IX глава

Минхо открыл дверь, пропуская Хана вперед. Внутри Хана встретила прохладная, почти стерильная тишина. Квартира выглядела как ожившая картинка из журнала по минимализму: никаких лишних вещей, только строгая геометрия и монохром.

Стены были выкрашены в мягкий пепельно-серый цвет, который визуально расширял пространство. Пол из светлого дерева под мрамор отражал приглушенный свет встроенных потолочных ламп. Здесь не было лишнего блеска. Тяжелые антрацитовые шторы, спадающие до самого пола, и фактурная штукатурка, напоминающая грозовое небо. Джисон заметил, что даже мебель кажется частью архитектуры. В гостиной стоял большой угловой диван цвета тёмного бетона занимая центр комнаты. На нем лежало несколько белых декоративных подушек, единственное, что намекало на мягкость. На кухне белоснежные глянцевые фасады без ручек и графитовая столешница. Всё выглядело настолько чистым, что Джисону на мгновение стало страшно даже коснуться чего то. Ему казалось, что в таком месте даже мысли должны становиться четкими и упорядоченными. В воздухе стоял едва уловимый аромат чистоты и дорогого парфюма Минхо.

— Тут… очень в твоем стиле, — наконец выдохнул Хан, боясь нарушить эту безупречную серую гармонию своим громким голосом.

Минхо толкнул дверь в свою спальню, и Хан замер, пораженный контрастом. Если гостиная напоминала холодную обложку журнала, то здесь пространство дышало жизнью.

Центральное место занимала огромная кровать, застеленная хрустящим белоснежным бельем. Над ней, на фоне серой стены, яркими пятнами выделялись постеры музыкальной группы и эстетичные плакаты с изображениями готических соборов и современных небоскребов.Хан прошел вглубь, рассматривая детали, которые раскрывали Минхо с новой стороны. Слева стоял массивный стол глубокого графитового цвета. На нем расположился мощный профессиональный компьютер с парой мониторов. Всё было организовано безупречно, ни одного лишнего провода, только строгая функциональность. Джисон удивился, заметив стеллажи. На полках серьезные тома в твердых переплетах соседствовали с рядами ярких комиксов. Это добавляло комнате особого уюта и легкого ребячества. Встроенный шкаф во всю стену выглядел внушительно. За матовыми дверцами скрывались ряды аккуратно развешенной одежды, от строгих пальто до объемных худи.

Минхо молча наблюдал за реакцией Хана, прислонившись к косяку. В этой комнате серые и белые тона не казались скучными, они служили идеальным фоном для увлечений хозяина.

— Не ожидал, что ты такой фанат комиксов, — не удержался Хан, указывая на полки.

Минхо коротко усмехнулся, глядя на озадаченное лицо Хана, и подошел к своему внушительному шкафу. С тихим шелестом раздвижные дверцы разъехались в стороны, открывая ровные ряды вешалок. Оттуда пахнуло свежестью кондиционера и едва уловимым древесным парфюмом.

— Раз уж ты здесь, не в уличной же одежде тебе сидеть, — уверенно произнес Минхо, пробегая пальцами по вещам. — Что предпочитаешь? У меня есть пара огромных кофт, в которых ты просто утонешь, или хлопковые футболки. Шорты тоже найдутся.

Хан замер, моргая. До него только сейчас начал доходить смысл происходящего, открытый шкаф, предложение переодеться, расправленная кровать с белоснежным бельем... Минхо не просто пригласил его в гости, он явно рассчитывал, что Джисон останется до утра.

— Подожди, ты... ты хочешь, чтобы я остался на ночь? — голос Хана прозвучал чуть выше обычного.

Минхо обернулся, удерживая в руках лёгкую серую кофту и свободные белые спортивные штаны. На его губах играла та самая едва заметная, хитрая улыбка.

— А у тебя были другие планы? — он вскинул бровь, протягивая Хану одежду. — Переодевайся. Тебе пойдет этот цвет.

Хан замер, глядя на протянутую стопку вещей, а потом медленно поднял взгляд на Минхо. В его глазах промелькнула озорная искра. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство старшего, и прищурился, рассматривая безупречно белую постель за его спиной.

— Ого, Ли Минхо... — протянул он с притворной задумчивостью. — Сначала заманиваешь в свою «стерильную» крепость, потом приводишь в спальню с огромной кроватью и предлагаешь снять одежду...

Хан на секунду задержал взгляд на губах Минхо, а затем невинно добавил, понизив голос:

— Ты уверен, что мне вообще нужна эта одежда, если мы планируем... хорошо провести ночь?

Минхо на мгновение замер, явно не ожидая такой прямой атаки, и его пальцы чуть крепче сжали мягкую ткань кофты. Но прежде чем он успел ответить что то в своем репертуаре, Хан со смешком выхватил вещи из его рук.

— Ладно, не красней, хён. Я в ванную! — бросил он через плечо, уже скрываясь за дверью и оставляя Минхо наедине с этой внезапной тишиной и запахом своего парфюма.

Минхо на мгновение замер, чувствуя, как кончики ушей начинают предательски гореть. Этот наглый мальчишка определенно умел выбивать почву из под ног. Глубоко выдохнув, он быстро стянул с себя уличную одежду и переоделся в привычные домашние штаны и простую черную футболку, на фоне серо-белой комнаты он теперь выглядел как четкий графитовый набросок.

Стараясь унять колотящееся сердце, Минхо направился на кухню. Кулинария всегда помогала ему сосредоточиться.

Он достал из идеально чистого холодильника упаковку куриного филе и сливки. Нож мерно застучал по доске, нарезая нежное мясо на ровные кубики. Вскоре по всей квартире поплыл аппетитный запах обжаренной курицы. Минхо добавил щепотку ароматных трав, и когда мясо подзолотилось, влил густые сливки. Соус начал медленно бурлить, становясь тягучим и нежным. В кастрюле уже доваривалась паста, пар от которой оседал на холодной поверхности гранитной столешницы.

Минхо так увлекся процессом, что почти забыл о недавней выходке Хана. Он помешивал соус, когда за спиной послышались мягкие шаги. Джисон в его огромной серой кофте выглядел до смешного уютно, рукава полностью скрывали его ладони, а ворот чуть сполз на плечо.

— Ммм, пахнет просто божественно, — раздался тихий голос Хана прямо у плеча Минхо.

Хан бесшумно подошел со спины, и прежде чем Минхо успел среагировать, обхватил его руками за талию. Огромные рукава серой кофты мягко легли на живот старшего, а Джисон уткнулся подбородком в плечо Минхо, вдыхая смешанный аромат сливочного соуса и домашнего тепла.

Минхо вздрогнул. Лопатка в его руке на мгновение замерла над сковородой. Он затаил дыхание, чувствуя, как тепло от тела Хана пробивается сквозь тонкую ткань футболки. В стерильно-белой кухне этот жест казался чем то запредельно интимным.

— Эй, я вообще то тут с горячим соусом работаю, — пробормотал Минхо, пытаясь вернуть голосу привычную строгость.

Но уши, которые только-только начали остывать, снова вспыхнули ярко-алым цветом. Он не отстранился, продолжая медленно помешивать курицу, хотя его движения стали чуть более рваными и неловкими.

— Ты такой теплый, хён, — прошептал Хан, чуть сильнее сжимая объятия и довольно зажмурившись. — И готовишь лучше любого шефа.

Минхо почувствовал, как внутри всё плавится быстрее, чем сливки в соусе. Он слегка повел плечом, пытаясь сбросить нахлынувшее смущение, но на самом деле ему совсем не хотелось, чтобы Хан отпускал его.

— Сядь за стол, — выдохнул он, всё ещё не оборачиваясь, чтобы не выдать своего лица. — Иначе я пересолю всё из за твоих телячьих нежностей.

Минхо, наконец, не выдержал. Он отложил лопатку на подставку и, резко развернувшись в кольце чужих рук, поймал взгляд Хана. Тот смотрел снизу вверх, с этой своей невыносимо довольной и хитрой ухмылкой, явно наслаждаясь произведенным эффектом.

— Знаешь что, Хани? — голос Минхо стал ниже, а в глазах зажегся опасный огонек. — Ты сегодня перешел все границы приличия. Слишком много пошлых намеков для одного вечера, не находишь?

Прежде чем Джисон успел вставить очередную колкость, рука Минхо соскользнула с его талии чуть ниже. Раздался звонкий, хлесткий шлепок по бедру, обтянутому мягкой тканью домашних штанов.

Хан охнул от неожиданности, подпрыгнув на месте, и тут же отстранился, прижимая ладонь к «пострадавшему» месту. Его глаза округлились, а на щеках проступил густой румянец, на этот раз уже от шока, а не от смеха.

— Эй! За что?! — возмутился он, хотя в голосе всё еще слышалось веселое волнение.

— В качестве профилактики, — отрезал Минхо, возвращаясь к плите с самым невозмутимым видом, хотя кончики его собственных ушей всё еще полыхали алым. — Будешь продолжать в том же духе,  останешься без ужина. А теперь живо за стол, пока я что нибудь не испортил.

Хан, ворча что то о «жестоком обращении с гостями», всё же послушно сел за стол, не сводя глаз с широкой спины Минхо в черной футболке.

После уютного ужина на кухне, где в воздухе еще витал аромат домашней еды и специй, они перебрались в комнату. В квартире было тихо, лишь за окном приглушенно шумел вечерний город.

Минхо, не особо церемонясь, сразу опустился на свою кровать. Он выглядел максимально расслабленным, откинулся на подушки, вытянул ноги и прикрыл глаза, всем своим видом показывая, что вечер перешел в стадию ленивого отдыха.

Хан замер рядом, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Его взгляд метался от края кровати к Минхо и обратно. Ему отчаянно хотелось уютно устроиться рядом, почувствовать тепло и продолжить разговор без лишних границ, но внезапный приступ стеснения сковал движения. Он просто стоял у изножья, теребя край своей толстовки и чувствуя, как щеки начинают гореть.

Минхо приоткрыл один глаз, заметил эту заминку и едва заметно усмехнулся, освобождая немного места рядом с собой.

Хан, который ещё десять минут назад за ужином мог дерзко шутить и бросать самоуверенные взгляды, сейчас напоминал натянутую струну. Вся его «смелость» испарилась, стоило им оказаться в интимной тишине спальни.

Заметив приглашающий жест Минхо, он всё таки заставил себя лечь рядом, но сделал это так осторожно, будто кровать была заминирована. Он замер на самом краю, боясь даже лишний раз вздохнуть, чтобы не нарушить это странное, звенящее напряжение.

Минхо, напротив, вел себя абсолютно естественно. Он повернул голову к Хану, разглядывая его застывший профиль и вцепившиеся в одеяло пальцы.

— Хани, ты сейчас с кровати свалишься, — негромко проговорил он, и в его голосе послышалась мягкая усмешка. — Расслабься. Я же чувствую, как ты вибрируешь от страха.

Хан нервно сглотнул, прикусив губу. Ему было и неловко, и до безумия приятно находиться так близко, но сократить оставшиеся между ними сантиметры казалось невыполнимой миссией.

Хан лежал на самом краю, чувствуя себя максимально нелепо. Весь его боевой настрой, который он демонстрировал за ужином, разбился о мягкую тишину спальни Минхо. Сердце колотилось где-то в горле, а конечности казались чужими.

— Хо, — голос Хана прозвучал неожиданно тихо, разрушая уютный полумрак. — Ты... ты чего так смотришь? Будто ждёшь, что я сейчас сбегу.

Минхо не ответил, лишь едва заметно приподнял уголок губ, продолжая наблюдать за ним своим нечитаемым взглядом. Это молчание подстегнуло Хана. Он вдруг разозлился на собственную трусость, в конце концов, это же просто Минхо.

Сделав глубокий, почти судорожный вдох, Джисон решительно перекатился со своего края ближе к центру. Он двигался медленно, пока его плечо не столкнулось с плечом Минхо. Тепло, исходящее от старшего, ощущалось почти физически, и Хан заставил себя не отпрянуть.

— Тут... просто сквозняк от окна, — пробормотал он, придвигаясь ещё плотнее, пока их бедра не соприкоснулись. — Решил, что так будет теплее.

Хан зажмурился, ожидая какой-нибудь колкости, но вместо этого почувствовал, как Минхо тяжело выдохнул и расслабился.

— Сквозняк, значит? — хмыкнул Минхо, но в его голосе не было насмешки. — Ну ладно, смельчак. Раз уж придвинулся, то не смей теперь отодвигаться.

Он накрыл ладонь Хана своей, переплетая их пальцы. Хан почувствовал, как напряжение в теле сменяется приятной тяжестью. Он наконец-то позволил себе уткнуться носом в плечо Минхо, вдыхая его домашний, успокаивающий запах.

Тишина комнаты наполнилась их негромкими голосами. Когда первая волна неловкости отступила, Хан наконец расслабился. Они лежали совсем близко, и разговор тек сам собой, обо всём и ни о чём сразу.

Они вспоминали смешные моменты с тренировок, спорили о каком то дурацком фильме, который смотрели на прошлой неделе, и обсуждали планы на выходные. Хан, воодушевленный тем, что его близость не отвергли, начал жестикулировать свободной рукой, что-то эмоционально доказывая, а Минхо лишь тихо смеялся, время от времени вставляя свои фирменные саркастичные замечания.

Постепенно фразы становились короче, а паузы между ними длиннее. Сонливость навалилась мягким одеялом. Голос Хана стал совсем сонным и приглушенным, он всё чаще прерывался на зевоту, пока в какой-то момент его голова окончательно не устроилась на плече Минхо.

Минхо, чувствуя, что Хан наконец то сдался в плен сну, осторожно высвободил руку и притянул Хана еще ближе, по-хозяйски обнимая его за талию. Он уткнулся подбородком в макушку Джисона, вдыхая запах его шампуня.

Хан что то невнятно пробормотал во сне, удобнее устраиваясь в этих объятиях и окончательно перестав изображать из себя «крутого парня». В комнате воцарилась полная тишина, нарушаемая только их мерным, синхронным дыханием. Они заснули, сплетясь ногами и руками, словно две детали одного пазла, которые наконец то встали на свои места.