IV глава

Ли не замедлял шаг, лишь глубже зарывшись подбородком в воротник. Хруст снега сзади не раздражал, но и не радовал, он просто был частью этого холодного дня.

— Эй, постой, — парень догнал его и поравнялся, слегка запыхавшись. — Ты перчатки на подоконнике оставил. Душно там было, я понимаю, сам едва не сварился.

Ли мельком взглянул на протянутую пару поношенных шерстяных перчаток. Они выглядели мягкими и теплыми, но он не спешил их брать.

— Мог бы и не выходить, — безучастно отозвался Ли, глядя на свои бледные пальцы. — Мне не холодно.

— Да ладно тебе, — парень аккуратно вложил перчатки ему в руку, случайно коснувшись кожи теплыми пальцами. — Замерз бы через два квартала, а потом обвинял бы всех вокруг в своей простуде.

Минхо просто сунул перчатки в карман, даже не надевая их. Ему было всё равно, что этот человек проделал путь по морозу ради такой мелочи. Но когда парень пошел рядом, не пытаясь завязать навязчивый разговор и просто разделяя с ним тишину улицы, Ли стало чуть менее неуютно.

— И куда мы теперь? — спросил парень, глядя на пустую дорогу.

— Никуда, — пожал плечами Ли. — Просто идем.

— Ладно. Никуда — так никуда. Там вроде кофейня на углу еще светится. Мне всё равно в ту сторону.

Они шли молча, два случайных человека в большом холодном городе, объединенные только парой шерстяных перчаток и общим безразличием к тому, куда приведет их эта ночь.

Ли не остановился, даже когда парень поравнялся с ним на углу. Красный свет светофора заставил их обоих замереть у края обледеневшего бордюра. Тишина между ними была плотной, почти осязаемой, нарушаемой только гулом далекого города.

— Удачи, — негромко сказал парень, глядя не на него, а на пустую дорогу впереди. В его голосе не было обиды, только спокойное принятие того, что этот путь они делили лишь несколько минут.

Минхо едва заметно кивнул, глядя на свои ботинки. Он не сказал «спасибо» за перчатки, которые так и лежали в кармане, и не предложил встретиться снова. Когда загорелся зеленый, парень просто шагнул прямо, в сторону ярко освещенных витрин торгового центра, а он повернул налево, в узкий, плохо освещенный переулок.Он прошел метров сто, прежде чем вытащить одну перчатку из кармана. Она всё еще сохраняла чужое тепло. Минхо не чувствовал ни грусти, ни облегчения. Просто еще одна встреча, которая закончилась так же бесшумно, как и началась. Ли скрылся в тени домов, оставив позади и тот душный коридор, и человека, который пытался быть добрым к нему в эту морозный день.

***

Минхо с трудом провернул ключ в замке. Квартира встретила его привычной прохладой и тишиной, которая после гула голосов в тех коридорах казалась почти звонкой. Он стянул ботинки, не заботясь о том, ровно ли они стоят, и прошел на кухню, не зажигая верхний свет.

Ужин был максимально простым — что-то разогретое на скорую руку, съеденное прямо из контейнера, глядя в темное окно. Вкус еды он почти не чувствовал. В голове всё еще стоял тот морозный воздух и звук хлопающей двери.

Когда Минхо наконец добрался до спальни, он просто рухнул на кровать, даже не расправляя одеяло. Усталость навалилась свинцовым грузом, придавливая к матрасу, но сон не шел. Стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором возникал силуэт у того самого перекрестка.

Минхо поворочался, пытаясь устроиться поудобнее, но рука в кармане куртки, которую он так и не снял, наткнулась на мягкую шерсть. Те самые перчатки. Он вытащил их и положил рядом на подушку. Безразличие, которое он так старательно демонстрировал на улице, начало давать трещину. В памяти всплывали мелочи: как парень неловко поправлял шарф, как пар от его дыхания смешивался с морозным воздухом, как спокойно он принял холодный уход Минхо.

— Странный, — прошептал Минхо в пустоту комнаты.

Он притянул к себе край одеяла, но взгляд всё равно возвращался к чужим перчаткам. В груди шевельнулось неприятное чувство, похожее на запоздалое сожаление. Он ведь даже не спросил, как того зовут.

Минхо провел остаток ночи в каком то странном, лихорадочном оцепенении. Он так и не смог заставить себя расправить постель, просто забился в угол дивана прямо в одежде, чувствуя, как уходит накопленное за день тепло.

Тишина в комнате то и дело прерывалась его собственным рваным дыханием. Он несколько раз подходил к окну, глядя на пустую заснеженную улицу, словно ожидал увидеть там знакомый силуэт. Но улица была мертва. Потом он долго сидел на кухне, бессмысленно переставляя чашки на столе, пока пальцы не начинали неметь от холода, пробивающегося сквозь щели в рамах.

Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел не душные коридоры, из которых сбежал, а спокойный, чуть печальный взгляд того парня на перекрестке. Это воспоминание вызывало странный зуд в груди, смесь досады на самого себя и необъяснимого любопытства. Под утро он всё же забылся тревожным сном на пару часов, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в воротник толстовки, которая всё еще пахла морозным воздухом той странной встречи.

Утро встретило Минхо неласковым серым светом, пробивающимся сквозь щель в шторах. Голова гудела, а во рту пересохло, но, вопреки ожиданиям, вчерашняя тяжесть в груди немного утихла. Он сел на кровати, взъерошил пятерней спутанные волосы и несколько секунд просто смотрел в одну точку. Настроение было странным — не то чтобы солнечным, но в нем появилось какое-то бодрое упрямство.

Он с трудом оторвал себя от матраса и, едва переставляя затекшие ноги, поплелся в ванную. Каждое движение давалось с трудом, кости ныли от неудобной позы, в которой он провел полвечера. Минхо включил ледяную воду и плеснул себе в лицо, резкий холод заставил его вздрогнуть и окончательно проснуться. Глядя на свое бледное отражение в запотевшем зеркале, он криво усмехнулся. Вчерашний «ледяной принц» сегодня выглядел просто как заспанный парень с гнездом на голове.

Вернувшись в комнату, он скинул вчерашнюю одежду, которая всё еще пахла тем душным зданием и морозным перекрестком. Минхо выудил из шкафа объемный мягкий свитер песочного цвета и свободные джинсы. Переодевание подействовало как своего рода ритуал очищения: вместе со старой курткой ушло и то липкое безразличие.

Сегодня он чувствовал, что готов к новому дню, даже если тот снова подкинет ему встречу с тем странным парнем.

Минхо толкнул входную дверь подъезда и поморщился от резкого порыва ветра, который тут же забрался под свитер. Он не стал терять времени: привычным, отточенным до автоматизма движением выудил из кармана запутанный узел наушников. Несколько секунд борьбы с проводами на ходу, и вот уже знакомые биты отрезали его от шума проезжающих машин и шарканья прохожих.

Музыка была его личным щитом. С ней мир вокруг становился просто немым кино, к которому он сам подбирал саундтрек. Шагая к остановке, Минхо намеренно смотрел чуть ниже линии горизонта, изучая узоры на нетронутом утреннем снегу. Вчерашний сумбур в голове уступил место приятной пустоте, которую заполнял только низкий бас в ушах.

Он дошел до остановки и прислонился плечом к металлической стойке, пряча руки в карманы куртки. Его пальцы наткнулись на те самые перчатки, которые он машинально переложил из рюкзака обратно в карман перед выходом. Минхо коснулся их кончиками пальцев, но так и не вытащил.

Автобус показался вдалеке, медленно прорезая утренний туман яркими фарами. Минхо поправил наушник, поглубже вдохнул морозный воздух и вдруг поймал себя на мысли, что сегодня он не против, если это «немое кино» подкинет ему еще одну встречу.