Глава 8

Неделя прошла для Эмили в лихорадочном, почти безумном ритме. Её квартира превратилась в штаб: стены были заклеены распечатками планов отеля, скетчами, образцами материалов. Марк слал ей всё новые данные и ограничения, а она, забыв о сне и еде, погрузилась в мир «Azure». Она искала ту самую идею, которая должна была «шептать о внимании к деталям». И, кажется, начинала её находить. Это была не просто концепция, а целая философия, выстроенная вокруг воды, света и… тишины. Она назначила встречу с Даниэлем, чтобы обсудить первые наброски. Не для презентации, а для проверки вектора.

Для Даниэля эти 7 дней были заполнены обычным давлением бизнеса, но на заднем плане постоянно маячил этот проект и неопределённость с Хейз. Он получил её сообщение о встрече и, к своему удивлению, согласился. Ему было интересно, во что выльется её неделя отчаяния.

Утро встречи началось с хаоса. В шесть утра ему позвонила перепуганная няня – у неё поднялась температура и начался сильный кашель. В семь пришло сообщение из садика: «В связи с выявленными случаями ветрянки объявляется карантин на две недели».

Даниэль стоял посреди кухни в дорогом халате, с телефоном в руке, и чувствовал, как тщательно выстроенные планы рушатся, как карточный домик. Отменить встречу? Невозможно. Он не отменял встречи. Сказать Хейз, что у него «детские проблемы»? Это звучало бы как слабость, которой он не мог себе позволить.

Решение пришло само, в виде топота маленьких ног. Элла, уже проснувшаяся и узнавшая, что в садик не надо, влетела на кухню, сияя от восторга.

– Папа! У нас выходной! Мы с тобой целый день!

Она смотрела на него такими огромными, полными надежды глазами, что все аргументы против рассыпались в прах. Он вздохнул, потер переносицу.

– Не целый день, солнце. Папе нужно на встречу. Но… ты поедешь со мной.

– Ура-а-а! – Элла подпрыгнула на месте. – К тебе в офис? Я буду тихонько сидеть и рисовать!

«Тихонько сидеть» в его стеклянном кабинете, где каждое слово слышно как на ладони? Это было испытание. Но выбора не было.

– Хорошо. Но есть правила, – сказал он, опускаясь перед ней на корточки. – Ты берёшь свои книжки и раскраски. Сидишь в кресле и не перебиваешь. Это очень важная деловая встреча. Ты меня поняла?

– Поняла, капитан! – Элла отдала честь, и Даниэль не смог сдержать лёгкой улыбки.

Одевание Эллы превратилось в небольшую церемонию. Он, обычно доверявший это няне или горничной, сам подбирал ей одежду. Не просто что-то удобное, а что-то… подходящее. В конце концов, он выбрал маленькое платье цвета слоновой кости с тонким кружевным воротничком и тёмно-синий кардиган. Аккуратные туфельки. Он заплел ей две ровные, тугие косички (получилось кривовато, но старательно). Всё это должно было сигнализировать: «Это не просто ребёнок, это часть моего мира. И она под контролем».

– Пап, я как бизнес-леди? – серьёзно спросила Элла, крутясь перед зеркалом в прихожей.

– Ты – самая важная леди на сегодняшней встрече, – ответил он, поправляя ей бантик. – Но помни про тишину.

Он взял её за руку (здоровую) и повёл к лифту, в другой руке неся её рюкзачок с книжками и тем самым вездесущим Мишкой. Водитель, увидев юную мисс Мур, широко улыбнулся и открыл дверь машины с особым почтением.

Дорога до офиса прошла в excited болтовне Эллы о том, что она видела в окно. Даниэль слушал вполуха, проверяя почту и мысленно готовясь к встрече. Он не знал, чего ожидать от Хейз. Паники? Сырых, невыразительных идей? Или чего-то большего?

Когда они вошли в здание, все сотрудники замерли на секунду, увидев босса с маленькой девочкой за руку. Шёпот пополз по коридорам. Даниэль игнорировал его, но его спина стала ещё прямее. Он вёл Эллу в свой кабинет, усадил её в огромное кожаное кресло у окна, выложил перед ней книжки и цветные карандаши.

– Сиди здесь. Рисуй океан. Как мы договорились, – сказал он тихо.

– Океан где твой дом поставят, – кивнула Элла, уже погружаясь в раскраску.

Даниэль сел за свой стол, глядя на дверь. Через несколько минут его секретарь сообщила, что мисс Хейз прибыла. Он кивнул.

– Проводите её.

И вот дверь открылась. Эмили въехала в кабинет на своей коляске, её лицо было сосредоточенным, под глазами лежали тёмные тени недосыпа, но во взгляде горела та же стальная решимость, что и три дня назад. Она несла под мышкой плотную папку. И только въехав внутрь, она заметила девочку в кресле у окна.

Эмили замерла на секунду, её взгляд скользнул с Эллы на Даниэля и обратно. На её лице промелькнуло удивление, которое она быстро взяла под контроль.

– Мистер Мур, – кивнула она в качестве приветствия.

– Мисс Хейз, – ответил он, не вставая. – Проходите. Не обращайте внимания на… дополнительного участника совещания. Семейные обстоятельства.

Элла, услышав знакомый голос, подняла голову и улыбнулась Эмили широкой, открытой улыбкой. Потом, вспомнив про «тишину», приложила палец к губам и снова погрузилась в рисование.

Эмили невольно улыбнулась в ответ, а потом перевела взгляд на Даниэля. Ситуация была сюрреалистичной: ледяной босс, детский уголок с раскрасками и она, дизайнер на коляске, приехавшая защищать свою идею. Это ломало все её ожидания от встречи. Но, странным образом, это же и снимало часть напряжения. Он был не просто бездушной машиной. У него была дочь, которую он привёл на работу.

Она подкатилась к столу и положила перед собой папку.

– Я привезла не концепцию в привычном понимании, мистер Мур. Я привезла… ощущение. И ключ к нему.

Даниэль следил за ней, его взгляд был непроницаем. Он кивнул, давая ей продолжить, но его периферийное зрение было приковано к дочери, которая, кажется, решила нарисовать не просто океан, а океан с русалкой и огромной черепахой.

Встреча началась. И началась она в самой неожиданной обстановке.

Когда Элла увидела Эмили, её глаза расширились от изумления, а потом загорелись ярким, безошибочным светом узнавания. Она отложила цветной карандаш, соскользнула с огромного кресла и, забыв все папины наставления о тишине и правилах, подбежала к Эмили.

– Я знала, что ещё увижу тебя! – радостно выпалила она, останавливаясь прямо перед коляской и смотря на Эмили снизу вверх, её лицо сияло.

В кабинете воцарилась ледяная тишина. Даниэль, который только что начал слушать вводные слова Эмили, замер. Его лицо, мгновение назад бывшее сосредоточенным и нейтральным, потемнело.

– Элеонора, – его голос прозвучал тихо, но с такой металлической резкостью, что даже воздух, казалось, застыл. – Ты что делаешь? Я же чётко сказал: сидеть и не мешать. Немедленно вернись на своё место.

Элла вздрогнула, как от удара. Её радостная улыбка сползла с лица, сменившись испугом и недоумением. Она обернулась к отцу, и её нижняя губа задрожала. Слёзы, большие и обидные, мгновенно навернулись на её ресницы и покатились по щекам.

– Но папа… это же та тётя… из больницы… – прошептала она, всхлипывая.

– Я не интересуюсь, кто это! – отрезал Даниэль, его терпение, и без того натянутое из-за сломанных планов, лопнуло. Вид дочери, нарушающей протокол и обращающейся к деловому партнёру с такой фамильярностью, был последней каплей. Это был провал контроля. Публичный провал. – Ты ведёшь себя неподобающе. Сейчас же извинись перед мисс Хейз и иди в угол. Без разговоров.

Элла расплакалась навзрыд, её маленькие плечики тряслись от рыданий. Она была смущена, напугана и глубоко ранена его тоном.

И тут вмешалась Эмили. Она не стала ждать. Не глядя на разгневанного Даниэля, она мягко, но уверенно наклонилась вперёд и обняла Эллу. Она притянула плачущую девочку к себе, позволив ей уткнуться лицом в свою кофту.

– Тссс, всё хорошо, солнышко, – тихо сказала Эмили, гладя Эллу по спине. – Я тоже очень рада тебя видеть.

Затем она подняла взгляд на Даниэля. В них не было вызова, но была непоколебимая уверенность.

– Мистер Мур, – произнесла она ровным, но не допускающим возражений тоном, всё ещё держа Эллу в объятиях. – Не будьте так строги с ребёнком. Она ещё маленькая. Она увидела знакомое лицо и обрадовалась. В этом нет ничего ужасного.

Даниэль стоял, как изваяние. Гнев всё ещё кипел в нём, но её слова, её спокойное вмешательство и картина того, как его рыдающая дочь ищет утешения у этой женщины, а не у него, обезоруживали его. Он видел, как Элла постепенно успокаивается в её объятиях, её рыдания стихают до тихих всхлипываний.

– Это деловая встреча, мисс Хейз, – сквозь зубы произнёс он, но уже без прежней силы. – И здесь существуют правила.

– Правила существуют для взрослых, чтобы понимать границы, – мягко, но настойчиво парировала Эмили. – Для ребёнка главное правило – чувствовать себя в безопасности. Вы её напугали. И она не сделала ничего плохого. Она проявила доброту и память.

Она отпустила Эллу, но нежно вытерла ей слёзы большим пальцем.

– Видишь, всё хорошо, – улыбнулась она девочке. – Папа не сердится, он просто хотел, чтобы мы поговорили о работе. А ты нам поможешь, если будешь тихонько рисовать свой прекрасный океан? Мне очень интересно на него посмотреть потом.

Элла, успокоенная её тоном и объятиями, кивнула, потирая кулачками глаза.

– Хорошо… – прошептала она и, бросив робкий взгляд на отца, медленно побрела обратно к своему креслу.

Даниэль наблюдал за этим молча. Его гнев угас, оставив после себя странную, неприятную пустоту и стыд. Стыд за свою вспышку. И ещё более странное чувство – что-то вроде зависти к той лёгкости, с которой эта женщина успокоила его дочь. Той самой женщине, которую он считал слабым звеном, проблемой.

Он медленно сел обратно в кресло, откашлялся.– Приношу извинения за… инцидент, – сказал он сухо, обращаясь уже к Эмили. – Продолжайте.

Но атмосфера в кабинете изменилась безвозвратно.