цена порядка

Утро после появления Томаса выдалось тяжелым. Глэйд гудел, как потревоженный улей. Ария видела, как Ньют, прихрамывая, водил новичка по периметру, объясняя ему устройство их маленького тюремного мира.

— Слушай меня внимательно, Томми, — голос Ньюта был спокойным, но в нем чувствовалась сталь. — У нас здесь три правила.

Первое: выполняй свою часть работы. Лентяев мы не держим. Второе: никогда не обижай другого глэйдера. Доверие — это всё, что у нас есть. И третье, самое важное: никогда, слышишь, никогда не выходи за эти Сены, если ты не Бегун.

девушка, наблюдала за ними со стороны Лазарета. Томас выглядел так, будто его мозг готов взорваться от избытка информации. Ньют пытался пристроить его хоть куда-то: сначала к Фрайпану на кухню (Томас чуть не сжег кашу), затем к Плантаторам (где он умудрился сломать две мотыги за час).

— Проклятье, Томми, — выдохнул Ньют, когда они подошли к Арии.

— Кажется, твои руки заточены под что-то другое, но явно не под лопату. Ария, присмотри за ним десять минут? Мне нужно проверить запасы у Строителей.

— Конечно, — кивнула она.Томас выглядел потерянным. Его взгляд постоянно возвращался к Воротам, которые сегодня охранял Минхо.

— Почему все так боятся этого места? — спросил он тихо, когда Ньют отошел.

— Потому что там смерть, Томас. Чистая, механическая смерть. Не ищи там ответов, пока не научишься просто выживать здесь.

Томас забрел вглубь Лесочка, пытаясь переварить всё, что узнал за день. Но тишина леса была обманчивой. Хруст ветки за спиной заставил его обернуться, но было поздно.

Тень метнулась из-за старого дуба. Тяжелое тело сбило Томаса с ног, выбивая воздух из легких. Он больно ударился затылком о корень, и мир на мгновение поплыл. Когда зрение прояснилось, над ним навис Бен.

Его лицо было кошмаром: вздувшиеся вены пульсировали чернильной синевой, а глаза, казалось, вываливались из орбит. Изо рта вырывалось хриплое, влажное дыхание.

— Ты... — прошипел Бен, вцепляясь пальцами в плечи Томаса так, что хрустнули суставы. — Я видел тебя, новичок. Вспышки... они не лгут.

— Бен, остановись! — Томас попытался вырваться, но безумная сила парня, прошедшего через Превращение, была за гранью человеческой. — Ты болен, тебе нужна Ария, тебе нужен Лазарет!

— Мне нужна правда! — взвизгнул Бен, и слюна брызнула Томасу в лицо. — Я видел тебя в белом коридоре. Ты стоял по ту сторону стекла. Ты смотрел, как нас заталкивают в Ящик! Ты — один из них! Ты помогаешь им!

Томас замер, ледяной холод сковал его внутренности. Слово «Создатели» эхом отозвалось в голове.

— О чем ты говоришь? Я такой же, как ты!

— Ложь! — Бен ударил его головой о землю, заставляя Томаса вскрикнуть от боли. — Ты пришел сюда, чтобы закончить работу.

Чтобы убедиться, что никто не выйдет живым. Ты их глаза и уши, Томми. Ты их маленькая крыса в лабиринте! Ты помогаешь Создателям мучить нас! Ты... ты чудовище!

Бен потянулся к шее Томаса, его пальцы сомкнулись на горле, перекрывая кислород. В этот момент безумец уже не видел перед собой человека — он видел воплощение всех своих страданий.

— Я убью тебя раньше, чем ты успеешь им подать сигнал, — прохрипел Бен, его лицо исказилось в жуткой гримасе. — Я спасу нас всех от тебя!

Томас начал слабеть, перед глазами поплыли черные пятна, и в этой темноте ему на секунду показалось, что он действительно видит стерильно-белую комнату и холодный блеск металла. Но крик Арии, донесшийся откуда-то издалека, вернул его в реальность Глэйда.

девушка, бежала на хриплые звуки борьбы, продираясь сквозь густой подлесок. Когда она выскочила на небольшую поляну, сердце едва не остановилось. Бен, чье лицо превратилось в маску из вздувшихся черных вен и безумных глаз, вжимал Томаса в землю. Его пальцы сомкнулись на горле новичка, а изо рта вырывался клокочущий рык.

— Бен, нет! Отпусти его! — закричала Ария, бросаясь вперед.Она не стала звать на помощь — времени не было. Ария схватила Бена за плечи, пытаясь оттащить его, но парень казался сделанным из литого чугуна. Превращение дало ему пугающую, неестественную силу.

— Он... он один из них! — взвизгнул Бен, оборачиваясь к ней. Его зрачки дрожали, расширяясь и сужаясь до точек. — Ты не понимаешь, Ария! Я видел его! Он помогал Создателям! Он стоял там, в белом свете, и записывал, как мы умираем! Он — предатель!

— Бен, посмотри на меня! — Ария вцепилась в его предплечья, пытаясь перехватить его взгляд. — Это яд говорит в тебе. Это галлюцинации! Томас такой же, как мы. Мы все здесь заперты!

— Ложь! — Бен ударил Томаса головой о корень дерева, и новичок обмяк, его глаза закатились. — Я убью его, и тогда всё закончится! Они перестанут на нас смотреть! Ты тоже помогаешь ему, Ария? Ты тоже работаешь на них?!

Ария поняла, что слова больше не действуют. Она резко перехватила руку Бена и, используя весь свой вес, рванула его назад, одновременно ударив коленом под лопатку, чтобы сбить дыхание. Это было рискованно, но сработало — Бен на секунду ослабил хватку.

— Беги, Томас! — выкрикнула она, продолжая удерживать бьющегося в конвульсиях парня.

Бен взревел и переключил всё свое яростное внимание на неё. Он отбросил Арию в сторону, как тряпичную куклу, и она болезненно врезалась плечом в ствол дуба. Но прежде чем он успел наброситься снова, из кустов вылетел Минхо, а за ним Алби и Ньют.

Когда Бена наконец скрутили и прижали к земле шестами, в Лесочке воцарилась тяжелая, гнетущая тишина, прерываемая только его животными стонами.

Минхо стоял чуть поодаль от общей суматохи. Его мачете было обнажено, а грудь тяжело вздымалась. Он не подошел к Алби, который отдавал приказы, и не бросился помогать Томасу. Его взгляд был прикован к Арии.

Она стояла у дерева, тяжело дыша. Её одежда была в пыли и сухих листьях, на щеке алела глубокая царапина от коры, а руки заметно дрожали. Но в её позе не было ни капли страха. Она смотрела на связанного Бена не с ужасом, а с глубоким, болезненным сочувствием, которое мог испытывать только врач, видящий агонию пациента.

Минхо невольно залюбовался ей. В этом хаосе, среди криков и безумия, она казалась единственным островком чистоты. То, как она, не задумываясь, бросилась на обезумевшего Бена, чтобы спасти парня, которого знала всего один день... это было либо абсолютным безрассудством, либо редчайшим проявлением человечности, которой в Глэйде становилось всё меньше.

«Кремень», — подумал Минхо, едва заметно усмехнувшись про себя. «Маленькая, упрямая девчонка, которая стоит тверже, чем большинство моих бегунов».

Его восхищение было далеким от романтики — это было уважение воина к воину. Он видел, как она выпрямилась, отбросила назад спутавшиеся волосы и сделала шаг к Ньюту, чтобы помочь ему с раненым Томасом. В её движениях была грация, смешанная с железной волей.

Минхо убрал оружие в ножны. Он знал, что сегодня вечером Глэйд изменится навсегда, но глядя на Арию, он впервые за долгое время почувствовал, что, возможно, у них есть шанс не просто выжить, а остаться людьми.

— Эй, — негромко позвал он, когда она проходила мимо него к Лазарету.

Ария остановилась, вопросительно глядя на него.

— В следующий раз, когда решишь побороться с психопатом, подожди меня, — он подмигнул ей, хотя глаза оставались серьезными. — Ты слишком ценный кадр, чтобы Бен размазал тебя по дереву.

Ария лишь слабо улыбнулась в ответ, но Минхо заметил, как в её глазах на мгновение вспыхнул теплый огонек.

Закат того дня был багровым, как свежая рана. Все жители Глэйда собрались у Ворот. Это был самый мрачный ритуал, который Ария видела за всё время.

Бена, связанного и всё еще бредящего, подвели к самому краю. В руках у глэйдеров были длинные шесты с рогатинами. Лицо Ньюта было каменным, но Ария видела, как дрожали его пальцы на древке.

— Ты нарушил главное правило, Бен, — голос Алби разносился в тишине. — Ты поднял руку на глэйдэра. И ты болен. Мы не можем рисковать всеми ради одного.

— Пожалуйста... — прохрипел Бен, на мгновение приходя в себя. Его взгляд метался от одного лица к другому. — Не надо... там Гриверы... умоляю!

Ворота начали медленно сходиться.

— Толкайте! — скомандовал Алби.Парни уперлись шестами в грудь Бена, выталкивая его в проход Лабиринта. Ария зажмурилась, когда услышала его последний, полный отчаяния крик, который оборвался тяжелым грохотом сомкнувшихся стен.

В Глэйде воцарилась гробовая тишина. Каждый чувствовал себя соучастником убийства, но каждый знал — иного пути нет.

Ночью Ария не могла спать. Она сидела на выступе стены, глядя на звезды, которые казались холодными и безразличными.

— Знал, что найду тебя здесь, — послышался голос.

Минхо запрыгнул на выступ и сел рядом. Он выглядел измотанным. Его майка была пропитана пылью Лабиринта, а на щеке красовалась свежая царапина.

— Как ты? — спросила она.

— Бывало и лучше. Изгнание всегда оставляет паршивый привкус во рту, — он повертел в руках свой нож. — Ты сегодня молодец. Не побоялась броситься к Бену, когда он был в таком состоянии.

— Я медик, Минхо. Это моя работа.

— Брось, — он повернулся к ней, и в лунном свете его взгляд стал непривычно мягким. — В этом месте легко стать эгоистом.

Заботиться только о своей шкуре. Но ты... ты другая. С того самого момента, как ты вышла из Ящика и не начала рыдать, я понял, что в тебе есть что-то... крепкое. Как сталь под слоем пыли.

Ария почувствовала, как щеки обдало жаром. Минхо редко раздавал комплименты. Обычно его общение состояло из сарказма и приказов.

— Ты тоже не такой черствый, каким хочешь казаться, — тихо ответила она. — Я видела, как ты смотрел, когда Ворота закрылись. Тебе было больно не меньше, чем остальным.

Минхо промолчал, глядя на свои руки. Затем он вдруг накрыл её ладонь своей. Его рука была горячей и мозолистой.

— Послушай, Ария. Галли прав в одном: всё меняется. Томас, Бен, эти дневные атаки... Я не знаю, что будет завтра. Но я рад, что ты здесь. Среди всего этого дерьма ты — единственное, что кажется настоящим.

Он сжал её пальцы — короткий, ободряющий жест, в котором было больше смысла, чем в любых словах. Это не была «любовь» в привычном понимании, здесь, на краю гибели, это было нечто более глубокое — признание равного.

— Иди спать, — сказал он, поднимаясь. — Завтра мне снова бежать. И я хочу знать, что когда я вернусь, ты будешь здесь, ворчать на меня за то, что я опять притащил новые царапины.

Ария посмотрела ему вслед, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то теплое. В мире, где стены двигаются каждую ночь, а память стерта, это мимолетное тепло было дороже золота.

      дорогие! я хочу что бы вы оставили хоть какой то отзыв, а то я не знаю нравится вам или нет!

              с уважением, ми!)