судная ночь

Вечер изгнания Бена навсегда врезался в память Арии как самый тихий и жуткий момент за всё её пребывание в Глэйде. Солнце, словно истекая кровью, окрасило стены Лабиринта в багрово-красный цвет. Даже птицы в лесочке замолкли, предчувствуя неизбежное.

Всё население Глэйда собралось у восточных Ворот. Воздух был настолько тяжелым, что казалось, его можно резать ножом. В центре стоял Бен, связанный по рукам и ногам, с тряпкой во рту, чтобы его крики не сводили с ума тех, кто когда-то называл его другом. Его глаза всё еще горели лихорадочным блеском Превращения, но теперь в них читался и животный, первобытный страх.

Парни стояли полукругом, держа в руках длинные шесты с металлическими рогатинами. Алби вышел вперед. Его лицо было высечено из камня, но Ария видела, как ходят желваки на его скулах.

— Бен из строителей... нет, Бен из Бегунов, — поправил себя Алби, и его голос дрогнул. — Ты нарушил закон. Ты напал на одного из нас. Ты болен, и мы не можем тебя вылечить.

Ария стояла рядом с Ньютом. Она чувствовала, как его дрожь передается ей. Ньют сжимал свой шест так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он не смотрел на Бена. Он смотрел на свои ботинки, словно стараясь провалиться сквозь землю.

Но тяжелее всех было Минхо.Он стоял в первом ряду, чуть в стороне. Он не держал шест — Бегунам это было запрещено в знак уважения к бывшему напарнику. Его плечи были опущены, а взгляд, обычно острый и дерзкий, потух. Минхо смотрел на Бена, и в этом взгляде была не злость, а глубокая, выжигающая нутро скорбь. Он потерял своего лучшего друга. Он потерял брата.

— К Воротам! — скомандовал Алби.

Раздался тяжелый скрежет. Огромные бетонные плиты начали медленно сдвигаться. Из глубины Лабиринта пахнуло могильным холодом и старым бетоном. Бена вытолкнули в проход. Он упал на колени, мыча сквозь повязку, его глаза метались от одного лица к другому, умоляя о пощаде.

Минхо развернулся и ушел первым. Он не сказал ни слова, не посмотрел ни на кого. Его одинокая фигура, скрывающаяся в сумерках, была воплощением абсолютного поражения.

В ту ночь Ария не смогла даже прилечь. Она сидела в Лазарете, бессмысленно перебирая баночки с мазями. В каждом шорохе ветра ей слышался крик Бена, в каждой тени на стене — манипулятор Гривера.

Она знала, что Минхо тоже не спит. Она видела его силуэт на смотровой вышке — неподвижный, как статуя. К нему подошел Томас. Новичок выглядел раздавленным, вина за изгнание Бена висела на нем тяжелым грузом. Ария хотела подойти к ним, но поняла, что сейчас слова бесполезны. Глэйд оплакивал свою невинность.

Утро пришло серое и туманное. Алби принял решение, которое удивило всех: он решил лично отправиться в Лабиринт вместе с Минхо, чтобы проверить место, где Бен нашел «мертвого» Гривера.

— Будь осторожен, — Ария перехватила Минхо у самых Ворот. Она протянула ему дополнительную флягу с водой и небольшой сверток с обезболивающим.

— Не трать на меня припасы, чудо-девяшка, — попытался отшутиться Минхо, но его глаза оставались холодными. — Мы просто заглянем туда и обратно. До обеда вернемся.

— Обещай мне, Минхо. Просто вернись.

Он на мгновение задержал свою руку на её плече.

— Обещаю.

Обед прошел. Солнце начало свой медленный спуск к горизонту. Минхо и Алби не вернулись.

Ария металась по Глэйду, не находя себе места. Она каждые пять минут подбегала к Воротам, всматриваясь в серую бесконечность коридоров. Ньют стоял там же, его лицо становилось всё более серым с каждой минутой.

— Они должны быть здесь, — шептал Томас, стоя рядом с Арией.

— Они ведь Бегуны. Они знают время.

— Лабиринт меняется, Томас, — ответила она, и её голос дрожал. — Если они задержались, значит, что-то пошло не так.

Тени удлинялись. До закрытия Ворот оставалось десять минут. Пять.

Весь Глэйд собрался у входа. Парни кричали, звали их по именам, но ответом была лишь тишина. И вдруг, когда плиты уже начали свое неумолимое движение, в конце коридора показались две фигуры.Минхо буквально волок Алби на себе. Лидер Глэйда был без сознания, его нога безжизненно волочилась по земле. Минхо шатался, его лицо было залито кровью и потом, он хрипел, делая каждый шаг через невероятное усилие.

— Они не успеют! — закричал Галли. — Стены закроются раньше!

Минхо был еще в тридцати метрах.

Он упал, не в силах больше удерживать вес Алби.

— Бросай его, Минхо! Беги сам! — орал кто-то из толпы.

Минхо лишь яростно мотнул головой, пытаясь снова поднять друга.

Ария рванулась вперед, но Ньют схватил её за руку, удерживая на месте.

— Нет, Ария! Ты не сможешь им помочь!

И в этот момент, когда щель между воротами сузилась до метра, Томас сделал то, чего не ожидал никто. Он рванулся с места и, проскользнув в закрывающийся проход, исчез в Лабиринте.

Ворота закрылись.

Ария упала на колени перед холодным бетоном. Мир вокруг перестал существовать. Там, за этой стеной, остались двое самых важных для неё людей. И один безрассудный новичок.

— Они мертвы, — раздался за спиной голос Галли, лишенный всякого сочувствия. — Томас только что убил их всех. И себя тоже.

Ньют не ответил. Он просто стоял, привалившись к стене, и в его глазах стояли слезы.

Ария не ушла от Ворот. Весь Глэйд разошелся, парни понуро брели к своим хижинам, понимая, что завтра утром они проснутся в мире без лидера и без главного бегуна. Но Ария осталась.

Она сидела на земле, прислонившись спиной к воротам, и слушала. Она слушала, как Лабиринт «оживает». Визг металла, тяжелые вздохи плит и — самое страшное — вопли Гриверов.

Каждое механическое завывание прошивало её насквозь.

«Минхо, пожалуйста... ты ведь обещал», — повторяла она про себя, как заклинание.

Она представляла, как они там, в темноте. Минхо не бросит Алби. Он будет сражаться до конца. А Томас? Зачем этот сумасшедший прыгнул туда? В груди теснилось странное чувство — смесь ярости на Томаса за его глупость и восхищения его храбростью.

Всю ночь Ария не смыкала глаз. Она вглядывалась в узкую щель между плитами, словно надеясь увидеть там свет. Она вспоминала их разговор на стене, тепло руки Минхо на своей ладони. Она поняла, что Глэйд без него — это просто куча бетона и пыли. Он был её якорем, её единственной связью с реальностью, которой можно было доверять.