в его глазах читалось лёгкое замешательство. Он явно не планировал приглашать нового сотрудника, пусть и талантливого, на домашний обед. Это нарушало все его внутренние барьеры между работой и личной жизнью.

– Милая, – начал он мягко, но твёрдо, опускаясь перед ней на корточки, чтобы быть на одном уровне. – Раз уж ты так хочешь провести время с Эмили, мы сходим куда-нибудь пообедать. В то кафе, которое ты любишь, с большими вафлями. Но потом тебе уже пора отдохнуть, а Эмили поедет домой. У неё тоже есть дела, она теперь будет очень занята, делая наш отель.

Элла задумалась, её брови сдвинулись. Она явно взвешивала предложение: вафли против домашнего торта, но с условием, что Эмили потом уедет. В конце концов, логика и любовь к вафлям победили.

– Хорошо, пап, я согласна, – кивнула она с важным видом. – Но в кафе с большими вафлями!

Эмили не могла сдержать улыбки, наблюдая за этой сценой торга. Она кивнула Даниэлю в знак согласия с планом.

– Отлично, – сказал Даниэль, поднимаясь. – Тогда я вызову машину. – Он повернулся к Эмили. – Вам ведь удобно будет… – он запнулся, подбирая слово, – присоединиться?

Эмили мягко перебила его, всё ещё улыбаясь.

– Со мной можно на «ты»,мистер  Даниэль. Не нужно этой формальности. Мы же теперь коллеги. Или… почти коллеги. Можно и дальше на «ты».

Он на секунду замер, удивлённый её прямотой. Но после всего, что произошло сегодня, формальности действительно казались лишними и даже фальшивыми.

– А… да, – согласился он, слегка кивнув. – Хорошо. Тогда… тебе удобно будет поехать с нами?

– Очень, – ответила Эмили.

Он подошёл к её коляске, чтобы помочь ей выехать из кабинета, но она уже ловко развернулась сама. Вместо этого он взял на руки Эллу, которая тут же обвила его шею. Они вышли в коридор – необычное трио: серьёзный мужчина с ребёнком на руках и молодая женщина в инвалидной коляске.

По пути к лифту Элла, сидя высоко на папиных руках, начала оживлённо рассказывать Эмили:

– А вот у меня дома есть Мишка. Огромный! Он почти как я!

– Правда? – с искренним интересом откликнулась Эмили, глядя на неё. – И как он тебе? Нравится?

– Мне он ооочень нравится! – протянула Элла. – Он меня защищает от монстров под кроватью. А ещё он слушает, когда я читаю ему сказки. Папа говорит, что он самый лучший слушатель, потому что никогда не перебивает.

Она бросила лукавый взгляд на отца, и тот фыркнул, но в его глазах мелькнула усмешка.

– Звучит как идеальный друг, – улыбнулась Эмили, и её взгляд на мгновение встретился с взглядом Даниэля над головой Эллы. В этом взгляде было что-то новое – не деловое партнёрство и не холодная оценка, а некое общее понимание, лёгкая, почти неловкая близость, рождённая этим странным, хаотичным днём.

Лифт тихо подъехал, двери открылись. Они вошли внутрь, и Элла продолжила свой рассказ уже о рыбках в саду, пока зеркальные стены лифта отражали их троих – начало чего-то нового, непредсказуемого и уже необратимого.

Они спустились вниз, в подземный паркинг, где уже ждал роскошный, но неброский внедорожник. Водитель, увидев их, вышел и открыл заднюю дверь.

Даниэль, держа Эллу за руку, подкатил коляску к машине и остановился. Он посмотрел на Эмили, потом на высокий порог автомобиля. Его лицо стало сосредоточенным, деловым.

– Чтобы тебя посадить, – сказал он ровным тоном, без намёка на смущение, – нужно взять тебя на руки. Ты не против?

Вопрос был задан так же прямо, как если бы он спрашивал о детали в проекте. Но сама ситуация была глубоко личной. Эмили почувствовала, как по её щекам разливается лёгкий румянец. Она привыкла к помощи, но обычно это делали медсёстры, санитары или близкие друзья. Не её новый, ледяной босс, от которого она только что выиграла контракт.

– Нет, – ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал так же нейтрально, как и его. – Не против, мистер Мур.

– Даниэль, – мягко поправил он её, наклоняясь.

Он действовал уверенно и аккуратно, без суеты. Одной рукой он обхватил её под коленями, другой – за спину. Он был сильным, его движения были чёткими, но в них не было ни капли грубости или неловкости. Он поднял её так же естественно, как до этого поднимал Эллу. Эмили на мгновение замерла, невольно обхватив его за плечо для устойчивости. Она почувствовала твёрдые мышцы под дорогой тканью его пиджака, уловила лёгкий, свежий запах его одеколона. Это было странно, неловко и… неожиданно безопасно.

Именно в этот момент, из-за колонны парковки, мелькнула едва заметная вспышка камеры мобильного телефона. Один из папарацци, дежуривших у офиса Мур в надежде поймать хоть какую-то сенсацию, только что заснял на видео, как один из самых закрытых и влиятельных людей города на руках вносит в свою машину молодую женщину в инвалидной коляске, в то время как его маленькая дочь стоит рядом. Сенсация была готова.

Даниэль ничего не заметил. Он бережно усадил Эмили на заднее сиденье, поправив подушку для спины, которую предусмотрительно положил водитель.

– Тебе удобно? – спросил он, всё ещё наклонившись над ней, его лицо было близко.

Эмили, стараясь отогнать смущение, кивнула, отводя взгляд.

– А… эм, да. Всё хорошо. Спасибо.

Он кивнул, закрыл дверь и быстро, эффективно сложил её коляску, убрав её в багажник. Затем он пристегнул Эллу на её детском сиденье рядом с Эмили, проверив ремни дважды.

– Сиди смирно и не дёргай тётю Эмили, – строго сказал он дочери, но в его тоне уже не было утренней грозы.

– Обещаю! – серьёзно ответила Элла.

Даниэль сел за руль, отстранив водителя кивком. Машина плавно тронулась с места, выезжая из подземного гаража на залитые солнцем улицы города.

В салоне воцарилась натянутая, но не неловкая тишина. Элла первая нарушила её, показывая Эмили игрушки, встроенные в её сиденье. Даниэль смотрел на дорогу, но его мысли были далеко. Он думал о проекте, о неожиданной талантливости этой женщины, о её спокойствии, с которым она успокоила Эллу. И о странном ощущении её почти невесомого веса на руках – хрупкости, скрывающей стальную волю. Он ловил себя на том, что в зеркале заднего вида наблюдает, как две темноволосые головы – одна взрослая, одна детская – склонились над рисунком. Картина была на удивление… гармоничной.

А в это время на телефон одного из редакторов жёлтой прессы уже прилетело видео с подписью: «Скандал или роман? Даниэль Мур и таинственная незнакомка. У него появилась новая муза?» История, которую он так тщательно оберегал от посторонних, только что получила первую, очень пикантную трещину.